РАЖИЙ. Слово ражий, несомненно, проникло в литературный язык из просторечия, вероятнее всего, из южновеликорусских диалектов. Это произошло не ранее 40–50-х г. XIX в. О. Н. Трубачев в своих «Славянских этимологиях», связывая ражий с существ. раз – «удар» в противовес Преображенскому и Фасмеру, толковавшим ражий как форму от основы род (ср. близкое по значению русск. дородный «рослый, крупный»), писал: «Русск. ражий. Сюда относятся следующие формы, являющиеся почти исключительно достоянием диалектов: вологодск., олонецк., ярославск., тверск., пензенск., тамб. ра́жий, также в восточных диалектах – ражо́й, ражо́вый «дюжий, матерый, дородный; крепкий, плотный, здоровый, сильный; хороший, годный; видный, красивый»; ражо́нный, архаич. «весьма большой, здоровенный»; ра́жево, ра́же, ражо́
«много, обильно» (см. сл. Даля)» (Езиковедско-етнографски изследвания в памет на академик Стоян Романски. София, 1960, с. 141–142).

Заметка публикуется впервые по рукописи, сохранившейся в архиве на 1 листке. – Е. К.

РАЗВОДИТЬ – РАЗВЕСТИ. Есть все основания думать, что и шутливо-просторечное значение слов разводить – развести «затеять или говорить что-нибудь несуразное и утомительно-скучное, длинное» (например, развести чепуху, развести канитель, развести сантименты) обособилось от фразеологического единства: бобы разводить.

У Чехова в рассказе «Оратор» в речи чиновника: «Развести там, на могиле, какую-нибудь мантифолию поцицеронистей, а уж какое спасибо получишь».

Заметка публикуется впервые по рукописи, сохранившейся в архиве на одном листке. – Е. К,

РАСКАССИРОВАТЬ. С. И. Карцевский относил распространение слова раскассировать в общелитературном языке к началу XX в. В своей книжке «Язык, война и революция» (Берлин, 1923), описывая языковые новшества, связанные с революцией 1905 г., Карцевский отмечает переосмысление многих профессиональных выражений: «Делегат из центра имел полномочия раскассировать местный комитет, т. е. распустить его и составить заново; выражение это заимствовано из типографской терминологии, где раскассировать значит «разобрать набор и разложить буквы по кассам» (с. 25). Но едва ли это замечание верно воспроизводит историю глагола раскассировать.

М. И. Михельсон в своей книге «Русская мысль и речь» (СПб., 1912) связывал употребление этого глагола с военным языком: «Раскассировать (полк, роту) – разбить состав, разместить по разным местам (командам)» (с. 738).

В рассказе В. Дмитриевой «Мама на войне» («Дело», М., 1899), изображающем эпизод из русско-турецкой войны 1877–1878 гг., слово раскассировать включено в просторечие няни, уже подвергшееся влиянию городской культуры: «Наши турку спобедили... Дочиста раскассировали: ни синь-пороха не осталось...».

Заметка ранее не публиковалась. Печатается по сохранившейся рукописи (2 листка). – И. У.

РЕХНУТЬСЯ. Глагол рехнуться «тронуться, сойти с ума» – имеет соответствие в болгарск. рѣхамъ се – «блуждаю, скитаюсь». Сопоставляя этот глагол с герм. risan (в гт. urreisan, urraisjan, двн. risan, дp. – aв. risa) – «двигаться, особенно снизу вверх и наоборот», т. е. «восходить, падать», Г. А. Ильинский писал: «В центре значения глагола rĕchatisę, лежало, стало быть, понятие ”тронуться, двинуться с места“, – откуда – в переносном значении – ”сойти с ума“... Назализованная низшая ступень корня *reis *rins *res сохранилась, по всей вероятности, в ф. ряхнуться ”тронуться, сойти с ума“ (ряхнуться вместо ожидаемого ряснуться под влиянием рѣхаться)» (Ильинский, Слав. этимол., с. 240–241).

Ср. у А. П. Сумарокова в статье «О новой философической секте» (1787, ч. 10): «они... отвергают то чево еще кроме сошедших людей с ума или в уме рехнувшихся никто не отвергал». Ср. у Державина в письме к И. И. Дмитриеву (1804): «Вы удивитесь и верно скажете про себя, что я под старость рехнулся с ума, пустившись по неизвестной мне поныне дороге в храм Мельпомены».

Ср. у А. Е. Измайлова в басне «Исправление»:

Пусть думает его, что я ума рехнулся.

Поддел я славно сатану!

А уж людей теперь, конечно, обману...

Печатается по рукописи, сохранившейся на двух листках. – И. У.

СЕБЕ НА УМЕ. В русских идиомах явственно обнаруживается аналитический процесс формирования грамматической категории, совмещающей в себе синтаксические функции наречия, имени прилагательного и категории состояния. Соответствующие идиомы играют роли наречия, имени прилагательного или категории состояния в зависимости от синтаксического употребления, от общего грамматического контекста высказывания. Сами по себе они аморфны, обозначая качество, которое может перейти в качественное состояние, или выражая состояние, которое может стать качественной характеристикой. Например, себе на уме: человек себе на уме; он себе на уме.

«Минуту оба смотрели друг на друга – Коврин с изумлением, а монах ласково и, как и тогда, немножко лукаво, с выражением себе на уме» (Чехов. Черный монах). «Действуя себе на уме, он сначала ни к кому не ходил, и его трудно было зазвать в гости» (Прыжов, с. 30). И. И. Давыдов в письме к А. А. Прокоповичу-Антонскому (от 9 января 1819) заметил о профессоре немецкой литературы фон Гауеншильде: «Это один из ученейших в лицее, тихий, но sibi in mente немец» (Русск. Архив, 1889, № 12, с. 546).

Понятно, что некоторые выражения могут одновременно подводиться под несколько грамматических категорий, например, под категорию состояния, наречие и имя прилагательное. Выражения, которые способны выполнять функции обособленных прилагательных, не развивают значения времени. Они лишь тяготеют к категории состояния, но не сливаются с нею. Есть некоторая аналогия между ними и членными прилагательными в полупредикативном употреблении. Например, себе на уме: он себе на уме; он – малый себе на уме; это был человек себе на уме; с выражением лица себе на уме.

Ср. у Островского в «Доходном месте» (в речи чиновника): «Только он копию-то не отдал, себе на уме, а только показал». Выражения этого рода легко субстантивируются. Например, у Герцена в «Письмах из Франции и Италии»: «Если б хотели хорошенько всматриваться в события, скорее могли бы обвинить Русь петровскую в нашем себе на уме, которое готово обриться, переодеться, но выдержать себя и в этой перемене».

Ср. навеселе: «Навеселе он всегда был очень беспокоен, кричал, придирался к городовым и извозчикам, пел, неистово хохотал» (Чехов. Три года).

Заметка ранее не публиковалась. Печатается по рукописи (4 листка разного формата) с внесением некоторых необходимых поправок.

Выражение себе на уме упоминается также В. В. Виноградовым в статье «Основные понятия русской фразеологии как лингвистической дисциплины» (1946): «Семантическое единство фразеологического сращения часто поддерживается синтаксической нерасчлененностью или немотивированностью словосочетания, отсутствием живой синтаксической связи между его морфологическими компонентами. Например: так себе; куда ни шло; была не была; трусу праздновать; диву даться; чем свет; как пить дать; себе на уме (ср. у Чехова в ”Скучной истории“: ”Умышленность, осторожность, себе на уме, но нет ни свободы, ни мужества писать, как хочется, а, стало быть, нет и творчества“) и др. под.» (Виноградов. Избр. тр.: Лексикология и лексикография, с. 126). – И. У.

СЛОВНО. Союз словно проник в литературный язык из народной речи. В XVII и XVIII в. он не выходил из пределов простого слога. Даже в словаре 1847 г. этот союз, значение которого определяется словами: «как бы, будто бы», иллюстрируется примерами из народной поэзии: «Кудри золотые по плечам лежат, Словно жар горят» (Народная песня; см. сл. 1847, 4, с. 149).

И. И. Дмитриев, сподвижник и последователь Карамзина, широкое литературное употребление союза словно вместо старых как бы, подобно считал признаком буржуазно-демократического стиля 20–30-х годов XIX в. (см. Дмитриев, 1893, 2, с. 155–158). См. у Батюшкова в стихотворении «Филомена и Прогна» (1811):

Смотри: песчаный бор, река, пустынны виды,

Гора, висяща над горой,

Как словно в Фракии глухой,

На мысль приводят нам Тереевы обиды.

У Жуковского в «Войне мышей и лягушек» (1831):

Не успел я от страха

В память прийти, как с обоих боков поднялись у урода

Словно как парусы...

...........................

И спина, и хвост, и передние лапы

Словно как мерзлые...

У Лажечникова в «Басурмане» (1838): «Молодость,

словно крепкий мед, бьет через край, пока не установится» (1858, 5, ч. 2, гл. 3). У Пушкина в «Сказке о мертвой царевне» (1833):

И с царевной на крыльцо

Пес бежит и ей в лицо

Жалко смотрит, грозно воет,

Словно сердце песье ноет,

Словно хочет ей сказать:

Брось!...

У Языкова в «Альпийской песне» (1840):

И словно зверь свирепый

Река меж них ревет,

Бегущая в вертепы

С подоблачных высот.

В «Горе от ума» Грибоедова:

[Фамусов:]

...Я, Софья Павловна, расстроен сам, день целый

Нет отдыха, мечусь, как словно угорелый.

(д. 1, явл. 4).

См. в этом же монологе в ранней редакции:

По дням и по часам, по прихоти я словно

То с страхом вижу все, то слишком хладнокровно.

(Музейный автограф).

[Чац кий:]

Что это? слышал ли моими я ушами!

Не смех, а явно злость. Какими чудесами,

Через какое колдовство

Нелепость обо мне все в голос повторяют!

И для иных как словно торжество,

Другие будто сострадают...

(д. 4, явл 10).

Заметка сохранилась в архиве на двух листках пожелтевшей бумаги. Здесь печатается по рукописи с несением нескольких необходимых уточнений и поправок. – В. П.

СОБСТВЕННИК, ПРАВИТЕЛЬ. Интересны замечания в «Северном вестнике», касающиеся перевода «нескольких технических слов» французского языка. Тут с чрезвычайной наглядностью демонстрируется зависимость перевода иноязычного термина от состояния семантической системы усваивающего языка, от его живого словаря. Выбрав несколько слов из книги «Recherches des principes de l"Economie politique», par le chevalier Jacques Stuart, автор подвергает анализу их возможные русские эквиваленты. «Propriétaire иногда переводится помещик, иногда владелец, хозяин, господин; но как перевести propriétaire так, чтоб значение оного было обще всем сим словам и отличалось бы от слова Seigneur, господин, владелец?» (см. «Северный вестник», 1804, ч. 1 – «Программа», с. 236).

Лишь в 40–50-х гг. сложилось слово собственник для передачи того понятия, которое соответствовало основному значению франц. propriétaire.

«Administration. – Издатели переводят: управление; но слово administrateur не переводят управитель, а правитель; иногда же народоправитель, чтоб избежать обоюдности; ибо слово управитель у нас в другом смысле берется. Например: мы говорим: управитель деревни, управитель дома и пр. Сверх того, надобно перевести administration так, чтоб перевод отличал значение онаго от слов: gouvernement, directoire, direction» (там же, с. 235–236).

Публикуется впервые по рукописи, сохранившейся в архиве на 1 ветхом листке. – Е. К.

ПРИМЫКАТЬ, ПРИМКНУТЬ. Рост отвлеченных значений особенно стремителен в русском литературном языке XIX в. Это можно проследить хотя бы на семантической истории слова примыкать – примкнуть. В русском литературном языке XVIII и первой половины XIX в. это слово имело такие значения: «1. Слегка запирать, припирать. Примкнуть дверь замком. 2. В воен. наречии: присоединять, плотно подле другого становить. Конницу к пехоте примкнуть. 3. Прикреплять что к чему. Примкнуть штык к ружью» (cл. АР 1822, ч. 5, с. 363–364). Те же значения зарегистрированы и в словаре 1847 г.

Но уже в 30–40-х гг. XIX в. круг значений этого глагола расширяется, и самый характер значений становится более отвлеченным. В «Мертвых душах» Гоголя применяется новое, выросшее на основе военного значения «присоединять, ставить вплотную рядом» – общее значение «отнести к какому-нибудь разряду, группе»: «Может быть к ним следует примкнуть и Манилова».

Но особенно оживляется непереходное значение: из конкретного значения «придвинуться, стать рядом, вплотную» вырастает отвлеченное значение «присоединиться, последовать, стать на чью-нибудь сторону». Ср. у Салтыкова-Щедрина: «Я в то время только что оставил школьную скамью и, воспитанный на статьях Белинского, естественно, примкнул к западникам» (цит. по: Ушаков, 3, с. 821).

Заметка ранее не публиковалась. Печатается по сохранившейся в архиве рукописи на 1 листке ветхой бумаги (написано выцветшими чернилами и карандашом). – М. Л.