ПОЛУ. В статье «Взгляд на Парфенон Афинский» (Журн. изящн. искусств, 1823) читаем: «Группа... представляет двух богинь: одну сидящую, а другую полулежащую на камне». К слову полулежащий автором статьи сделано такое примечание: «Слово полулежащий мною употреблено, по примеру французского (demicouché) по той причине, что ни прилегший, ни почти лежащий не может выразить того положения, которое имеет описываемая фигура» (ч. 1, с. 331).

Целый ряд именных образований с приставкой полу- тоже возник под влиянием французских слов с demi-. Например, понимать с полуслова. Ср. в письме А. Н. Серова к В. В. Стасову от 16-го августа 1852 г.: «Ты в письмах не имеешь никакой надобности стеснять себя, но мне кажется, что в твоей манере писать осталось еще довольно много невольного рассчета на полное понимание ”à demi-mot“» (Русск. старина, 1908, июнь, с. 489): Ср.: оборвать на полуслове.

В архиве сохранилась рукопись на двух листках разного формата. Она содержит две выписки, включаемые в публикуемый текст, одна – из статьи, помещенной в «Журнале изящных искусств» за 1823 г., кн. 1, другая – из письма А. Н. Серова к В. В. Стасову от 16. VIII. 1852 г. Здесь печатается по рукописи с внесением нескольких необходимых уточнений и поправок. – В. П.

ПОЛУСВЕТ. Буржуазный термин полусвет (дама полусвета) возник как морфологический слепок с франц. demi-monde (ср. немецк. Halbwelt). Выражение demi-monde является изобретением Дюма-сына (1855 г.).

В русском языке слово полусвет было образовано не раньше конца 50-х годов XIX в. Ср. у А. В. Дружинина в «Очерках петербургского туриста»: «Наш зефир с сединами... стал изображать передо мной святочные картины из того света, или лучше полусвета (demi-monde) к которому питал такое нежное сочувствие».

Публикуется впервые по рукописи, сохранившейся в архиве на 1 ветхом листке небольшого формата. – Е. К.

ПОРЫВ, ПОРЫВИСТЫЙ. В романтических стилях 20–30-х гг. вполне определилось переносное значение слова порыв: «сильное душевное движение, стремление к чему-нибудь», например, Душевный порыв; Порывы чувств. Правда, общее направление переноса наметилось уже гораздо раньше. Так, в «Словаре Академии Российской» в глаголе порывать кроме значения «подергивать, вдруг или сильно дергать», отмечалось еще значение «стремить, сильно влечь к какому предмету, делу». Уже в XVII – XVIII вв. укрепился в литературном языке и глагол – порываться «стремиться, силиться к чему или на что. Порываться сделать что» (см. cл. АР, ч. 5, с. 19). Однако в самом слове порыв словари Академии Российской находят лишь одно прямое значение: «Порыв ветра, вихря» (там же, с. 20). Даже словарь 1847 г. (3, с. 377) определяет порыв как «сильное стремление, или напряжение» и иллюстрирует это значение такими строками пушкинского стихотворения «К морю»:

Как я любил твои отзывы,

Глухие звуки, бездны глас,

И тишину в вечерний час,

И своенравные порывы!

Ср. в стихотворении Н. А. Некрасова «Муза» (1852):

В душе озлобленной, но любящей и нежной

Непрочен был порыв жестокости мятежной...

Можно думать, что переносное значение раньше, чем в слове

порыв, определилось в имени прилагательном порывистый, которое воспринималось как производное не только от порыв, но и от глагола порываться. Ср. у А. С. Шишкова в «Рассуждении о старом и новом слоге» (в цитате из Карамзина): «...вы увидите, как пробудятся порывистые желания патриотизма» (1813, с. 133).

Заметка ранее не публиковалась. В архиве сохранилась рукопись на двух листках плохой пожелтевшей бумаги. Здесь печатается по рукописи с внесением отдельных необходимых уточнений. – В. П.

ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ. У И. В. Киреевского в статье «Девятнадцатый век» (1830) читаем: «От самого падения Римской империи до наших времен просвещение Европы представляется нам в постепенном развитии и в беспрерывной последовательности» (т. 1, с. 75); «...с тех самых пор, с которых начинаются самые первые воспоминания истории, видим мы неразрывную связь и постепенный, последовательный ход в жизни человеческого ума» (там же, с. 82).

«Нет, не сожалею; но я во всем люблю последовательность. ”Вот как“, подумал я: ”какие слова употребляет“» (Тургенев. Записки охотника. Гамлет Щигровского уезда). У Ап. Григорьева в «Моих литературных и нравственных скитальчествах»: «Макс Штирнер... довел до крайнейшей, безумной Последовательности мысль об абсолютных правах человеческого Я да и сел в сумасшедший дом...» (с. 116). В статье Ап. Григорьева «Моя исповедь»: «...диалектика увлекла меня в дерзкую последовательность мысли». Ср. тут же: «проводить последовательно свои мысли» (там же, с. 200 и 211). В статье П. Д. Боборыкина «А. А. Григорьев»: «Натура и разные умственные влияния не позволили ему доработаться в своей критической карьере до цельности мировоззрения, до органической полноты и последовательности, употребляя его любимый термин» (Санкт-Петербургские ведомости, 1877, № 41).

Сохранившаяся в архиве рукопись-выписка на трех листках разного формата ранее не публиковалась. Она содержит ряд цитат из сочинений русских классиков, выписанных в разное время и расположенных в хронологическом порядке.

Здесь печатается по рукописи с внесением нескольких необходимых уточнений.

В. В. Виноградов касался слов последовательный и последовательность, говоря об иноязычном влиянии на формирование лексики литературного языка: «...в литературном обиходе укрепляются кальки с немецкого языка для выражения отвлеченных общественно-философских понятий: образование – Bildung; мировоззрение – Weltanschauung (ср. у Аполлона Григорьева: ”Важное дело в поэте то, для чего у немцев существует общепонятный и общеупотребительный термин – Weltanschauung и что у нас, tant bien que mal, переводится ”миросозерцание“): целостность Ganzheit; односторонний – einseitig; состоять – bestehen; предполагать – voraussetzen; призвание – Beruf; исключительный – ausschliesslich; целесообразный – zweckmäßig, последовательность – Folgerichtigeit; многочисленные составные слова, первой частью которых является само: например, саморазвитие – Selbstentwicklung; самоопределение – Selbstbestimmung и т. п.» (Очерки, с. 335–336).

См. также в статье «Основные этапы истории русского языка»: «Большое значение для формирования публицистического языка имела работа над философской терминологией в кругах русской интеллигенции, увлекавшейся философией Шеллинга и Гегеля (ср. возникновение в 20–40-х годах таких слов и терминов, представляющих собою кальки соответствующих немецких выражений: проявление, образование, односторонний, мировоззрение, целостность, последовательный, последовательность, обособление, целесообразный, самоопределение и др.)» (Виноградов. Избр. тр.: История русск. лит. яз., с. 57). – В. П.

ПОТВОРСТВО. Слова потворство, потворствовать для нас – слова книжные. Между тем по своему происхождению они восходят к народной речи и, во всяком случае, находят себе параллели в таких южновеликорусских словах, как севск. потвóрить – «баловать». Ср. белорусcк. потвора, потвориць и т. п.

А. Преображенский объясняет: «по-творить – «делать так, как ты делаешь или приказываешь» (т. 2, с. 116).

Печатается по рукописи с внесением нескольких необходимых уточнений и поправок. – В. П.

ОСОБЛИВЫЙ. Слово особливый литературно-книжного происхождения. Оно заимствовано русским языком из языка польского в начале XVIII в. Позднее из польского же языка слово osobliwy перешло в чешский философский язык. Так, В. Кипарский отмечает в «Логике» А. Марека (A. Marek. Logika nebo Umowce, 1820, Praha), как новообразование, osoblivy (eigentümlich) и возводит его к польск. osobliwy (besonderer, sonderbar) (Kiparsky V. Über Neologismen von Tschechischen // Slavia, 1931, ročn. 10, sеš. 4, с. 713).

Слово особливый не отмечено ни одним толковым словарем русского языка до словаря 1847 г. Однако широкое употребление его в русском литературном языке XVIII в., особенно в деловых его стилях, не подлежит сомнению. Так, в «Словаре Академии Российской» слово особливый встречается в примере, иллюстрирующем употребление слова особенный: «Его побудили так поступить особенные, особливые причины» (cл. АР 1822, ч. 4, с. 422).

Заметка ранее не публиковалась. Сохранилась рукопись (на отдельном листке). Печатается по рукописи. – В. Л.

ОТВЯЗАТЬСЯ. В речи щеголихи («Живописец», 1772, л. 9): «Сказать ли, чем я отвязываюсь от этого несносного человека? Одними обмороками. Не удивляйся, я тебе это растолкую: как привяжется он ко мне со своими декларасьонами и клятвами, что он от любви ко мне сходит с ума, то я сперва говорю ему отцепись, но он никак не отстает; после этого резонирую, что стыдно и глупо быть мужу влюблену в свою жену, но он никак не верит; итак, остается мне одно средство: упасть в обморок».

Ср.: «Желая отвязаться от строгих моих родителей, я вышла замуж в молодых летах за одного бедняка» («Почта духов», 1789, письмо 36) (Русск. сатирич. журналы XVIII в., с. 265). Ср. в письме 34 (От гнома Вестодава к волшебнику Маликульмульку), разговор Плутона с Прозерпиной: «Бывши всегда с ними, я должен буду терпеть вечные их роптания...» – «Роптания против своего повелителя! – вскричала с негодованием Прозерпина, – перестань, Плутон, ты ужесть как низко мыслишь. Если ты не знаешь, как от сего отвязаться, то заведи только хороший присмотр в аде, и первого, кто хотя одно слово скажет против твоих заведений, отдай на исправление Алектоне» (там же, с. 261).

Заметка ранее не публиковалась. Сохранились выписки на отдельном листке. – В. Л.