ПРИВИТЬ, ПРИВИВАТЬ

К числу профессиональных терминов, получивших в русском литературном языке около середины XIX в. отвлеченно-переносные значения, относятся глаголы привить – прививать и привиться – прививаться (со страдательным причастием привитый – привитой).

До 30–40-х годов XIX в. слово привить – прививать выражало лишь прямые, конкретные значения, которые были осложнены и дополнены распространившимся в XVIII в. медицинским значением: 1) Прикрепить посредством витья, свивая присоединить, срастить. Привить шелку в снурок. Привить одну веревку к другой; 2) Всадить черенок или пересадить часть живого растения на ткань другого (под кожу или кору) так, чтобы пересаженное растение срослось с этой тканью и передало ей те или иные свойства. Привить яблоню, привить абрикосовое дерево.

Медицинское значение этого слова сначала было связано лишь с предохранительными прививками от оспы. Привить оспу значило – «вложить оспенный гной в проколотую ранку» (см. сл. АР 1822, ч. 5, с. 266–267; сл. 1867–1868, 3, с. 967). Но по мере разработки метода лечения вакцинами глагол привить расширил свое значение и применение в области медицины. Привить – это стало значить: «ввести в чей-нибудь организм ослабленное или обезвреженное заразное начало какой-нибудь болезни (вакцину) для предупреждения заболевания этой болезнью или для лечения уже начавшейся болезни». Например: привить скарлатину, привить противодифтерийную сыворотку. Это значение сложилось не раньше второй половины XIX в. [Ср. Никитин, Врачебн. сл. (1835) (здесь еще нет слова вакцина). Ср. также А.  Н. Чудинов. Словарь иностранных слов (СПб., 1894): Вакцинация – «оспопрививание», с. 174].

Показательно, что В. И. Даль, сам бывший врач по профессии, в «Толковом словаре» говорит лишь о прививке оспы: «Привить оспу, взять на иглу или острее гною из оспенного нарыва и перенести на другое тело, оцарапав то место, куда нарыв переносишь». Но тут же Даль приводит фразу: «Прививали и скотскую чуму, полагая этим предупредить ее» (сл. Даля 1881, 3, с. 402).

Сельскохозяйственное и медицинское значения слова привить находились в близкой связи. Эта семантическая связь укреплялась и тем, что оба значения ярко выступали в средневозвратной форме привиться – прививаться: 1) срастись с тканью другого растения, передавая ему свои свойства (о дичке какого-нибудь растения); 2) оказать свое действие на организм (о введенной в организм вакцине какой-нибудь заразной болезни). Внутренняя форма этих значений – представление пересадки, присоединения к одному растению, организму чего-то другого, стороннего с целью изменения или улучшения состояния и свойств этого организма – растения – кажется однородной (ср. значения производных слов прививка, прививочный). Понятно, что первоначальное, основное конкретное бытовое значение глагола привить – «свивая, прикрепить» все дальше отходило от понимания этих профессиональных терминов. Показательно, что в словаре Ушакова (3, с. 773) глагол привить в значении «свивая, прикрепить» рассматривается как омоним глагола привить во всех других значениях.

От растений и организмов, особенно от растений, от образа пересадки так легок был перенос на внутреннюю природу человека. И этот перенос происходит в русском литературном языке 30–40-х годов XIX в. в период романтической ломки художественных стилей. Глагол привить – прививать начинает выражать общее, отвлеченное значение: «вкоренить какое-нибудь свойство, заставить усвоить какую-нибудь привычку»; привиться – прививаться – «укорениться, сообщиться кому-нибудь» (о свойстве, привычке и т. п.). Ср. во французском языке inoculer la vaccine à qn и inoculer как синоним implanter в переносном значении.

Например, у проф. Кудрявцева в работе «Римские женщины»: «Чувство силы... придало ему много этой высокомерной, заносчивой силы..., которая так легко прививается к тварям, ничтожным внутренне...» (см. Михельсон, Русск. мысль и речь, 2, с. 117). В «Былях» Алекс. Никитина (1837, 1, с. 20): «Но чахотка привилась к сердцу этого прелестного создания». Ср. у А.  Н. Островского в рецензии на повесть Е. Тур «Ошибка» (1850): «История русской литературы имеет две ветви, которые, наконец, слились: одна ветвь прививная и есть отпрыск иностранного, но хорошо укоренившегося семени».

Статья ранее не публиковалась. Сохранилась рукопись (3 пронумерованных листка) и машинопись с авторской правкой. Печатается по машинописи, сверенной с рукописью, с внесением ряда поправок и уточнений. – Е. X.

ПРИГВОЗДИТЬ

Общеизвестно, что уже с древнейшего периода истории русского литературного языка славянизмы и русизмы, вступая в семантические соотношения, иногда выстраиваются в синонимические ряды. Между членами одного и того же синонимического ряда, принадлежащими к разным стилям, в истории языка происходит сложное семантическое взаимодействие. Семантические связи у русизмов и славянизмов переплетаются. Ш. Балли (Сh. Ваllу) упрекал лингвистов в том, что они «изучают слова изолированно, вместо того чтобы наблюдать их ассоциации, их соотношения в результате непроизвольного сравнения с синонимами, антонимами и проч.; это сравнение и есть существенный фактор интеллектуальных и аффективных реакций, которые изучает стилистика» (Сh. Ваllу. Lе langagе et la vie. Раris, 1926, р. 119). Ш. Балли выдвигал это методологическое требование применительно к синхроническому изучению языковой системы. Он писал: «Все ассоциации, на которых покоится наше сознание слов (как это же наблюдается и во всех вообще фактах языка), существуют для нас в одном плане и современны друг другу; история не существует для языкового сознания. Следовательно, допускают двойную ошибку, изолируя слова, чтобы проецировать их в прошлое. Прежде всего, ошибка обнаруживается в вере в основной смысл слов. Допускают еще как аксиому, что все значения слова сводятся к одному, которое находится более или менее во всех других и которое вскрывается этимологией; вот почему ухищряются находить единство всех нюансов слова... Семантика должна была нас убедить давно уже в том, что возможность разделять смысл и разрушать ассоциации для создания других есть существенное условие жизни языка» (там же, с. 120). В этих замечаниях есть зерна истины. Но синхронизм Ф. де Соссюра и Ш. Балли статичен. Он не учитывает живого взаимодействия двух противоречивых тенденций лексического развития: непрестанного семантического движения, смыслового динамизма слова в речевой деятельности – и вместе с тем – совмещения в слове, как элементе языковой системы, разных пластов и разных типов значений. Все же призыв Ш. Балли к изучению значений и употреблений слов в сложной системе их разнообразных семантических связей, а не в искусственной изоляции – чрезвычайно плодотворен и своевременен. Какие интересные перспективы открываются при таком исследовании в истории русского словаря, может показать, хотя и в слабой степени, сопоставление семантической истории двух таких слов, как «славянизм» пригвоздить и русское приковать.

Развитие значений слова нередко основано на переработке и обобщении, как бы на общественном признании индивидуальных словоупотреблений. Происходит своеобразная кристаллизация индивидуальных применений слова, и на ее основе устанавливается и приобретает силу новое значение. Методы и виды таких смысловых изменений определяются общим строем господствующей идеологии и обусловленными ею своеобразиями семантической системы языка в данный период его развития. Так, характерная для истории русского литературного языка XIX в. тенденция к отвлеченной метафоризации конкретных бытовых слов, к перерастанию вещественных понятий в абстрактные или к выделению отвлеченных значений из первоначальных конкретных проявляется в судьбе многих слов и выражений.

Книжный глагол пригвоздить, широко употребительный уже в самых древних памятниках русской письменности и испытавший на себе глубокое влияние старославянской традиции (ср. пригвожденный, пригвождать), исстари оброс в высоком стиле русского языка переносными, отвлеченными значениями (но ср. загвоздить, загвоздка). Так, в древнерусском литературном языке слово пригвоздить выражало следующие значения: 1. Прибить гвоздями. 2. Прочно прикрепить, заставить твердо держаться чего-нибудь. В Несторовом «Житии Феодосия»: «Того поути, братие, дрьжимъся, на томь пригвоздимъ плесны и стопы». В «Слове о полку Игореве»: «Того стараго Владимира не лзѣбѣ
пригвоздити къ горамъ Киевьскымъ». 3. Привязать, увлечь, стать неразлучно соединенным с чем-нибудь. Например, в «Пандектах Никона»: «Пригвождени къ суетьнымъ» (см. Срезневский, 2, с. 1390). Таким образом, основные типы значений слова пригвоздить, укрепившиеся в книжном русском языке под влиянием языка старославянского, установились еще в древнейший период развития русского литературного языка. Позднее менялась лишь фразеологическая обстановка употребления этого слова, обозначались вокруг него новые метафорические узоры, новые оттенки значений, колебалась его стилистическая окраска. Но главные семантические линии в этом меняющемся рисунке сохранялись (см. сл. АР 1822, ч. 5, с. 286; сл. 1867–1868, 3, с. 974). Конечно, прямое активное значение этого слова «прикрепить гвоздями», в церковнославянском языке связанное с образом распятого Христа, не могло быть особенно продуктивным в силу необычайности самого действия в отношении личных объектов. Только в риторической фразе: пригвоздить кого-нибудь к позорному столбу – еще сохраняется живой отголосок этого старославянского активно-личного значения, которое для нас является устарелым. В бытовом же языке в применении к вещным объектам это значение чаще всего выражалось словосочетанием прибить, приколотить гвоздями. Правда, это значение «прибить гвоздями что-нибудь» еще было очень живуче у глагола пригвоздить в поэтическом языке первой половины XIX в. (в применении к вещам). Например, у А. С. Пушкина в стихотворении «Олегов щит»:

Тогда во славу Руси ратной,

Строптиву греку в стыд и страх,

Ты пригвоздил свой щит булатный

На цареградских воротах.

В то время как употребление глагола пригвоздить с вещным объектом отмирает к середине XIX в., все более распространяется в книжных стилях русского литературного языка XIX в. переносное употребление пригвоздить в значении: «неразлучно соединить, заставить постоянно находиться где-нибудь как прикованному». Ср. у Григоровича в повести «Сон Карелина»: «Раз один из интересных людей, ученый юрист, сделал было движение губами, желая вставить свое замечание в речь величавой особы, – хозяйка дома пригвоздила его таким взглядом, что он так и замер с открытым ртом до конца вечера». Широко, хотя и несвободно, все напрягаясь в своей эмоциональной силе, это значение продолжает применяться и в современном русском языке. Оно выделяется резкими, как бы кричащими красками экспрессии. См. у А. А. Блока:

Я пригвожден к трактирной стойке.

Я пьян давно. Мне всё – равно.

Ср. риторическую фразу «Болезнь пригвоздила его к смертному одру».

Иной была судьба разговорно-бытового слова приковать, которое в переносном употреблении синонимически сблизилось с глаголом пригвоздить. Слово приковывать до 30–40-х годов XIX в. выражало лишь прямые конкретные значения: «1) Прикреплять посредством ковки. Приковать шипы к подкове. 2) Сажать на цепь, прикрепленную к чему-либо. Преступника приковали к стене» (сл. 1847, 3, с. 469).

Конечно, в индивидуальном употреблении глагол приковать вступал в самые разнообразные метафорические связи. Ср. у А. С. Пушкина в «Медном всаднике»:

И он, как будто околдован,

Как будто к мрамору прикован,

Сойти не может!

Однако только в50–60-х годах стали кристаллизоваться и укрепляться в общей языковой системе переносные значения этого слова: 1. Неподвижно прикрепить к чему-нибудь, заставить кого-нибудь неподвижно оставаться в каком-нибудь положении, в каком-нибудь месте (о болезни и оцепеняющих эмоциях). Например, страх приковал его к месту. Болезнь приковала его к постели.

Ср. у А.  Д. Градовского в книге «Трудные годы»: «...фабричное население... прикованное к фабрикам, живущее от машин и не знающее деревенского воздуха...» (с. 216).

2.В сочетании со словами внимание, взоры, взгляды и с их синонимическими заместителями у глагола приковать обособляется смысловой оттенок: «привлечь, заставить быть неотрывно, пристально устремленным к чему-нибудь». Любопытно, что употребление французского сlouer (пригвоздить) стилистически удобнее передавалось посредством приковать. Ср.: lа peur l"а cloué sur place – страх приковал его к месту; прикованный к постели – cloué au lit (Щерба, Русско-франц. сл., с. 498).

Так, в результате сложных семантических процессов и стилистических перемещений произошло синонимическое сближение слов пригвоздить и приковать, которые до начала XIX в. принадлежали к очень далеким семантическим рядам и стилистическим сферам русского литературного языка.

Опубликовано в сборнике «Вопросы стилистики» (М., 1966) вместе со статьями «Подковырка»; «Фортель»; «Вертопрах и щелкопер» под общим названием «Из истории русских слов и выражений».

В архиве сохранилась рукопись на 12 листках разного формата, озаглавленная «К истории слов пригвоздить и приковать».

Текст публикации отличается от рукописи. Здесь печатается по оттиску, сверенному и уточненному по рукописи. – В.  П.

ПРИЗВАНИЕ

Количество славянизмов, испытавших семантическое воздействие западноевропейских языков, очень велико. Семантическая история слова призвание может служить ярким примером органического объединения народно-русских, старославянских и западноевропейских элементов в структуре слова.

Среди глаголов, производных от звать, одни носят яркую печать живой разговорной экспрессии (напр., позвать, созвать, вызвать, назвать в значении «наприглашать» и т.  п.; ср. позвать и обозвать), другие ведут к контекстам книжного языка (напр., воззвать; ср. воззвание), в-третьих, книжные оттенки несколько затушеваны официально-бытовыми и разговорными. Таков глагол призвать (см. призванный на военную службу; ср. призыв и призвание). Не подлежит сомнению, что глагол призвать появился в русском литературном языке в связи с влиянием старославянского языка (ср. примеры употребления слов призъвати–
призывати, призъвание, призывание у Срезневского, 2, с. 1402–1403). Но тесная связь и соотносительность этого слова с однородными русскими образованиями от глагола звать ослабили его старославянскую основу. Однако производное от него имя существительное призвание не вышло из сферы книжного языка.

В современном русском языке слово призванье обозначает «склонность, внутреннее влечение или предрасположение к какому-нибудь делу, профессии». Напр.: чувствовать призвание к музыке; артист по призванию и т.  п. Как нюанс этого же значения выступает такой смысловой оттенок: «предназначение, цель жизни или деятельности». Например, у Некрасова в стихотворении «Памяти Асенковой»:

Увы, наивна ты была,

Вступая за кулисы –

Ты благородно поняла

Призвание актрисы.

Первоначальное значение этого слова– «призыв, приглашение», т.  е. действие по глаголу призвать – призывать устарело и не употребительно. Между тем оно было единственным значением этого слова до романтической эпохи, т. е. до 20–30-х годов XIX в.

В словарях Академии Российской призвание определяется так: «Действие призвавшего. Призвание кого к себе. Призвание к судье» (сл. 1822, ч. 5, с. 310). Карамзин, Жуковский, Пушкин широко употребляют слово призвание в этом первоначальном значении. Например, в языке Пушкина:

Здесь ночью нега и покой,

А днем и шум и пированье.

Приди на дружное призванье,

Приди, о путник молодой!

(Руслан и Людмила, песнь 4).

Услышь, поэт, мое призванье,

Моих надежд не обмани.

(К Языкову, 1824 г.)

Итак – хвала тебе, Чума!

Нам не страшна могилы тьма,

Нас не смутит твоепризванье!

Бокалы пеним дружно мы,

И Девы-Розы пьем дыханье –

Быть может – полное Чумы!

(Пир во время чумы, 1830).

Однако уже в конце 20-х – начале 30-х годов XIX в. новое значение, дошедшее и до нашего времени, проступает очень явственно (быть может, отчасти под влиянием семантики немецкого Веruf ср. франц. vocation). В новом значении слово призвание вошло в философский лексикон русской интеллигенции 30-х годов, увлекавшейся шеллингианством. У Гоголя в статье «Несколько слов о Пушкине» (1832–1834): «...у всякого, кто только чувствует в себе искру святого призвания, есть тонкая разборчивость... не позволяющая ему выказывать свой талант таким средством» (1894, 1, с. 228). У Н.  В. Станкевича в письме к Я.  М. Неверову (от 14 октября 1833 г.): «Мое призвание не то, хотя я и не вижу настоящего моего призвания» (Западники 40-х годов, с. 33). К нему же в письме Н. В. Станкевича от 2 декабря 1835 г.: «Ты говоришь, что я всегда ошибался в призвании. Иногда. Это участь всех. Но философию я не считаю моим призванием; она, может быть, ступень, через которую я перейду к другим занятиям» (там же, с. 43). В словаре 1847 г., отражающем литературное употребление не позже 30-х годов XIX в., уже отмечено это новое значение: «"Состояние призванного»; «предназначение». Даровитый юноша, не изменяя своему призванию, укрепляет врожденные способности учением» (3, с. 465).

Около середины XIX в. – в период пересмотра романтической терминологии и фразеологии – слово призвание приобретает привкус риторической экспрессии, книжной парадности, приподнятости, ложного пафоса. В письме И. С. Тургенева к Е. М. Феоктистову (от 27 декабря 1852 г.): «Положению Вашему я сочувствую и мысли Ваши об уединении разделяю вполне – воспользуйтесь им, чтобы уяснить себе свое призвание – или если это слово Вам кажется слишком пышным – чтобы узнать по какой дороге Вам надобно пойти» (Тургенев и «Современник», с. 155). Ср. в «Дворянском гнезде» (гл. 25): «Со всем тем Михалевич не унывал и жил себе циником, идеалистом, поэтом, искренно радея и сокрушаясь о судьбах человечества, о собственном призвании, – и весьма мало заботясь о том, как бы не умереть с голоду».

Статья ранее не публиковалась. В архиве сохранилась машинопись с авторской правкой. Здесь печатается по машинописи с внесением отдельных необходимых уточнений и поправок.

Об истории значений слова призвание В. В. Виноградов пишет в статье «К вопросу об упорядочении современного русского правописания»: «Русский язык не остался неизмененным со времен Пушкина... Некоторые старые слова вышли из литературного употребления (например, разлученье, вотще, прельстительный и другие подобные), другие изменили свои значения (например, призванье, возмутительный, молодушка, малодушный, кулак и т.  п.)...» (журнал «Русский язык в школе», 1954, № 4, с. 34). См. также о слове призвание в заметке о слове «Последовательный» в настоящем издании. – В. П.

ПРИЛИЧНЫЙ

Прилагательное приличный в современном русском языке тесно связано со словом – приличие. Оно даже кажется производным от этого имени существительного. Приличие – «внешняя вежливость, благопристойность в поведении, в словах». Например, соблюдать правила приличия. Во множественном числе приличия – то же, что правила приличия, т.  е. «правила вежливости, благопристойного поведения, обращения». Все приличия были соблюдены. Пренебрегать приличиями. Уже само светское значение слова приличие показывает, что оно – сравнительно недавнего происхождения, во всяком случае, не древнее XVIII в. Действительно, слово приличие впервые зарегистрировано было словарем 1847 г. Здесь объясняется оно так: «Приличие, я, с. ср. 1) Пристойность; соответственность, сообразность. Он поступил в этом случае по приличию своего сана. 2) Правила благопристойности, принятые в общежитии. Быть вежливым требует приличие» (сл. 1867–1868, 3, с. 1003).

Легко заметить, что, в отличие от современного языка, в литературном языке начала XIX в. слово приличие могло употребляться и не абсолютивно, а в сочетании с родительным, как отвлеченное существительное к слову приличный, т. е. как синоним слова приличность. Приличие сана. Приличие поступка; ср. в современном русском языке употребление слова неприличие: Понял все неприличие своего поведения. Любопытно, что в словарях Академии Российской не указано отдельного слова приличие, но помещены слова приличество и приличный (в значении «пристойный, соответственный, сообразный»), а в числе иллюстраций к их употреблению встречается и слово приличие: «Жить по приличию, по приличеству, по
приличности своего состояния» (см. сл. АР 1822, ч. 5, с. 349). У И. Болтина в «Примечаниях на историю Леклерка»: «Часто и то случается, что не достоинство цену вещи составляет, но приличность, по пословице: Дорогá борозда к загону» (2, с. 482). В «Ответе Болтина на письмо князя Щербатова» (1793): «Нашелся бы я... что ни есть... удовлетворительнее о сей предлежности сказать, но, писав примечания мои на Леклерка, ни приличность, ни цель... того мне не дозволяли» (с. 8). В Критических примечаниях на историю кн. Щербатова: «Окончу примечания мои... показанием нескольких превращений имян и слов Российских, коих я не имел приличия [т.  е. подходящего случая. – В. В.] прежде показать» (Критич. примечания, с. 346).

Таким образом, уже из этих фактов можно сделать вывод, что наши значения слова приличие, складываются не раньше конца XVIII в. и что в более старое время приличие означало: «соответствие, подходящий случай, подобие». С этим значением находится в полном согласии и древнейшее употребление слова приличный. В «Материалах» Срезневского отмечены слова: прилика со значениями: 1) «пример» и 2)  «улика» и приличьный– в значении: «похожий». Напр.: «Наидоша князя Федора Семеновича Белозерскаго, чающе его великимъ княземъ, понеже приличенъ ему бѣяше. Никон. л. 6888 г.» (Срезневский, 2, с. 1422–1423).

В слове прилика возобладало значение «улика» (см. там же). Отсюда произведен глагол приличать. В «Словаре Академии Российской»
прилика

прилика определяется так: «Вещь какая или доказательство, служащее свидетельством и убеждением в вине, в преступлении чьем. Прилика в воровстве». Приличать объясняется так: «Доказывать, изобличать кого в каком преступлении, ясными доказательствами, доводами. Приличать в краже, во лжи» (ч. 5, с. 347–348). Те же значения у этих слов отмечаются и словарем 1847 г., хотя определяются они здесь более сжато и точно: «Прилика... – Доказательство вины или преступления; улика. Да будет кто по роспросу и по приликам доведется до пытки. Акты Ист. 3. 173.

Коль в доме станут воровать,

А нет прилики вору;

То берегись клепать,

Или наказывать всех сплошь и без разбору

(Крылов)».

«Приличать... Обнаруживать вину или преступление; изобличать» (сл. 1867–1868, 3, с. 1002–1003).

В словаре Ушакова указывается, что в современном русском языке слово прилика употребляется только в разговорно-фамильярном выражении: для прилики, которое будто бы значит: «ради приличия» (3, с. 811). Это неверно. Для прилики – «для виду, для вещественного доказательства».

Слово приличный, унаследованное русским литературным языком XVIII в. от предшествующей эпохи, до последней четверти XIX в. не очень заметно видоизменило свои старые значения. К значению – «похожий, подходящий» – лишь присоединился оттенок: «пристойный, соответственный, сообразный, соответствующий». В «Словаре Академии Российской» (1822, ч. 5, с. 349) приличный объясняется так: «Пристойный, соответственный, сообразный. Прилично чину место. Сочинить на какой-либо случай приличную речь» (ч. 5, с. 349; ср. тут же глагол – приличествовать со значением: «Соответствовать чему; сообразну, приличну быть. Приписываемые ласкателями похвалы нимало ему не приличествуют»).

То же значение как общелитературное отмечается и в словаре 1847 г. Но уже по примерам, здесь приведенным, видно, что в этом слове обозначились новые оттенки, соответственно новым значениям слова приличие. (Ср. «Быть вежливым требует приличие», т.  е. «Правила благопристойности принятые в обществе»): «Приличная одежда. Приличное жалованье. Молодой человек получил воспитание, приличное своему званию» (сл. 1867–1868, 3, с. 1003).

Очевидно, в русском литературном языке начала XIX в. в слове приличный различались такие значения:

1) унаследованное исстари: «Похожий, подходящий, подобающий, соответствующий». Например, у Пушкина в «Станционном смотрителе»: «Под каждой картинкой прочел я приличные немецкие стихи».

2) «Соответствующий приличиям, пристойный; благовоспитанный, вполне достойный, добропорядочный» (ср. в словаре 1847 г.: приличная одежда). Например, у Пушкина в «Барышне-крестьянке»: «Он решил, что холодная рассеянность во всяком случае всего приличнее...».

3) «Хороший, удовлетворительный, изрядный, вполне достаточный» (ср. приличное жалованье).

Статья ранее не публиковалась. В архиве есть рукопись – 7 ненумерованных листков. Здесь печатается по рукописи с внесением нескольких необходимых уточнений и поправок. – В.  П.

ПРИПАДОК

Значение и употребление слов в современном языке нередко бывает вовсе свободно от отражений и пережитков семантики давно минувшего времени. Например, слова припадок и припадочный не заключают в себе никаких отголосков и отслоений своих старинных «омонимов» XVIII в. Припадок – польск. рrzypadek, франц. accident – с конца XVII в. (под влиянием польск. языка) обозначало «случай, счастье».

В связи с этим слово припадочный (или припадошный) обозначало «счастливый, знатный» (как определено в рукописном словаре переводчика Ботвинкина XVIII в.) (Сухомлинов, вып. 8, с. 10), т.  е. фаворита, временщика.

Из польского языка в русский литературный язык XVIII в. попадает слово припадок (польск. рrzypadek в значении «случай, счастье, фавор». Поэтому фаворитов, временщиков, «случайных» людей называли припадочными (припадошными) людьми. Для общественного быта царского двора и дворянской верхушки в XVIII в. очень показательно скопление синонимов для обозначения карьеры, жизненного успеха, вызванного красивой внешностью, расположеньем власти и другими случайными причинами: припадок, случай, время, фавор (отсюда: припадочный, случайный человек, временщик, фаворит).

А. А. Потебня в своем труде «О доле и сродных с нею существах» писал: «Случай, собств. соединение (в смысле столкновения, встречи), потом – чеш. рřiраdek, польск. рrzyраdek, и в частности в влр. – счастье (чеш. náраdné, рripadné, śtěsti), в млр. случай, рождение, смерть (Потебня, 1914, с. 190).

Понятно, что слово припадок очень быстро – уже к середине XVIII в. вытесняется синонимами – время, случай, так как в живом русском языке был влиятельный омоним припадок
с совсем иными значениями: 1) сильный приступ какой-нибудь болезни. Лихорадочный припадок. 2) Действие, проявление падучей болезни. Ему вдруг сделался припадок. 3) Обнаружение душевного волнения. В припадке гнева. Ярость его доходит до припадка бешенства (ср. сл. АР 1822, ч. 5, с. 383; сл. 1867–1868, 3, с. 1018).

Заметка ранее не публиковалась. В архиве сохранилась рукопись (3 ненумерованных листочка), написанных, судя по бумаге и чернилам, в разное время. Печатается по рукописи. О слове припадок В. В. Виноградов упоминает также в кн. «Стиль Пушкина»: «При предельном лаконизме и национальной характеристичности историко-бытового стиля Пушкин все-таки не обходится без помощи французского языка. Целые выражения, термины, пояснения заимствуются из этого запасного ”европейского“ арсенала: птичьи дворы (ménagerie): в подписи раб (вместо холоп) в смысле serviteur; beau trait de bravoureet d"humanité de Шерем(етев); припадок – ассident; раскольники объявлены бесчестными (infâmes) и т.  п.» (с. 527). – Е. Х.

ПРИСПЕШНИК

Слово приспешник в современном русском языке принадлежит риторическому обличительному стилю. Оно носит яркую окраску презрительной иронии (ср. газетное выражение: приспешники буржуазии). Его значение – «помощник, сообщник, прихвостень» – оторвано и далеко от значений глагола приспеть (ср. успеть – успех, успешный; наспех, спешный и т.  п.). Правда, глагол приспеть заметно увядает. Он почти выходит даже из современного разговорно-литературного употребления. Такие значения, как «подойти, подоспеть на помощь, на выручку» (ср. у Некрасова: «приспели новые полки») или безлично просторечное «приспичить» просто неупотребительны. И даже значение: «настать, наступить, подойти (о времени, поре)» носит печать устарелости. Время приспело – для нас выражение редкостное. Между тем, в древнерусском языке глагол приспети был очень активным. Его значения: 1) поспеть, успеть; прибыть, подоспеть на помощь; 2) случиться, прийтись, приблизиться, наступить – обнимали более широкий круг фразовых связей (см. Срезневский, 2, с. 1456). Акад. М. Н. Сперанский в своей работе «Девгениево Деяние» (1922) указывал на частое употребление этого глагола в стиле воинских повестей XII–XIII вв. Глагол приспеть – приспевать – с несущественными изменениями в оттенках значений доживает до XVIII в. и переходит в систему нового русского литературного языка. В словарях Академии Российской приспевать объясняется так: «1) «Приходить кстати, прилучаться во время». Приспеть на помощь, на выручку своих. 2) Относительно ко времени: «наступать, приближаться». Приспел день торжества» (сл. 1822, ч. 5, с. 424). Те же значения указываются и в словаре 1847 г. Они иллюстрируются примерами: К пехоте приспели на помощь казаки. Час свидания приспел (сл. 1867–1868, 3, с. 1045).

В русском языке XV–XVI в. слово приспех означало «варку, стряпню». Именно в этом значении оно встречается в «Домострое»: «и всякие пироги и всякие блины и всякие каши и кисели и всякие приспехи печи и варити все бы сама государыня умела» (л. 45–46) (Обнорский и Бархударов, с. 161). Производное слово приспешня в том же «Домострое» применяется в значении «кухня, поварня» (там же, с. 293).

В областных народных говорах – Тверских, Тамбовских приспешня обозначает также «перегородка в избе от печи для стряпни».

Все эти слова заставляют предполагать, что и глагол приспеть имел то же значение: «помогать в печении хлебов, уметь печь хлебы». Действительно, еще в «Опыте областного словаря» были указаны выражения: Приспеть, гл. д. сов. «Приготовить в пищу». Приспей ососка, т.  е. «изжарь поросенка». Ряз. Касим. Приспех, а, с. м. «Приготовление пищи, стряпанье» Тамбов. Приспешки, шек, с., ж. мн. «Сковородная стряпня»; оладьи, блины и пр. Тобол. Берез. (Опыт обл. влкр. сл., с. 178). Ср. у Е.  Ф. Будде: Приспех – приготовление, запас хозяйственный. Тул. г. Нов. у. (О говорах Тульск. и Орловск. губ., с. 133).

В «Толковом словаре» Даля: «Приспешник, приспешница, стар. тамбовск. рязанск. повар, повариха, кухарь, кухарка, стряпуха» (3, с. 444). Слово приспешник в этом поваренном значении сохранялось в литературном языке до 30–40-х годов XIX в. Например, у Бестужева-Марлинского в повести «Аммалат-бек»: «Послушай, Аммалат, я скажу тебе побасенку: баран ушел на поварню от волков и радовался своему счастью и хвалился ласками приспешников. Через три дня он был в котле» (1885, с. 159).

Слово приспешник не отмечено в «Материалах» И. И. Срезневского. Его этимологическая связь с приспеть очевидна. Но слово приспешник первоначально имело другие значения. Еще в русском языке XVIII в. оно обозначало «пекаря, умеющего готовить хлебенное всякого рода» (см. сл. АР 1822, ч. 5, с. 424), «пирожника». В словарях Академии Российской указан также производный глагол – приспешничать – со значением: «приготовлять всякое хлебенное» (там же).

Только в началеXIX в. слово приспешник приобрело и другое более общее значение: «подготовщик, помощник при каком-нибудь производстве, подготовляющий материал, или занимающийся начальной работою». «Лаборант есть приспешник химика, производящий опыты под его руководством» (сл. 1867–1868, 3, с. 1045). Ср. в «Снегурочке» А.  Н. Островского: «В приспешницах сенных у ней на службе» (Пролог, 2). У Ф. И. Буслаева в мемуарах: «Панов... вполне предался неустанным попечениям о своем дорогом госте (Гоголе), был для него и радушным... хозяином, и заботливою нянькою, когда ему нездоровилось, и домашним секретарем, когда нужно было что переписать, даже услужливым приспешником на всякую малую потребу» (Буслаев 1897, с. 258). И уже отсюда в первой же половине XIX в. слово – приспешник – получает общий презрительный смысл: «помощник, готовый на всякие поступки, сообщник» (Ушаков, 3, с. 852).

Находятся ли эти разные значения слова приспешник в генетической связи между собою? Если да, то как надо представлять себе ход изменения значений этого слова? Прежде всего ясно, что старинное и областное «поваренное» значение слова приспешник – чисто русское, народное, и что оно не вытекает из отвлеченно-литературных значений глагола приспеть.

Заметка ранее не публиковалась. В архиве сохранилась рукопись на 5 листках разного формата, выписки из работы Е. Ф. Будде «О говорах Тульской и Орловской губерний», из пьесы-сказки А.  Н.  Островского «Снегурочка» и из мемуаров Ф. И. Буслаева, включаемые в настоящую публикацию. Кроме того, в архиве есть несколько выписок из словарей, которые приводятся здесь в хронологическом порядке: «В ”Лексиконе треязычном“ Фед. Поликарпова (М., 1704) помещены лишь такие слова и формы: ”Приспѣва́ю, зри прехожду...Приспѣяние –
ιξις, προσέλευσιs, ассеssus зри пришествие“ (2, с. 55)».

«В ”Рукописном лексиконе первой половины XVIII в.“, приписываемом В. Н. Татищеву, приспеть толкуется как «поспеть» (Л., 1964, с. 319)».

«В ”Словаре Академии Российской» (ч. 5, с. 1822) решительно противопоставлены два лексических ряда: приспевание – приспевать и приспешник, приспешница, приспешничанье, приспешничать. Это противопоставление не только словообразовательное, но и семантическое. В глаголе приспевать – приспеть выделяются два значения: 1) приходить кстати, прилучаться во время. Приспеть на помощь, на выручку своих. 2) Относительно ко времени: выступать, приближаться. Приспел день торжества».

Слово приспешник (женск. приспешница) определяется так: «Пекарь, умеющий готовить хлебенное всякого рода. Пример из “Риторики“ Ломоносова: ”Ни множества рабов и приспешников не ищет тот, кому добродетель везде спутница“. В соответствии с этим приспешничать – «приготовлять всякое хлебенное». Слова приспех в этом ”Словаре“ нет». «П.  Я. Стоян слово – приспешник истолковал так: ”Приспешник – помощник в ручной работе, подручник. През(рительно) помощник в преступлении; опричник (с. 466)“».

«В словаре В. И. Даля под глаголом приспеть, приспевать явно смешаны и объединены два слова-омонима с их разными производными. Один ряд, небогатый словопроизводством, состоит из слов древнерусского письменного языка – приспеть, приспевать – поспевать, «явиться впору»; «наступать, наставать» – о времени, поре, событии; приспеться– «приключиться, понадобиться», широко распространенных в русских народных говорах, особенно севернорусских; и другой, обильный словопроизводственными сериями и восходящий к глаголу приспеть в двух значениях: 1) «приготовить, припасти, добыть продукт, сделать» и 2) «сварить, изжарить, испечь, приготовить кушанье"».

Отдельные замечания о слове приспешник см. также в настоящем издании в статье «Спеть. Успеть. Успех».

Заметка печатается по рукописи с внесением нескольких необходимых уточнений и поправок. – В. П.

ПРОДЁРНУТЬ

История значений слова продернуть, как и многих других слов народно-разговорной речи в русском литературном языке, определяется меняющимся кругом его связей с областными и профессиональными говорами, а также социальными жаргонами. Социально-географические границы бытования слов то сужаются, то расширяются. Разнообразие профессиональных или жаргонных осмыслений одного и того же слова сказывается в многообразии тех семантических вариаций, в которых это словесное образование предстает перед литературным языком в разные периоды его развития. Литературный язык, осваивая различные профессионально-семантические модификации тождественных лексико-морфологических образований, чаще всего сливает их в семантическую структуру одного и того же слова. Необходимо сочетать изучение истории литературного употребления такого слова с историческим анализом всех профессиональных и жаргонных его применений в разных социальных сферах.

В современном русском языке глагол продернуть – продергивать наряду с двумя прямыми конкретными профессиональными значениями: 1) «продеть»: продернуть нитку в иголку (см. Ушаков, 3, с. 920). Ср. у Бенедиктова в стихотворении «Слезы и улыбка»:

Когда ж ей весело – и за сердечным пиром

Улыбка по устам продернута слегка, –

Сдается: тронуты два розовых листка

Весенним воздухом, чуть дышащим эфиром.

2) «проредить, очистить от сорной травы»: продернуть рассаду – выражает переносное значение: «раскритиковать, дать резко отрицательный отзыв о чем-нибудь» (см. Ушаков, 3, с. 920).

Это значение характерно главным образом для области журнально-газетной критики. Например, у Гиляровского в очерках «Люди театра» (1941): «Семка был здесь много лет моим ”собственным корреспондентом“ и сообщал все районные новости Хитрова рынка, во-первых, потому, что боялся меня, как бы я не ”продернул“ в газетах трактир, а во-вторых, потому, что просто ”обожал“ писателя» (Гиляровский 1960, 1, с. 454–455). М.  И. Михельсон пытался таким образом разъяснить «внутреннюю форму», образный стержень этого выражения: «отделать кого-[нибудь] в назидание, как продергивают рассаду, чтобы прополоть, отчистить от сорной травы» (Русск. мысль и речь, 2, с. 133–134). Такое употребление глагола продернуть – продергивать впервые более или менее ясно обозначилось лишь в литературно-кружковых жаргонах русской интеллигенции 40-х годов XIX в.

В общерусский литературный язык глагол продернуть – продергивать в значении «раскритиковать» входит в 40–50-х годах. Особенно интересно его употребление в сочинениях Ап. Григорьева. Тут и отражается распространение этого слова в стилях разговорно-интеллигентской речи под влиянием школьного жаргона, и обозначается путь его проникновения в литературу.

У Ап. Григорьева в статье «Великий трагик»(1859): «В былую пору я назвал бы это критическим отношением к личностям, да этим бы и порешил, как будто сказал дело; в былую пору я стал бы даже уверять, что сам готов вытерпеть в отношении к собственной особе то, что один приятель называет продергиванием и в чем он, между прочим, большой мастер... Я знал целый кружок, в котором продергивание, критическое отношение друг к другу – было чисто догматом, и в ту пору я искренно негодовал на одного весьма желчного и раздражительного господина, который говаривал, что ни одного ближнего не следует баловать до того, чтобы он когда угодно мог безнаказанно запускать лапы, часто довольно грязные, во внутренность искренней души. Кто был правее: кружок или желчный господин, для меня доселе осталось еще загадкою; знаю только, что в самом кружке каждый любил систему продергивания только в отношении к другим и никак не мог сохранить надлежащего спокойствия, когда очередь доходила до его собственной особы» (с. 232–233).

Ср. в «Моих литературных и нравственных скитальчествах»: «А между тем, он-то, дорогой нам всем при жизни и благоговейно чтимый по смерти старец [С. Т. Аксаков], и продергивается в азартной статье В. А. Ушакова» (там же, с. 100). «Продергивается в ней [в статье о постановке ”Скупого“], и при том совершенно нещадно – до цинизма современных нам ”абличительных“ изданий, – какой-то барин, член всех возможных клубов, неизменный партнер вистов и бостонов» (там же, с. 97). У А.  Ф. Писемского в романе «В водовороте»: «Заставляли разных своих критиков печатно продергивать его». «Творения его, кроме ума и некоторого знания, имели еще свойство невообразимой бранчивости... ему свыше ниспослан дар: это продернуть себе подобного». См. у Тургенева в романе «Новь»: «– Зато Сипягины, – подхватил он снова, – помните, эти снисходительные, важные, отвратительные тузы – они теперь на верху могущества и славы! – Машурина вовсе не ”помнила“ Сипягиных; но Паклин так их ненавидел обоих – особенно его – что не мог отказать себе в удовольствии их ”продернуть“» (ч. 2, гл. 38). У А.  П. Чехова в письме к А. Плещееву (от 10/ХI 1888 г.): «И странное дело! Судебный хроникер, описывая подсудимого, старается держаться общепринятого, приличного тона; господа же критики, продергивая нас, не разбойников и не воров, пускают в ход такие милые выражения, как шушера, щенки, мальчишки...» (Чехов, 1976, 3, с. 64–65).

Кроме этого значения, широко распространившегося в стилях русского литературного языка второй половины XIX в., слово продернуть в речи отдельных писателей выражало и иные – социально-групповые или индивидуальные – значения и смыслы. В жаргоне мелких чиновников глагол продернуть применялся как экспрессивный синоним глагола выпить (водку, вино). В сборнике рассказов И. С.  Генслера (2-е изд., СПб., 1872): «...теперь бы вот продернуть немного, а там и махнем! Скатись-ка в самом деле вниз, да приготовь с полфунта своего аптекарского шнапсу» (с. 237). У Достоевского в романе «Униженные и оскорбленные» в речи Маслобоева слово продернуть шутливо применено к продергиванию волос на голове, к «таске»: «Об деле действительно хотел с тобою поговорить, но пуще всего надо было утешить Александру Семеновну. ”Вот, говорит, есть человек, оказался приятель, зачем не позовешь?“ И уж меня, брат, четверо суток за тебя продергивают.» (Достоевский, 1972, ч. 3, гл. 6, с. 332). Ср. тут же: «Александра Семеновна одним прыжком прыгнула к нам из-за чайного столика, и прежде чем Маслобоев успел заслонить свою голову, она схватила его за клочок волос и порядочно продернула» (там же, с. 333).

Но самое активное из значений глагола продернуть – продергивать, именно: «раскритиковать» – сложилось на основе его профессионально-школьного, жаргонного употребления. В речи учителей и учеников русских старорежимных учебных заведений продернуть – продергивать применялось в значении: «подвергнуть строгому опросу, испытать степень чьего-нибудь знания по всем разделам изучаемого предмета». Например, в «Воспоминаниях» В.  Н. Никитина в речи учителя: «Дай-ка сюда книжки, я тебя по ним продерну и узнаю, не пускаешь ли ты мне пыль в глаза» (Русск. старина, 1906, октябрь, с. 103). Можно предполагать, что у этого школьного употребления слова продернуть – продергивать было свое прошлое.

В XVII–XVIII вв. слово продернуть употреблялось и по отношению к пытке – к физическому наказанию и сечению розгами. Ср. в «Записках Алекс. Мих. Тургенева» (в воспоминаниях о 1796–1800 гг.): «Когда он [Федул] был приведен в ярославскую полицию, полуотрезвившийся квартальный послал взять полштоф Ерошки, фунт паюсной икры, луку и его начал сечь нещадно распаренными ивовыми розгами. Федула во все время завтрака его благородия секли розгами, но несчастный вытерпел пытку, не сознался; его понесли на рогожке в тюрьму, а квартальный, допивавший последний стакан Ерофеича, кричал вслед: – Допытаюсь, дружок, допытаюсь, скажешь. У меня и не такие в переделке бывали, как ты, втрое тебя дюжее, да было и тем, как продерну, так небо с овчинку покажется!» (там же, 1889, апрель, с. 202).

Любопытно, что в «Толковом словаре» В. И. Даля совсем не нашла отражения история этого значения и употребления глагола продернуть. Здесь читаем: «Продергивать, продергать множ. продернуть единст[в.] что – «дергать вперед»; о повозке: «тронуть вперед», или «проехать, дать места, отъехать»; – что во что – «продевать, проткнув концом, выдернуть его с противной стороны». Продернуть нитку в иглу или снасть в калитку. // Продергать рассаду (однократн. неупотр.), проредить или прополоть» (сл. Даля 1881, 3, с. 497). См. у Писемского в романе «Взбаламученное море» (пример к первому из отмеченных Далем значений): «Усевшись в сани и завернувшись несколько по-офицерски в свою, с бобровым воротником, шинель, он (Бакланов) крикнул: ”Пошел!“. Извозчик сразу продернул его мимо басардинских окон, причем студент едва только успел приложиться рукой к фуражке, а Соня – кивнуть ему через стекло головой».

Заметка ранее не публиковалась. В архиве сохранились: рукопись на тринадцати листках разного формата, машинопись с авторской правкой и выписка из романа А.  Ф. Писемского «Взбаламученное море», включенная в публикуемый текст.

Здесь печатается по машинописи, сверенной с рукописью, и с внесением нескольких необходимых уточнений и поправок.– В.  П.

ПРОИЗВОДИТЬ, ПРОИЗВЕСТИ

Глубоки и разнообразны смысловые изменения в употреблении глагола производить – произвести. В «Словаре Академии Российской» 1822 г. отмечены лишь четыре значения этого слова и два из них официально-деловых: 1) «повышать в чине» (производитьиз советников в председатели", ср. произвести в генералы) и 2) «делать дознание или вообще приводить в порядок какое-нибудь дело» (производить суд, следствие; ср. для XVIII в. живое выражение: производить дела). Из других значений одно – тоже узкого объема: «показывать, выводить происхожденье чье или какого-либо слова, откуда». Например, производить слова от их корней. И только значение «делать, творить, из небытия в бытие приводить, рождать» носило отвлеченный, абстрактный характер. Ср. пример: Трение и внутреннее движение в телах производит теплоту и огонь (сл. АР 1822, 5, с. 544–545). Именно это значение, расширяясь, становится все более отвлеченным в русском литературном языке XIX в. На его основе возникают новые разнообразные фразеологические связи. Словарь 1847 г. недостаточно ярко и не точно отражает это новое употребление слова производить. Здесь основное значение этого глагола определяется так: «Делать, творить, совершать; приводить в действие» (сл. 1867–1868, 3, с. 1124). Ср. у Пушкина:

Неправильный, небрежный лепет,

Неточный выговор речей,

По-прежнему сердечный трепет

Произведут в груди моей...

В дальнейшем развитии русского литературного языка это значение глагола производить– произвести обслаивается разнообразными оттенками и разбивается на несколько значений. Можно выделить здесь три основных значения, обозначившихся уже в 30–50-х годах XIX в.: 1) «Сделать, изготовить, выработать; родить» (ср. производство). Произвести тысячу тонн пшеницы, ржи, сахару. На заводе произведено много новых автомобилей. Это значение – свободное. 2) «Осуществить, выполнить». Произвести опыт, наблюдение, раскопки, исследование. 3)  «Породить, вызвать, возбудить». Произвести впечатление; произвести шум, переполох, замешательство (см. Ушаков, 3, с. 936–937).

Оба этих последних значения являются значениями не свободными, фразеологически связанными. Они тесно соприкасаются и друг с другом и даже могут быть рассматриваемы как разновидности одного общего, отвлеченного значения.

У В. И. Даля в повести «Отец с сыном»: «И он, как многие другие, кряхтел подчас о том, что мастеровые распились, что на воровство их не найдешь суда; что продажи товару нет иначе, как на долгие сроки, при которых нередко теряется вся мнимая выгода производителя; что нельзя принудить к уплате того, кто платить не хочет, за что и должны отвечать хорошие плательщики...» (Даль, 1897, 1, с. 125).

Ср. у И. И.  Железнова в «Картинах кабацкой жизни»: «Курим сигары – вы гаванскую, и я – российского произведения» (сб. «Уральцы», т. 1, 1888, с. 1). У Н.  И. Греча в «Воспоминаниях»: «Словесность наша, в истекшие шестнадцать лет, чувствительно возвысилась и обогатилась не только числом, но и зрелостью производителей и произведений» (Греч 1930, с. 288). У Н. И.  Пирогова в «Дневнике старого врача»: «...Как различны между собою две способности человеческого духа: емкость ума и его производительность (Kараzität und Produktivität» (Пирогов Н., 2, с. 456).

Статья ранее не публиковалась. Сохранилась озаглавленная рукопись (2 листка относительно старой бумаги) и машинопись. Здесь печатается по машинописи, сверенной с рукописью. – Е.  X.