Предыдущий
В.В. Виноградов
История слов
Предыдущий
ПРЕДЫДУЩИЙ
В книжном языке возникают, выделяясь из категорий имен существительных и прилагательных, особые типы указательных, «местоименных» слов. Это– слова с относительным, меняющимся конкретным содержанием, несущие функцию определителей ситуационных или контекстных взаимоотношений в речи. Среди них много старых славянизмов. Таково слово предыдущий.
Слово предыдущий по своему образованию представляет собою причастную форму, обособившуюся от церковно-книжного глагола предъити (Срезневский, 2, с. 1635) и получившую значение имени прилагательного.
Например, в одическом стиле Ломоносова:
Лишь только ополчишься к бою,
Предъидет ужас пред Тобою,
И следом воскурится дым.
(Ода на день восшествия на престол ея величества
Государыни Императрицы Елисаветы Петровны 1748 года).
Предыдущий – особенно употребительно было в учено-книжном и официально-деловом стиле XVIII в. Форма предыдущий в XVIII в. применялась чаще, чем личные формы торжественного, церковного и несколько архаичного глагола предъити. Контексты употребления этой формы были гораздо шире и разнообразнее. Все это содействовало превращению формы предыдущий в особое слово, в имя прилагательное. В нем резко обозначились два значения, обусловленные различным отношением этого слова к выражению пространственных или временных отношений.
Прямое, первичное значение этой формы указывало на движение впереди: «идущий впереди, шествующий перед кем или чем-нибудь». Например, следовать за предъидущеютолпою народа (сл. 1847, 3, с. 438). Ср. предшествующий в том же употреблении. По отношению к времени – отсюда развилось значение «наступающий, предстоящий». Ср. то же значение в слове предшествующий.
Ср. в письме гр. Н. П. Шереметева к императору Павлу (1797 г.): «Предыдущий день рождения вашего величества... обязывает принести самолично всеподданнейшее мое поздравление вашему величеству...» (Русск. архив, 1897, № 10, с. 157).
Но в книжном употреблении предыдущий – уже с XVIII в. – в отличие от наличного, данного или последующего приобретало иные оттенки. Оно указывало на сказанное, изложенное прежде, раньше. Например, «последующее несогласно с предыдущим»;«из предыдущего виден последовательный порядок сочинения», предыдущее изложение. В «Словарях Академии Российской» это значение определялось так: «Прежде говоренный, упомянутый; выше написанный, объявленный». О сем предмете довольно говорено, объявлено в
предъидущейкниге, главе, статье. Из предъидущегоповествования видно (сл. АР 1822, 5, с. 201–202).
Таким образом, содержащееся в слове указание поворачивалось не вперед – к будущему, а назад к прошедшему. Являлся новый оттенок выражения временных и пространственных отношений: «бывший непосредственно перед настоящим, теперешним». Предыдущий год, предыдущая страница.
Это значение, особенно важное для книжного языка, устанавливающее отношение той или иной части изложения к предшествующим частям или главам, становится в русском литературном языке начала XIX в. особенно активным. Указания на будущее и прошедшее несовместимы в смысловой структуре слова. Они взаимно противоречивы и должны были «поедать», нейтрализовать одно другое304.
В «Дневнике» В. К. Кюхельбекера читаем: «Карамзин (История, 8) в речи митрополита Иоанну, при возвращении сего государя из-под Казани, употребил, следуя слогу летописи, прилагательное: предъидущий в значении прилагательного: будущий, а не прошедший, как оно ныне употребляется» (Русск. Старина, 1883, 39, июль, с. 116).
Значение «наступающий, будущий» в форме предыдущий отмирает. Прилагательное предыдущий становится все более отвлеченным, формальным словом. Правда, в словаре 1847 г. еще отмечается, как живое, старое конкретно-причастное употребление формы: предъидущий, идущий впереди, предшествующий. Однако в применении к лицам, к одушевленным существам, вообще, к названиям конкретных предметов это значение уже к 30-м годам XIX в. было устарелым (но ср. «предыдущий оратор»). В слове предыдущий возобладало указание на прежде бывшее, и установились два основных значения: 1. Предшествующий, бывший непосредственно перед настоящим, теперешним. Предыдущая страница. Предыдущий год (см. сл. 1847, 3, с. 438; Ушаков, 3, с. 732; сл. Даля 1912, 3, с. 1019–1020). 2. Прежде, раньше сказанный. Предыдущее изложение. Эти значения живы и в современном литературно-книжном языке.
Предыдущий более отвлеченно и книжно, чем предшествующий. В философском языке, в языке логики слово предыдущий с 20–30 гг. XIX в. стало противополагаться слову последующий. Ср. в словаре 1847 г.: «Предъидущее, в виде с. ср. Логическое общее положение, из которого выводится следствие. Последующее не согласно с предьидущим». Ср. тут же под словом – предъидущий: «Из предъидущего виден последовательный порядок сочинения» (3, с. 438). Ср. немецк. vorhergehend, vorherig, vorig.
Статья ранее не публиковалась. В архиве сохранилась рукопись (7 листков разного формата), озаглавленная «К истории значений слова предыдущий», и два почти идентичных машинописных текста (в одном из них отсутствует ссылка на Д. С. Лихачева). Здесь печатается по рукописи с внесением названного примечания, а также ряда необходимых поправок и уточнений. – Е. X.
* * *
Д. С. Лихачев в статье «Из наблюдений над лексикой ”Слова о полку Игореве“» (Известия АН СССР. Отделение лит-ры и яз., 1949, т. 8, вып. 6, С. 551) обратил внимание на то, что в системе представлений о времени, свойственной древнерусскому мышлению, «прошлое в Х–XIII вв. (а частично и позднее; точные хронологические пределы установить вряд ли возможно) ассоциировалось прежде всего с тем, что впереди. «Передний» означало «прежний, прошлый"». По мнению Д. С. Лихачева, этимологические остатки этих древних представлений сохраняются отчасти и поныне (в слове прежде и др.), но как конкретные представления о прошлом они в новое время отсутствуют. История слова предыдущий свидетельствует о том, что отвлеченные представления о том, что было прежде, и о том, что будет впереди, могли диалектически сочетаться в одном и том же слове на почве гораздо более развитого мышления.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Прекраснодушие
В.В. Виноградов
История слов
Прекраснодушие
ПРЕКРАСНОДУШИЕ
Некоторые слова с особенной силой и остротой отражают стиль и мировоззрение известной социальной среды в ту или иную эпоху. Они как бы конденсируют в себе центральные идеи данного общественного течения. Понятно, что они могут пережить породившее их мировоззрение, и – с ослабленной экспрессией и суженным содержанием – они еще долго продолжают существовать в лексической системе литературного языка, но уже перестают быть Schlagwörter, боевыми словами современности, отступая на периферию живых семантических связей и отношений.
Слово прекраснодушие переносит нас в общественную атмосферу русского идеалистического «любомудрия» 30–40-х годов. Оно явилось калькированной передачей немецкого Schönseeligkeit (термин Гегеля, ср. в фразеологии немецкого сентиментализма XVIII в. и у Гете die schönе Seele). Например, в письме Н. В. Станкевича к Я. М. Неверову (от 24 сентября / 6 октября 1837 г.): «Я думал, что я уж навсегда простился с Schönseeligkeit, с проклятым фантастическим направлением души, которое портит ее в основании, но ошибся: у меня родилась какая-то болезненная привязанность к Германии – я представляю себе, как я ворочусь домой, как она мне будет сниться, и мне хочется плакать в таком случае; а между тем я не помню ни одного могучего чувства, ни одного сильного душевного наслаждения, которое могло бы освятить для меня память этих мест» (Западники 40-х годов, с. 50). У М. А. Бакунина в предисловии к переводу «Гимназических речей» Гегеля («Московский наблюдатель», 1837): «Из этого страшного состояния безразличной и пустой субъективности [порожденной в обществе системами Канта и Фихте. – В. В.] было два выхода: или отказаться от мышления и броситься в другое, еще худшее отвлечение – в непосредственность своего субъективного чувства, или разрешить это ужасное противоречие в области самого мышления: первое сделал Якоби, а второе Шиллер. Результатом системы Якоби было то, что Гегель называет прекраснодушием (Schönseeligkeit), и что бы можно было также назвать самоосклаблением: это прекрасная, но бедная, бессильная душа, погруженная в созерцание своих прекрасных и вместе бесплодных качеств и говорящая фразы не потому, чтоб она хотела говорить фразы, а потому, что живое слово есть выражение живой действительности, и выражение пустоты необходимо должно быть также пусто и мертво...». «Разверните, какое вам угодно, собрание русских стихотворений, и посмотрите, что составляет, а особливо составляло пищу для ежедневного вдохновения наших самозванцев-поэтов: бессильное и слабое прекраснодушие. Один объявляет, что он не верит в жизнь, что он разочарован; другой, что он не верит дружбе, третий, что он не верит любви, четвертый, что он хотел бы сделать счастие своих собратий людей, но что они его не слушают и что он от того очень несчастлив. – Но оставим этих призрачных поэтов призрачного самоосклабления и обратим свое внимание на великого Пушкина...» (М. А. Бакунин. Гимназические речи Гегеля. Предисловие переводчика. – см. Белинский, 1901, 4, с. 487 и 490–491).
Таким образом, слово прекраснодушие введено в русский язык М. А. Бакуниным. Оно образовано им посредством калькированья немецкого слова die Schönseeligkeit, которое было одним из острых характеристических выражений гегельянского философского языка. Прекраснодушие обозначало оторванную от живой действительности, мечтательно-возвышенную настроенность, пассивную, идеализирующую реальный мир или отказывающуюся от приятия его во имя фантастических, воображаемых идеалов305. Так, Бакунин писал в статье «”Гимназические речи” Гегеля» о Пушкине: «...он также начал прекраснодушною борьбою с действительностию, и прошел через долгие и мучительные испытания. Борьба и примирение с действительностью дорого стоили ему...». Прекраснодушие противопоставлялось примирению с действительностью. Оно было тормозом ”стремления ума к действительности“, нашедшего выражение в гегельянской формуле: ”Что действительно, то разумно“ и ”Что разумно, то действительно“.
Слово прекраснодушие и производное от него прилагательное прекраснодушный подхватываются В. Г. Белинским и затем широко распространяются в языке писателей 40-х годов. Например, в письме Белинского к Н. В. Станкевичу (от 8 ноября 1838 г.): «Вердер [профессор философии в Берлине. – В. В.] для меня теперь не понятие, но живой образ – ...Чудный, святой человек! О, если бы я узнал еще, что он с грустцою от каких-нибудь воспоминаний, сердечных мистерий, что мир божий хотя и так хорош для него, что он не находит в нем ничего, что бы требовало его поправки, а между тем собственно для себя желал бы поправить что-нибудь, в то же время сознавая разумную необходимость всего и так, как оно есть... прекраснодушие. Но к чему философские маски – будь всякий тем, что есть!» (Белинский, Письма 1955, 1, с. 214). В письме к тому же Н. В. Станкевичу от 29 сентября – 2 октября 1839 г.: «Известно, что Шиллер советовал Гете поставить в углу герцога Альбу, когда его сын говорил с Эгмонтом, дабы оный злодей или умилился и покаялся, или востерзался от своего неистовства – верх прекраснодушия, образец драматического бессилия!» (там же, с. 246). «В это же время начались гонения на
прекраснодушие во имя действительности» (Пыпин, с. 299).
В письме В. П. Боткину от 3–10 февраля 1840 г.: «Петербург был для меня страшною скалою, о которую больно стукнулось мое прекраснодушие. Это было необходимо, и лишь бы после стало лучше, я буду благословлять судьбу, загнавшую меня на эти гнусные финские болота» (Белинский, Письма 1955, 2, с. 10–11).
С изменением общественных настроений передовой русской интеллигенции, с обострением идеи революционной борьбы, с отходом Белинского от гегельянского приятия современной социальной действительности (а все это происходило в самом конце 30-х годов) слово прекраснодушие приобретало все более яркую ироническую окраску и сниженный, отрицательный смысл. Оно становилось почти синонимом слова маниловщина (преувеличенная до комизма сентиментальная настроенность, основанная на беспочвенной идеализации человеческих взаимоотношений, общественной жизни и убивающая всякую социальную активность).
У И. И. Панаева в повести «Родственники»: «Я уже, слава Богу, вышел из периода прекраснодушия...». Ср. у А. В. Никитенко в «Дневнике» (под 10 февраля 1853 г.): «Запереться в поэтическом прекраснодушии, бесплодно томиться в нежном участии к своим братьям, успокаивать себя бесплодными чаяниями лучшего, а суровые, животрепещущие вопросы о кровных, существенных страданиях человека оставлять без разрешения – одним словом, предоставлять миру идти, как он хочет, лишь бы не нарушалась гармония нашей внутренней жизни?» (Русск. старина, 1890, апрель, с. 29).
У Д. Н. Мамина-Сибиряка в романе «Именинник» (1888): «Вы нас извините: мы люди прямые, – говорили Петров и Ефимов после эпизода со школой: – в вас одно прекраснодушие и пустота... Вы держите двух горничных, у вас гнусные привычки к роскоши, вы вообще живете паразитом на здоровом народном теле».
Таким образом, изменив свою экспрессию, утратив «внутреннюю форму», ставши иронически-характеристическим выражением бесплодного сентиментально-романтического мироощущения, слово прекраснодушие дожило в стилях русского литературно-книжного языка до нашего времени. Ср. у М. Горького в «Климе Самгине» (в речи Лютова): « – На кой дьявол нужна наша интеллигенция при таком мужике? Это все равно, как деревенские избы перламутром украшать. Прекраснодушие, сердечность, романтизм и прочие пеперменты, уменье сидеть в тюрьмах, жить в гиблых местах ссылки, писать трогательные рассказы и статейки... Страстотерпцы, преподобные и тому подобное. В общем – незваные гости».
Слово прекраснодушие не было отмечено и зарегистрировано ни одним словарем русского литературного языка XIX в. Лишь проф. И. А. Бодуэн де Куртенэ внес его в словарь Даля без толкования (вместе с производными – прекраснодушный и прекраснодушничать): «Прекраснодушие ср. Что это? слабость? мягкость? мещанский сентиментализм? российское прекраснодушие? Прекраснодушие старцев столь безгранично. Познакомившись с такими частностями мировоззрения Поморова, читатель, разумеется, ничуть уже не будет удивлен тем проявлением прекраснодушия этого типа, которое следует в романе чуть ли не непосредственно за написанием им цитированной странички. Чтобы успокоить себя, прекраснодушный Филемон одевается и идет на улицу. Как могли вы, с вашими утонченными нервами, с вашими ”хорошими словами“, с вашими ”светлыми убеждениями“, все это видеть, терпеть и под сенью старинного усадебного дома прекраснодушничать? Ср. маниловщина» (сл. Даля 1912, 3, с. 1024).
Статья ранее не публиковалась. Сохранилась рукопись (10 пронумерованных листков разного формата и 1 вставка), машинопись и 2 отдельно напечатанные страницы с авторской правкой. В рукописи статья называлась «К истории образования и употребления слова прекраснодушие». Печатается по рукописи. – Е. Х.
* * *
Ср. замечание Ф. Ф. Нелидова в сб. «Западники 40-х годов»: «”Прекраснодушие” – слово, пущенное в оборот М. Бакуниным (Schönseeligkeit) – означало недовольство действительностью, желание исправления ее, имело иронический смысл у идеалистов-гегельянцев» (с. 129, примеч. 1).
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Преследовать
В.В. Виноградов
История слов
Преследовать
ПРЕСЛЕДОВАТЬ
В глаголе преследовать резко выступают два обособленных ряда значений и фразеологических связей. Один ряд значений идет от основного значения: «неотступно следовать за кем-нибудь, гнаться за кем-нибудь, обычно с целью схватить или нанести вред» (преследовать зверя, преследовать врага по пятам). Это значения:
«подвергать гонениям, угнетать, притеснять» (преследовать насмешками); «мучить, донимать» (о мысли, чувстве, настроении). Меня преследует одно воспоминание. Сюда же в поэтическом языке примыкают оттенки, связанные с другой экспрессией и с другим фразеологическим окружением: «неотступно следуя, волновать душу», или «не оставлять в покое». Ср. у Пушкина в «Евгении Онегине»: «Я вам не нравилась... Что ж ныне / Меня преследуете вы?».
В «Бахчисарайском фонтане»:
Чей образ нежный
Тогда преследовал меня,
Неотразимый, неизбежный?
В «Цыганах»:
Тебя преследуют мечты.
2) В официальном стиле – в сочетании со словами по суду или без них: «предавать суду», «подвергать суду».
Но совсем отделено от этих значений еще одно значение глагола преследовать, имеющее свои оттенки: «добиваться осуществления чего-нибудь», «стремиться к чему-нибудь, к удовлетворению чего-нибудь» (каких-нибудь желаний, интересов). Например: преследовать свою цель, свои интересы – преследовать иные задачи, преследовать корыстные цели (ср. сл. Ушакова, 3, с. 750).
Слова преследовать нет в «Материалах» И. И. Срезневского. Между тем книжное и давнее его образование кажется несомненным. В соответствии с морфологическим составом своим это слово первоначально должно было значить: «следовать через что-нибудь, насквозь», «следовать, все преодолевая» (ср. превратить, не преминуть, преобразить, препроводить, преставиться, преступить, претворить, претвориться и т. п.).
В «Словарях Академии Российской» отмечено лишь одно значение глагола преследовать: «"Гнаться за кем в близком расстоянии или гнать кого сзади». Преследовать неприятеля (сл. АР 1822, ч. 5, с. 239). Ср. также преследователь: «кто за кем близко следует, догоняет или гонит». Это значение оспаривалось А. П. Сумароковым, который не считал его природным русским, а относил к «неприятностям, в язык наш введенным», к «странным изображениям». «Преследовать: исследованное дело вновь исследовать, или огнать кого, а не гнать!» (Сумароков 1787, 10, с. 14–15; ср. В. В. Виноградов. Язык Пушкина, М.; Л., 1935, с. 52). Таким образом, Сумарокову казалось, что преследовать должно было употребляться или в значении «переследовать» или в значении «следуя за кем-нибудь, перегонять». Это равносильно указанию на то, что слово преследовать выражает значения французского глагола роursuivre. Действительно, большая часть значений, развившаяся в глаголе преследовать, находит себе соответствия в значениях роursuivre306.
Любопытно, что указом императора Павла 1797 г. запрещалось употребление слова преследование, а вместо того предписывалось говорить и писать посланный в погоню (Русск. старина, 1871, апрель, с. 532).
Акад. Л. А. Булаховский заметил, что в русском литературном языке начала XIX в. «преследовать могло значить «следить за чем-нибудь» (напр., «преследовать развитие наук»)» (Булаховский 1941, с. 23).
В словаре 1847 г. указаны два значения глагола преследовать: «1) Стараться настичь по следам; гнаться за кем-либо. Преследовать неприятеля. 2) Не упускать из виду, следить. Истинные ученые преследуют развитие наук, не ограничиваясь привычным знанием того, что было известно прежде» (сл. 1867–1868, 3, с. 951).
У И. В. Киреевского в статье «Обозрение русской словесности за 1829 г.»: «...каждый бытописатель избирал и преследовал преимущественно одну сторону жизни описываемого им государства, оставляя прочие в тени и в отдалении» (Киреевский 1861, 1, с. 27). В разговоре Лизы и Шатова в «Бесах» Достоевского:
«– Я мало понимаю, и не очень умна, и преследую только то, что мне самой ясно...
– Преследуете?
– Вероятно, не то слово? – быстро осведомилась Лиза.
– Можно и это слово; я ничего».
Заметка ранее не публиковалась. Сохранилась рукопись (5 листков) и машинопись. Печатается по машинописи, сверенной и уточненной по рукописи.
Полный текст цитаты из А. П. Сумарокова дан В. В. Виноградовым в кн. «Язык Пушкина: Пушкин и история русского литературного языка» (М.; Л., 1935): «Так, еще А. П. Сумароков писал о ”неприятностях в язык наш введенных“. ”Например: слова обнародовать, преследовать, подметить, на какой
конец и пр. Не знаю только, будут ли наши потомки сии странные изображения употреблять... например: слово поборник не то знаменует, каково оно, но совсем противное; поборник мой по естеству своему тот, который меня поборает, а по употреблению тот, который за меня других поборает. Сим образом вошло сие: слышу запах, хотя запах обонянию, а не слуху свойственен; но слышу вместо обоняю никто еще в печати не издавал, хотя в простом складе то употребить и можно. Обнародовать значит населить. Преследовать: исследованное дело вновь исследовать, или огнать кого, а не гнать! а предметом могла бы назваться цель, а не видь моих устремлений, если бы такое слово и существовало...» (с. 52) – Е. X.
* * *
Ср. «Русско-французский словарь», под общей ред. акад. Л. В. Щербы. М., 1957. С. 491.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Пресловутый
В.В. Виноградов
История слов
Пресловутый
ПРЕСЛОВУТЫЙ
Б. Китерман в своей известной статье «Эмоциональный смысл слова» писал: «В жизни народов нередко наблюдается – и это имеет для исследователя истории цивилизации не малый интерес – факт изменения эмоционального содержания слова, эмоциональная переоценка слова, влекущая за собой изменение и этической и эстетической ценности его: то, что раньше служило выражением одобрительным, высоким, обозначением положительного характера, то может под влиянием различных социальных, культурных и политических переживаний сделаться обозначением низким, не одобрительным, получить отрицательную этическую или эстетическую ценность и обратно» (ЖМНП 1909, январь, с. 173). В истории славянизмов на русской почве такие экспрессивные превращения особенно своеобразны.
Слово пресловутый в современном русском языке значит «приобретший печальную известность, знаменитый в кавычках, пользующийся дурной славой, дурной репутацией». Оно употребляется лишь с оттенком иронии и осуждения и свойственно преимущественно стилям книжного языка. Это слово представляет собой старое книжное образование. В «Материалах для словаря древнерусского языка» указаны лишь старославянские образования: пресловый и пресловущий со знач. «славный, знаменитый, почитаемый, прославляемый». Например, в Минее 1096 г. (окт.): пресловыи Вакхе; в Минее праздничной XII в.: Павьле пресловоущии; в Житии Стефана Пермского: В пресловоущемъ градѣ Москвѣ. Таким образом, слова пресловый, пресловущий входили в традиционную книжную формулу величания, прославления (см. Срезневский, 2, с. 1691–1692). С другой стороны, известны народные восточнославянские образования от основы слов с суффиксом -ут: например, в «Слове о полку Игореве»: О Днепре словутицю (т. е. потомок словута, знаменитый, славный); в Ипатьевской летописи (под 6749 г.): Словоутьного пѣвца Митоусоу... раздраного... приведоша (там же, 3, с. 421).
Словутый образовано с помощью суффикса -*t-(-ут-) от глагольной основы (ср. ре(в)-ут-; чеш. tekutý, běhutý, тоhиtný, ст.-слав. мог"тъ (см.: Б. М. Ляпунов. Этимологический словарь русского языка А. Г. Преображенского // Изв. ОРЯС АН СССР, 1925 г., т. 30. Л., 1926, с. 12). Слово словутьный является дальнейшим суффиксальным (суффикс -ьн-) осложнением имени прилагательного словутый. Таким образом, слово пресловутый представляет собой своеобразное, очень старое книжное образование, составленное из приставки пре- и имени прилагательного -словутый (ср. старославянское причастное образование пресловущий). Этимологический состав этого слова был не вполне ясен уже в XVIII в. Слово пресловутый дошло до XVIII в. и было включено в лексическую систему высокого словенского слога, хотя и с оттенком архаичности. В «Словаре Академии Российской» находим: «Преслову́тость, сти. Знаменитость. Пресловýтый, тая, тое, Пресловýт, а, о, пр. Сл. Преславный, презнаменитый. Иже у насъ цѣломудриемъ пресловутый. Эсфир. 3.13. Пресловутые подвиги» (сл. АР 1822, ч. 5, с. 237–238). По-видимому, слово пресловутый уже во второй половине XVIII в. носило некоторый отпечаток церковности. Во всяком случае, в словаре П. Алексеева это слово помещено и определяется так: «преизящный, преславный».
Е. Станевич в «Рассуждении о русском языке» писал об этом слове: «Другие слова стали нам темными потому, что не знаем их корней, а иные производим не от тех, от коих произошли они. К последним можно причислить прилагательное пресловутый, истолкованное в церковном словаре [т. е. в словаре П. А. Алексеева. – В. В.] преизящный, преславный – да и многими так понимаемое – однако корень оного не есть слава, славный... но слово... Следственно пресловутый не значит преславный, но прослывший, сделавшийся известным, отличным в народе, а потом уже славным, преславным» (ч. 2, с. 22).
Все же в XVIII в. слово пресловутый не выходило за пределы литературно-языковой системы, будучи принадлежностью высокого слога, выражало старинное патетическое значение «преславный, презнаменитый». См., напр., «пресловутые подвиги» (сл. АР 1822, ч. 5, с. 237–238). По-видимому, эта же возвышенная, важная окраска сохранялась в слове пресловутый и в литературных стилях первой трети XIX в., хотя пресловутый в это время уже целиком воспринималось как церковно-книжный архаизм. Во всяком случае, в словаре 1847 г. пресловутый квалифицировалось как церковное, т. е. как устарелое слово и определялось так: «Известный, знаменитый». Характерно, что иллюстрация приводилась из той же библейской книги «Эсфирь» (3, 13): «Иже у насъ цѣломудриемъ пресловутый... Аманъ». Очевидно, что до середины XIX в. пресловутый считалось в числе архаических выражений старинного церковного слога или высокого стиля классицизма.
Ср. у Тютчева:
Там, где горы, убегая,
В светлой тянутся дали,
Пресловутого Дуная
Льются вечные струи...
Характерен комментарий проф. Р. Ф. Брандта к этим стихам: «Тот же хронологический вопрос возникает насчет слова “пресловутый“, звучащего теперь прямо комично, но смело употребленного Тютчевым, тогда как можно было сказать ”знаменитый“ или ”многославный“» («Материалы для исследования ”Ф. И. Тютчев и его поэзия“» // Изв. ОРЯС АН 1911, т. 16, кн. 3, с. 36–37).
Но в публицистическом языке второй половины XIX в. слово пресловутый возрождается, становится живым, употребительным и приобретает ироническую, презрительную окраску (так же, как и многие другие архаические церковнославянизмы). Его значение получает резко отрицательный, уничижительный оттенок: «приобретший отрицательную или сомнительную известность, славу», «вызвавший шумные, но скандальные толки»; например, пресловутый чудотворец (Ушаков, 3, с. 750).
Этот экспрессивный сдвиг еще не был общепризнан в литературном языке 40–50-х годов XIX в., хотя уже очень ясно обозначался в это время. В «Русском Жилблазе» Генн. Симоновского: «Ученый прислал мне полновесную Историю – творение, наделавшее много шуму (не из пустяков ли?) и самое пресловутое» (Симоновский, с. 137). У Ап. Григорьева в «Моих литературных и нравственных скитальчествах»: «На меня весьма малое впечатление произвел, например, ”Айвенго“, и я не обинуясь скажу, что насчет сказочного интереса, пресловутый роман этот весьма уступит сказкам Дюма» (с. 155). У Тургенева в «Воспоминаниях о Белинском»: «...Аргумент о преимуществе настоящего яблока перед написанным уже потому на него бы не подействовал, что этот пресловутый аргумент лишается всякой силы – как только мы возьмем человека сытого» (Тургенев, 1891, 10, с. 45). У него же в статье «Гоголь»: «Но в то время только что появилась – в одном заграничном издании – статья Искандера, в которой он, по поводу пресловутой ”Переписки“, упрекал Гоголя в отступничестве от прежних убеждений» (там же, с. 68).
Опубликовано в сборнике «Этимология. Принципы реконструкции и методика исследования». (М., 1964) вместе со статьями «Начитанный, начитанность»; «Переживание»; «Интеллигенция»; «Истошный [голос]»; «Дотошный» под общим названием «Историко-этимологические заметки. II».
В архиве сохранилась рукопись, озаглавленная «История слова пресловутый», на 13 листках пожелтевшей бумаги разного формата. Здесь печатается по оттиску, сверенному с рукописью. – В. П.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Предмет
В.В. Виноградов
История слов
Предмет
ПРЕДМЕТ
Слово предмет появилось в русском литературном языке конца XVII – начала XVIII в. Оно вошло в украинский литературный язык из польского. В польском же языке слово рrzedmiot служило для выражения понятий, связанных с латинским ученым термином оbjectum (чешск. předmět); ср. стар. немецкое Gegenwurf, совр. Gegenstand. В конце XVII – начале XVIII вв., когда украинский литературный язык щедро делился с русским языком своими культурными достижениями, он передал русскому языку и слово предмет.
Однако в первой третиXVIII в. значение и употребление слова предмет еще не вполне установилось. Так, В. К. Тредиаковский в своем «Слове о мудрости, благоразумии и добродетели» предлагал выражать лат. оbjectum словом предлежащее300. Ср. чешск. předmět (хорватск. prédmet, по-видимому, заимствовано из русского или чешского)301.
Во второй половинеXVIII в. в слове предмет уже обозначилось несколько значений, соответствующих отчасти значениям немецкого Gegenwurf, отчасти французского objet.
В «Словаре Академии Российской» указывались такие четыре основных значения: «1) Все то, что представляется зрению. Цветы суть предметы зрения. Глас есть предмет слуха. Вселенная есть предмет разума человеческого. 2) Вещество какой-либо науки, художества, ремесла и проч. Протяжение тел есть предмет геометрии. 3) Причина, повод, побуждение кого к чему. Быть предметом любви, желания, презрения, смеха. 4) Цель, намерение, конец. Учения предметом есть просвещение разума или исправление сердца. Он имеет своим предметом славу, честь, корысть» (сл. АР 1822, ч. 5, с. 173).
По-видимому, последние два значения наметились только во второй половине XVIII в. Именно о значении «цель, намерение, конец» писал А. П. Сумароков: «предметом могла бы назваться цель, а не видь моих устремлений, если бы такое слово и существовало».
А. С. Шишков, комментируя такую фразу, выписанную из сочинений новейших писателей карамзинской школы: «Народ, не думая о предмете кровопролития, в исступлении своем веселился общим бедствием», – замечает: «Слово предмет хотя также есть новое и переводное, ибо нигде в старинных книгах нет оного; однако же оно довольно знаменательно, так что с успехом в язык наш принято быть может; но при всем том и оное часто заводит нас в несвойственные языку нашему выражения. В вышесказанной речи предмет кровопролития есть некая загадка, или излишняя кудрявость мыслей, равно как и в следующей речи: всякое тиранское изгнание, всякое убийство, было тогда предметом благодарения и жертвы. Почему мысль сия была бы хуже или слабее выражена, если б сказано было: За всякое жестокосердое изгнание, за всякое убийство приносились тогда благодарения и
жертвы? Сим образом речь сия есть ясная и чистая русская, а вышесказанным образом оная есть французско-русская. Чем короче какая мысль может быть выражена, тем лучше: излишность слов, не прибавляя никакой силы, распространяет и безобразит слог: мы слово предмет, последуя французскому слогу, весьма часто без всякой нужды употребляем, как, например: в старину было многое очень стыдно, что ныне составляет честь и предмет похвальбы. Для чего не просто честь и похвальбу? Или: молодые господа в своих собраниях имеют обыкновенными предметами осмеяния легковерности невинных женщин. На что здесь имеют предметами осмеяния легковерности? Для чего не просто осмеивают легковерность? Сверх сего не странны ли следующие и сим подобные выражения: доставляя избыток свой в других предметах потребностей; занимательность предмета и проч.? Негде случилось мне прочитать чувствительное, как ныне называют, описание о человеке, который удит рыбу: с дрожащим сердцем приподнимает уду и с радостью вытаскивает предмет пропитания своего. Мне кажется, мы скоро будем писать: дрова суть предметы топления печей. О! Какие сделаем мы успехи в словесности, когда достигнем до того, что вместо подай мне платок, станем слуге своему говорить: подай мне предмет сморкания моего» (Шишков, Рассужд. о ст. и нов. слоге, с. 181–183).
А. С. Шишкову казалось, что писатель карамзинской школы только и мечтает: «нельзя ли во всякую строку, к стати или не к стати, поместить вкус, предмет, картина, моральность, потребность?» (там же, с. 292). «Где французы скажут: objet, goût, tableau, там у нас должно говорить: предмет, вкус, картина, нимало не рассуждая о том, хорошо ли и свойственно ли то нашему языку, или нет?» (с. 344) [ср. «избрать невесту в предмет своих желаний» (с. 347)].
В пародическом письме к автору «Рассуждения о старом и новом слоге»: «Какую странность взяли вы себе за предмет?» (там же, с. 423). Ср. также: «Потребностей моих единственный предмет» (с. 434). См. в журн. «Северный Вестник» (1804 г., ч. 1, с. 172): «Первое из сих слов имеет в предмете один только успех».
Ср. у Е. Ф. Будде: «Старое значение слова ”предмет“ видно из след. письма Карамзина: ”Все для меня исчезло, и в предмете остается одна могила“» (Погод. Др. после 1803 г., к брату, без даты). Срв. у Пушкина в ”Полтаве“ 1828 года: ”Одно имела я в предмете: твою любовь“ Песнь вторая. Соч. III. 123. Подлинное значение слова ”предмет“ можно видеть из следующего места журнала ”Чтение для вкуса“... 1791, ч. 2, с. 191–192: ”Красные маргаритки и цикорейные цветки, которых блеск более мечется в глаза, нежели блеск золота“» (Будде, Очерк, с. 71).
В светском жаргоне XVIII в. под влиянием французского оbjet слово предмет получает значение «она, возлюбленная, зазноба».
У Н. А. Некрасова в «Прекрасной партии»:
Кто... водевилей не писал
На бенефис предмету.
У А. Н. Островского в комедии «Свои собаки грызутся– чужая не приставай»: «...без нее [любви] все-таки скучно... А как есть предмет, так то ли дело!...». У Тургенева в «Рудине»: «Рудин пожелал познакомиться с моим предметом; да чуть ли не я сам настоял на том, чтобы представить его.
– Ну, вижу, вижу теперь, в чем дело,– перебила Александра Павловна, – Рудин отбил у вас ваш предмет, и вы до сих пор ему простить не можете... Держу пари, что не ошиблась!
– И проиграли бы пари, Александра Павловна: вы ошибаетесь. Рудин не отбил у меня моего предмета, да он и не хотел его у меня отбивать...».
Это значение позднее распространяется в речи помещичьей дворни и в связанных с нею профессиональных диалектах. Например, в повести Д. Н. Мамина-Сибиряка «Около господ» говорится о лексике егерей: «Господа были поделены между егерями и почему-то назывались ”предметами“. У Адама главным ”предметом“ был Павел Игнатьич с его приятелями. Мировой судья достался ”цыгану“, который этим был крайне недоволен».
В словаре1847 г., однако, были указаны как общеупотребительные лишь два значения слова предмет: «1) Все, что представляется уму, чувствам, или воображению. Предметы зрения. 2) Причина, побуждение, цель. Быть предметом любви. Сделаться предметом смеха» (сл. 1867–1868, 3, с. 910).
Статья ранее не публиковалась. В архиве сохранилась рукопись (9 листков разного формата) и машинопись (5 стр.). Здесь печатается по рукописи с внесением ряда необходимых поправок и уточнений.
О слове предмет В. В. Виноградов пишет также в кн. «Язык Пушкина: Пушкин и история русского литературного языка» (М., 1935, с. 52), где цитирует рассуждения А. П. Сумарокова о слове предмет (см. с. настоящего издания), и в работе «Великий русский язык»: «...русским языком в конце XVIII – в начале XIX в. был воспринят от французов и самостоятельно переработан самый метод ограничения и дифференцирования понятий и их оттенков. Достаточно сослаться на семантическую историю таких слов, как тонкий, утонченность, острый, живой, влечение, развлечение, рассеяние, рассеянный, чувствительность, состояние, положение, расположение, вкус, умеренность, умеренный, влияние, склонность, наклонность, развитие, участие, сдержанность, сдержанный, честь, достоинство, человечность, бесчеловечный, предмет, вещь, личность и т. п.» (с. 122). – Е.
X.
* * *
Почему-то принято русификацию слова предмет вести от В. К. Тредиаковского (ср. Преображенский, 2, С. 124).
См. Маretić T. Ruske i ćeške rijeći u kniževnom hrvatskom jeziku, «Rad jugoslavenske akademije. Znanosti umsetnosti», kn. CVIII, Zagreb, 1892.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Предвзятый
В.В. Виноградов
История слов
Предвзятый
ПРЕДВЗЯТЫЙ
На разных этапах истории русского литературного языка менялись формы и принципы отношения русской лексико-семантической системы к семантическим системам западноевропейских языков. Эти изменения отражались и на выборе заимствованных слов, и на приемах их русской национализации, и особенно на методах калькирования чужеязычных слов. В области этих семантических явлений особенно резкая грань между прошлым и новым обозначается в 30–40-е годы XIX в.
Слова предвзятый, предвзятость – книжные, интеллигентские. Они употребляются преимущественно в стилях рассуждения, публицистического и научного трактата. Предвзятый означает: «основанный на предубеждении, сложившийся заранее, до ознакомления с сущностью чего-нибудь, являющийся плодом какого-нибудь предрасположения». Например, предвзятая мысль, предвзятая точка зрения, предвзятое решение, суждение. Естественно, что слово предвзятость, кроме обозначения отвлеченного качества по прилагательному предвзятый (предвзятость мысли, решения), выражает также значение: «предубеждение, предвзятое отношение к кому-чему-нибудь». Например, судить без предвзятости (Ушаков, 3, с. 711).
Эти слова по своему морфологическому строю связаны с церковнославянскими элементами в составе русского литературного языка (пред-взять, пред-взимать). Однако эти слова в их нынешних значениях сложились не ранее 40–50-х годов XIX в. В самом деле, они еще не находят отражения в словаре 1847 г. Здесь глагол предвзимáти –
предвзя́ти рассматривается как устарелое, церковное слово. Значение его определяется так: «Предварительно брать; занимать или захватывать, упреждая других» (сл. 1847, 3, с. 426). Слова же предвзятый и предвзятость здесь вовсе не отмечены. Отсюда можно сделать вывод, что образование этих слов произошло независимо от активного употребления устарелого церковнославянизма предвзять. Впрочем, в «Лексиконе» Вейсмана образование предвзятый в прямом этимологическом значении встречается (Вейсман, с. 725). Причастие-прилагательное предвзятый возникло тогда, когда глагол предвзять уже выпал из активного словаря русского литературного языка, перестал применяться в общелитературной речи. Очевидно, морфологическая структура и значение слова предвзятый слагались под некоторым влиянием западноевропейских языков. Это слово понадобилось для перевода чужого слова и понятия (по-видимому, в научно-философском языке). Трудно возводить генезис русского слова предвзятый к французским выражениям раrtiрris «предвзятое мнение, решение», sans parti pris (ср. предвзято «de parti pris»). Следовательно, слово предвзятый вызвано к жизни немецким vorgefasst. Ср. в «Полном немецко-российском лексиконе» (ч. 2): «Vorgefasst... Прежде надлежащего исследования принятый. Eine vorgefasste Meinung, предрассуждение, предубеждение. Eine vorgefasste Liebe, любовь пристрастная, преждевременная, предубежденная» (Аделунг, Полн. лекс., ч. 2, с. 865).
Любопытно, что в 50-х годах и в самом начале 60-х годов еще намечается колебание между предвзятый и предзанятый. Ср. у М. А. Антоновича в статье «Два типа современных философов» (1861): «При таких условиях и с такою подготовкой старые философы принимались за изучение философии. У них была уже готовая, предзанятая система, и укоренилось непоколебимое убеждение, что всякая философия ложна и зловредна...» (Антонович, с. 10).
Но к середине 60-х годов слово предвзятый глубоко вошло в лексическую систему русского литературного языка, и прежде всего в его философские и публицистические стили.
У И. С. Тургенева в статье «По поводу ”Отцов и детей“»(1868–1869): «Нет! без правдивости, без образования, без свободы в обширнейшем смысле – в отношении к самому себе, к своим предвзятым идеям и системам, даже к своему народу, к своей истории, – немыслим истинный художник; без этого воздуха дышать нельзя» (Тургенев 1967, 14, с. 108). У Ф. М. Достоевского в «Дневнике писателя» (1873 г.): «...всякое художественное произведение, без предвзятого направления, исполненное единственно из художнической потребности...» (Достоевский 1889, 10, с. 83 [IX. По поводу выставки]). Но ср. у него же в рецензии на «Рассказы Н. Успенского» (1861 г.): «Но взгляд и идея писателя, выведенные уже вследствие разработки накопленного матерьяла, совсем другое дело, совсем не предзаданный и идеальный взгляд, а реальный взгляд, выражающий, судя по силе писателя, иногда даже всю современную общественную мысль о народной жизни в данный момент» (Достоевский 1979, 19, с. 179). У Н. И. Пирогова в «Дневнике старого врача»: «Я – независимый, то есть независимый от предвзятых мнений и доктрин» (Пирогов Н., 2, с. 175).
У М. И. Сухомлинова в «Истории Российской Академии» (1880): «...назвать эту мысль предвзятою нельзя уже потому, что с этим названием соединяется большею частью понятие об умысле, о сделке с своею совестью, о намеренном уклонении от ясно сознаваемой правды» (Сухомлинов, вып. 5, с. 583). У К. С. Станиславского в книге «Моя жизнь в искусстве»: «Нехорошо, если художник сразу наметит себе такую точку, от которой будет смотреть на все произведение, и зафиксирует ее на первом же законченном и проработанном рисунке. Тогда ему уже трудно будет отойти от этого рисунка для дальнейших поисков, и он сделается односторонним, предвзятым, точно обнесенным какой-то стеной, через которую нельзя видеть новых перспектив...» (Станиславский, с. 583).
Образование слова предвзятый, хотя и было стимулировано воздействием немецкого vorgefasst, свелось, в сущности, к переосмыслению причастной формы от глагола предвзять, сохранившегося в архивном фонде русского литературного языка.
Опубликовано в сборнике «Этимология (Исследования по русскому и другим языкам)» (М., 1963, с. 99–101) вместе со статьями по истории слов письмоносец, светоч, почва, плюгавый, поединок, предумышленный, представитель, царедворец под общим названием «Историко-этимологические заметки».
В архиве сохранилась рукопись на 9 пронумерованных ветхих листках разного формата. Здесь печатается по оттиску, сверенному и уточненному по рукописи. с внесением ряда необходимых поправок и уточнений. – Е. К.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Предпосылка
В.В. Виноградов
История слов
Предпосылка
ПРЕДПОСЫЛКА
Слово предпосылка – книжное, отвлеченное. Оно обозначает «предварительное условие, исходный пункт чего-н.», напр.: Исходить из ложной предпосылки; Создать необходимые предпосылки для чего-нибудь; Опираться на какую-нибудь предпосылку. Слово предпосылка не находится в прямой семантической связи с глаголом предпослать – предпосылать. Этот глагол тоже относится к стилям книжного языка, но имеет более узкое значение: «изложить что-н. ранее чего-н.», «высказать что-нибудь прежде, чем перейти к основному сообщению». Напр.: Референт предпослал изложению своей гипотезы обширную историю вопроса (см. Ушаков, 3, с. 722).
Глагол предпослать возродился с этим значением не ранее середины XIX в. Я. К. Грот относил его к числу слов, искусственно привитых русскому языку в 50–60-е годы (Грот 1876, 2, с. 13). Действительно, в словаре 1847 г. глагол предпосылать – предпослать рассматривается как архаический славянизм со значением «посылать вперед» и иллюстрируется примерами из церковно-библейских текстов (сл. 1867–1868, 3, с. 918).
Ср. в воспоминаниях Г. 3. Елисеева (статья «Ошибки нового руководства журнала»): «Современнику оставалось только умненько распорядиться тем добром, которое давал ему Чернышевский. Прежде всего, ему необходимо было предпослать роману ”Что делать“ обстоятельное предисловие» (Антонович, Елисеев, с. 302). Возможно, что на дальнейшую судьбу глагола предпослать повлияло немецкое vorschicken.
Слово же предпосылка, конечно, связано с употреблением слова посылка в логике. Слово предпосылка не отмечено ни одним словарем русского языка до второй половины XIX в. Его нет в словаре 1847 г. Любопытно, что соответствующие понятия во французском языке передаются словом рrémisse.
Заметка ранее не публиковалась. В архиве сохранилась рукопись – 2 листка плохой бумаги.
Здесь печатается по рукописи с несколькими необходимыми уточнениями и поправками. – В.
П.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Предрассудок
В.В. Виноградов
История слов
Предрассудок
ПРЕДРАССУДОК
В современном русском языке нет прямой семантической связи между словами рассудок и предрассудок. Предрассудок – это ложный, но укоренившийся в сознании взгляд на что-нибудь. Например: «Самый страшный враг прогресса – предрассудок: он тормозит, он преграждает путь к развитию» (Станиславский, с. 456).
Внутреннее содержание слова предрассудок глубоко раскрыто А. А. Потебней в его лекциях по теории словесности. Предрассудок – это готовое мнение, «которое невольно переносится нами в наблюдаемый предмет.
В обычном употреблении слово предрассудок имеет значение слишком узкое. Предрассудком называют, например, веру в то, что нехорошо вставать с постели левой ногой и т. п. Но существуют предрассудки и в науке, и притом не такие только, которые могут быть раз навсегда устранены, но и такие, которые надвигаются постоянно и устранение коих сопряжено с каждым актом правильного наблюдения и обобщения. В буквальном смысле слова предрассудок есть то, что решено нами прежде и что в свое время было справедливо и законно, но что оказывается несправедливым при новом обороте нашей мысли. Я объясню примером, что такое предрассудок науки. Положим, кто-нибудь захотел бы изучать формы древесного листа и с этой целью делал бы наблюдения и обобщения, выражая эти обобщения в рисунках. Таким образом, отвлекаясь от частного, оставляя все несходное в стороне, он получал бы типичные изображения дубового листа или берестового (с кривыми боками). Очевидно, что такие наблюдения и рисунки служили бы на пользу тем, которые вновь приступили бы к изучению этого вопроса. Но если бы последние сочли единственным источником знания эти обобщения, то, очевидно, они лишились бы возможности всякого развития этого знания. Этот пример может показаться нелепым: можно подумать, вряд ли так поступали в науке. Но в естественных науках, например, долгое время поступали именно так. Такое схематическое понятие, такое обобщение составлено было о видах животных и растений, и это было совершенно необходимо; но в то же время это повлекло за собою то явление, что в течение многих лет, до последних десятилетий нашего века, в зоологии и ботанике виды считались постоянными: полагали, что между обобщениями, сделанными человеческой мыслью, которые можно назвать понятиями (о волке, лисице, собаке и т. п.), в самой действительности нет той связи, которой не было на бумаге, схематически, в мысли. Уничтожение этого предрассудка и вместе с тем учение об изменчивости видов составляет крупное явление в истории науки.
Обстоятельство, на которое я указываю,– трагично: то, что необходимо для успехов человеческой мысли, является впоследствии помехой для дальнейшего ее развития.
Общее правило, которое все-таки недостаточно для устранения таких предрассудков, состоит в том, что мы должны рассматривать отвлечения как пособие для нашей мысли; но не должны им подчиняться, не должны смотреть на них, как на единственный источник наших знаний.
Другой пример предрассудка мы видим в понятии о слове. Обыкновенно мы рассматриваем слово в том виде, как оно является в словарях. Это все равно, как если бы мы рассматривали растение, каким оно является в гербарии, т. е. не так, как оно действительно живет, а как искусственно приготовлено для целей познания»302.
Слово предрассудок свойственно всем стилям современного литературного языка: это слово – общелитературное. В первой трети XIX в. рядом со словом предрассудок в стихотворном языке и в архаических стилях книжной речи употреблялось как синоним другое образование – предрассуждение. Так, характерно, что Грибоедов в разговорном комедийном языке «Горе от ума» пользуется словом предрассудок:
[Чацкий:]
Дома новы, но предрассудки, стары.
Порадуйтесь, не истребят
Ни годы их, ни моды, ни пожары.
Между тем Пушкин в стихотворном стиле свободно употребляет слово предрассуждение. Например, в «Цыганах» (в речи Алеко):
Что бросил я? Измен волненье,
Предрассуждений приговор,
Толпы безумное гоненье
Или блистательный позор.
В «Евгении Онегине»:
...Уничтожать предрассужденья,
Которых не было и нет
У девочки в тринадцать лет!
Слово предрассуждение носило на себе отпечаток большей книжности и архаичности, чем слово предрассудок. Из литературного употребления слово предрассуждение, ставшее архаизмом в 30–40-е годы XIX в., было окончательно вытеснено к середине прошлого столетия. Между словами предрассудок и предрассуждение так и не установилось других дифференциальных признаков, кроме стилистических. Поэтому-то и не было живых оснований для дальнейшего употребления слова предрассуждение (ср. рассудок и рассуждение, пережиток и переживание и т. д.).
Еще В. И. Далю слово предрассудок казалось «новейшим выражением». В предисловии к своей работе «О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа» Даль писал: «Поверьем называем мы вообще всякое укоренившееся в народе мнение, или понятие, без разумного отчета в основательности его. Из этого следует, что поверье может быть истинное и ложное; в последнем случае оно называется собственно суеверием или, по новейшему выражению, предрассудком. Между этими двумя словами разницы мало; предрассудок есть понятие более тесное и относится преимущественно к предостерегательным, суеверным, правилам, что, как и когда делать» (Даль 1898, 10, с. 292).
Между тем слово предрассудок укоренилось в русском языке уже в третьей четверти XVIII в. Сначала – в 30-х годах XVIII в. возникает для выражения того же понятия слово предсуждение. У Ант. Кантемира в переводе сочинений Фонтенелля «Разговоры о множестве миров» (1730) читаем: «Предсуждение. Рréjugé – значит мнение предыдущее о каком деле, которое столько в уме нашем утвердилося, что недопущает беспристрастного о том рассуждения».
Но слово предсуждение в русском литературном языке первой трети XIX в. не укрепилось. Между тем потребность в слове, выражающем то понятие, которое обозначалось французским préjugé (ср. нем. Vorurtheil), была очень велика. Слова предрассудок и предрассуждение, по-видимому, были образованы А. П. Сумароковым в конце сороковых годов XVIII в. Они также возникли как калькированный перевод французского préjugé. В. К. Тредиаковский в «Письме, в котором содержится рассуждение о стихотворении, поныне на свет изданном от автора двух од, двух трагедий и двух эпистол, писанном от приятеля к приятелю» (1750), так отзывался об этом словоупотреблении А. П. Сумарокова: «Словом предрассудок и предрассуждение автор переводит французское préjugé вновь. По нашему, сие слово значит: давно затверделое и ложное мнение»303. Однако через десять лет в переводе сочинения А. Deleyrë «Аnаlyse de la philosophie du chancelier François Bacon» (1755) («Сокращение философии канцлера Бакона») сам Тредиаковский также употребляет слово предрассуждение для передачи французского préjugé.
Слово предрассуждение в русском литературном языке XVIII в. было более употребительно, чем слово предрассудок. В журнале «Трутень» (1769, лист 8, июня 16): «Истребляйте закоренелые предрассуждения и угнетайте слабости и пороки» (Русск. сатирич. журн. XVIII в., с. 101). В «Почте духов» (1789): «Их-то [жителей Петербурга] философии обязан ныне свет многими так называющимися людьми без предрассуждения, которые за кусок золота в состоянии продать своих друзей, родню или и все свое отечество, для того только, чтоб посредством оного показаться в хороших нарядах и великолепных колесницах» (там же, с. 240).
Слово предрассуждение и синоним его предрассудок внесены в «Словари Академии Российской». Значение их определяется так: «Предубеждение сильное о чем, принятое или внушенное прежде о чем-либо мнение, препятствующее судить о вещах здраво и основательно. Судить о чем по предрассуждению» (сл. АР 1822, ч. 5, с. 185). По-видимому, в среднем прозаическом стиле уже в конце XVIII в. по преимуществу используется слово предрассудок. Так, А. С. Шишков употребляет это слово: «Надлежит токмо отрясть от себя мрак предрассудка и не лениться черпать из сего неистощаемого источника» [из духовных книг. – В. В.] (Шишков, Рассужд. о ст. и нов. сл., с. 140–141).
К сороковым годам XIX в. форма слова предрассудок окончательно возобладала над формой предрассуждение. Так, в словаре 1847 г. подвергается определению слово предрассудок: «Ложное, однажды принятое одностороннее мнение; предубеждение» (сл. 1867–1868, 3, с. 920). Слово же предрассуждение лишь истолковывается при помощи ссылки на слово предрассудок («то же, что предрассудок»).
В. И. Даль поставил в своем словаре слово предрассуждение в параллель к слову предрассудок и рассматривал их как живые литературные синонимы. Однако показательно, что во фразовых иллюстрациях, заимствованных из живого языка 60-х годов, употребляется лишь слово предрассудок: «В нашем быту господствуют гибельные предрассудки светского приличия, а в народе – предрассудки суеверия. Мы – невольники общественных предрассудков» (сл. Даля 1881, 3, с. 388).
Статья ранее не публиковалась.
В архиве сохранились пронумерованная рукопись, озаглавленная «Семантическая история слова предрассудок» (13 листков), и машинопись с авторской правкой.
Печатается по машинописи, сверенной с рукописью, с внесением нескольких поправок и уточнений. – Е. Х.
* * *
Потебня А. А. Из лекций по теории словесности. Харьков, 1930. С. 37–38.
Куник А. А. Сборник материалов для истории имп. Академии Наук в XVIII в., ч. 2, СПб., 1865. С. 490. См. также мои «Очерки...». М., 1938. С. 152, примеч. 1.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Председатель
В.В. Виноградов
История слов
Председатель
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
Древние славянизмы на протяжении истории русского литературного языка не раз переходили из активного словаря в пассивный. Они как бы впадают в летаргию, но затем – спустя век-другой, вновь пробуждаются к жизни. И если это пробуждение происходило под влиянием живой русской народной речи или западноевропейских языков, то старославянское слово вновь становилось активным и современным.
Слово председатель укрепилось в русском языке с XVI–XVII вв. под влиянием западноевропейских président, President, которые в свою очередь восходят к латинскому praesidens. Однако и в ранней церковнославянской традиции уже были однородные образования. В самом деле, старославянский глагол прѣдъсѣдѣти –
прѣдъсѣдати выражал значение – «занимать высшее, первое место». Ср. в Остромировом Евангелии отглагольное существительное прѣдъсѣдания на съборищихъ (Лук. XX, 46) (Срезневский, 2, с. 1641).
Кроме того, в соответствии с церковнославянскими нормами образования названий действующего лица от глагольной основы с помощью суффикса -льник (ср. молчальник, отшельник) в среднем периоде истории церковнославянского языка в XIV–XV вв. употреблялось слово предсѣдáльник (ср. «Чуднаго и славнаго святителя Иакова великаго приидите пѣсньми божественными и священными похвалимъ; яко Ростову предсѣдальника. Мин. мес. ноябрь 27» (сл. 1847, 3, с. 435).
Надо думать, что и слово предсѣдатель, хотя оно и не отмечено в «Материалах» Срезневского, все же изредка употреблялось в церковнославянских памятниках русской редакции XI–XV вв.
В «Словаре церковно-славянского языка» А. X. Востокова (2, с. 121) отмечено слово прѣдъсѣдѣтель. Однако в официальный и бытовой язык слово председатель входит гораздо позже. Раньше всего оно начинает употребляться в официальном языке юго-западной Руси. Здесь оно укореняется в XVI в.
В «Словаре» Памвы Берынды: «Председатель – староста, урядник, тот, который напершее месце заседает» (2, с. 80); см. также «Лексикон славеноросский» Памвы Берынды, с. 119).
Можно предполагать, что из западно-русского языка в XVII в. слово председатель проникает в официальный язык русского государства. Быть может, именно в связи с усилившимся влиянием украинского языка на русский литературный язык XVII в. расширяется употребление слова председатель и в русском литературном языке. Это слово помещено в «Лексиконе треязычном» Ф. Поликарпова (1704): «Предсѣдатель, πρόεδρος, έφεδρος,
φορος, προζάτης,
πισκοπος, ргаeses, ргаesul, рrimas, tenens».
В «Немецко-латинском и русском лексиконе» 1731 г. при слове Ргаеsident, ргаеses находим: «президент, главнейший судья, председатель» (с. 476).
Н. И. Греч указывал, что слово председатель получило официальную санкцию лишь во второй половине XVIII в. «...при Екатерине вошли в употребление слова русские: казенная, гражданская, уголовная палата, управа благочиния, наместник, председатель, исправник, заседатель, и т. п.» (Н. Греч, Чтения, ч. 1, с. 117–118). А. С. Шишков писал в «Рассуждении о старом и новом слоге Российского языка»: «До заведения наместничеств мы не употребляли слов: наместник, исправник, пристав, заседатель, председатель и проч. Тогда они были несколько новы, но теперь кто не употребляет их даже и в самых простых разговорах?» (Шишков, Рассужд. о ст. и нов. сл., 1813, с. 307).
В записях автобиографических рассказов И. П. Сахарова: «Однажды, – говорил (Д. И.) Языков, – в беседе с Шишковым об уничтожении чужеземных слов из русского языка я заметил Александру Семеновичу, что он сам изволил ввести чужеземное слово – в Устав Академии. ”Какое?“ закричал Шишков, – ”Президент“, ответил Языков. Шишков долго молчал, а потом сказал: ”Так пиши, брат, в скобках: “председатель подле слова президент“» (Русск. архив, 1873, 1, с. 961).
А. С. Пушкин ввел слово председатель даже в лирический, стихотворный язык. Например, в стихотворении «Веселый пир» (1819):
Я люблю вечерний пир,
Где веселье председатель,
А свобода, мой кумир,
За столом законодатель.
Ср. в «Послании к кн. А. М. Горчакову» (1819):
...Чем вялые, бездушные собранья,
Где холодом сердца поражены,
Где Бутурлин– невежд законодатель,
Где Шеппинг – царь, а скука – председатель,
Где глупостью единой все равны.
Статья ранее не публиковалась. Сохранилась рукопись, озаглавленная «История слова председатель» (6 пронумерованных листков разного формата), и машинопись с авторской правкой. Здесь печатается по машинописи, сверенной с рукописью с внесением некоторых поправок и уточнений.
О слове председатель В. В. Виноградов писал в статье «О новых исследованиях по истории русского литературного языка»: «Общая концепция развития русского литературного языка, которой придерживается Г. Хюттль-Ворт, не отличается четкостью и определенностью. Выделение отдельных церковнославянских и неославянских слов и их групп и ”рядов“ слов из общего исторического движения русской литературной лексики (включая сюда и народные русские ”элементы“) не содействует их анализу в исторической взаимосвязи и системности. Вопросы об омонимии церковнославянизмов и русизмов, об их параллельных синонимических рядах, о вариантах образования слов (ср., напр., председатель, председетельи председальник) и т. п. даже не ставятся» (Виноградов. Избр. тр.: История русск. лит. яз., с. 252). – Е. Х.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3