ТВЕРДОКАМЕННЫЙ. Книжно-славянские формы образования сложных слов активно влияли на индивидуальное словотворчество в области высокого стиля XVIII в.

Слово твердокаменный в современном русском языке принадлежит высокому книжно-риторическому стилю. Оно обозначает: «стойкий, упорный». Например, у Ленина в «Политических заметках» (1908): «Мы умели долгие годы работать перед революцией. Нас недаром прозвали твердокаменными». В газетном стиле нередко можно встретить выражения такого рода: «твердокаменные бойцы Красной Армии» (см. Ушаков, 4, с. 661).

Эпитет «твердокаменный» в значении: «твердый, как камень», был, по-видимому, изобретен Г. Р. Державиным. Акад. Я. К. Грот отнес его к числу составленных Державиным сложных прилагательных: твердокаменная грудь (ср. «железнокаменное царство») (Державин 1883, 9, с. 346). Словарь 1847 г. также связывает это слово с державинским словоупотреблением: Твердокаменный, ая, ое пр. Твердый, как камень.

О Росс, о род великодушный!

О твердокаменная грудь!

(Державин).

Слова твердокаменный нет в «Лексиконе треязычном» Ф. Поликарпова (1704). Оно не отмечено и в словарях Академии Российской.

Однако, к началу XVIII в. слово твердокаменный уже было широко распространено в стилях стихотворного языка. Е. Станевич в своем «Рассуждении о русском языке» (СПб., 1808, ч. 2, с. 34) писал: «Слова – светоносный, златовидный, буемудрый, твердокаменный, молниеносный, и множество других, обогащают, украшают язык наш и могут употребляться искусными писателями с великою приятностью, красотою и силою».

Заметка публикуется по машинописи с авторской правкой, сохранившейся на двух страницах. – М. Л.

ТИПУН ТЕБЕ НА ЯЗЫК! Выражение – типун тебе на язык! – теперь это простая брань, но некогда тоже было заклинанием, в какой роли и еще сохранилось в Олонецком крае (Куликовский. Словарь областного Олонецкого наречия, столбец 72)» (Зеленин Д. К. Табу слов у народов восточной Европы и северной Азии // Сборн. музея антропологии и этнографии. 1930, Л., 9, с. 13).

Выписка сохранилась на отдельном листке. Авторский текст отсутствует. – М.Л.

ТОЛСТЫЙ (ГОЛОС). Фразеологически связанные значения слова особенно легко подвергаются изменениям. Они подвижны и неустойчивы, если только не окаменевают, сохранившись в единичных фразеологических оборотах. Например, слово толстый еще в древнерусском языке, наряду с своими прямыми свободными значениями, выражало, между прочим, оттенок: «густой, резкий, низкий (о звуке)». Например, в «Пчеле»: «Толстымъ горломъ или тонкимъ воспѣваниемъ»; ср. в «Житии Андрея Юродивого»: «Яко же песъ ловчiй ис тълста нача лаяти на стоящая» (см. Срезневский, 3, с. 1047–1048). Сочетания прилагательного толстый с словами голос, бас и т. п. обычны и в русском литературном языке XIX в. до 50–60-х годов. Например, у Лермонтова в «Княгине Лиговской»: «В широкой зале раздавался смешанный говор тонких и толстых голосов, шарканье сапогов и башмачков». У Герцена в «Записках одного молодого человека»: «Это обыкновенно бывает в 16 лет. Ребячья наивная красота пропадает, юношеская еще не является: в чертах дисгармония, они делаются грубее, нет грации, голос переливается из тонкого в толстый». У Н. Г. Помяловского в психологическом очерке «Данилушка»: «Он был дьячок, право, лучше иного дьякона, даже и такого, у которого толстый бас» (Помяловский 1935, т. 2, с. 219). В рассказе А. М. Левитова «Целовальничиха»: «Скажите: зачем вы с моей сестрой таким толстым голосом говорили? – спросила у меня сестра целовальницы. – Вы, давеча, как я вас в первый раз видела, вовсе не так говорили» (1, с. 148).

Но так как слово толстый в силу конкретности своих основных значений теряло одно за другим свои переносные, фразеологически связанные, отвлеченные значения, то в последней трети XIX в. мало-помалу вышло из употребления и применение толстый к звуку, голосу (ср. грубый голос, густой голос и т. п.), хотя слово-антоним тонкий не только сохранило все свои фразеологические связи, но даже – под влиянием западноевропейских языков – значительно их расширило.

Печатается по рукописи. – В. П.

ТОМНЫЙ. Имя прилагательное томный в древнерусском языке употреблялось в значении «ослабевший, изнуренный» (например, в Житии протопопа Аввакума). Правда, в «Материалах» И. И. Срезневского слова томьнъiи нет (но ср. томение, томителевъ,
томитель, томительство, томительствие,
томити, томитиса, томление (Срезневский, 3, с. 971–972). Но трудно сомневаться в том, что слово томьнъiи употреблялось и в раннем русском литературном языке до XVII в.

С тем же значением томный перешло и в простой и в средний стили русского литературного языка XVIII в. Во всяком случае, даже в академическом словаре 1847 г. у слова томный отмечалось лишь одно значение: «ослабевший, изнуренный, утомленный». Примеры: Томный голос. Томное лицо. Томная рыба (сл. 1867–1868, 4, с. 601).

Действительно, это значение обычно в языке Пушкина 20-х годов. Например, в «Сцене из Фауста»:

Там, на груди ее прелестной

Покоя томную главу,

Я счастлив был...

В «Евгении Онегине»:

Как Child-Harold, угрюмый, томный,

В гостиных появлялся он.

Менее употребительно в языке литературы было областное значение «тяжкий, мучительный, томительный». Ср. у Тургенева в «Нови» (в речи Нежданова): «А я... вперед не могу; назад не хочу. Оставаться на месте томно». У него же в рассказе «Живые мощи» (в речи Лукерьи): «А что будешь делать? Лгать не хочу – сперва очень томно было; а потом привыкла, обтерпелась – ничего; иным еще хуже бывает».

Однако уже в сентиментальном стиле конца XVIII – начала XIX в. в слове томный развивается значение «полный сладкого томления, устало-нежный и печальный, выражающий трогательную истому». Слово томный становится модным. Томность – свойство чувствительной натуры.

Ср. у Пушкина в «Евгении Онегине»:

...луна сияла

И томным светом озаряла

Татьяны бледные красы...

Заметка ранее не публиковалась. Сохранилась рукопись (4 листка разного формата). Печатается по рукописи с внесением некоторых необходимых уточнений. – В.Л.

ТОЧКА ОТПРАВЛЕНИЯ. Выражение точка отправления представляет собою буквальный перевод французского point de départ
. Но и эта передача установилась не сразу. Так В. А. Жуковский в письме к А. С. Стурдзе (март 1890 г.) употребляет словосочетание пункт отбытия:«Пункт отбытия всякой философии (point de dép
a
rt) должно быть откровение» (Русск. старина, 1902, июнь, с. 582).

Публикуется по рукописи, сохранившейся в архиве на 1 листке небольшого формата. – Е.
К.

ТРОГАТЬ, ТРОГАТЕЛЬНЫЙ. [Слово] трогать (ср. повелит. не
трожь) акад. А. А. Шахматов выводил «из тревог- и проч., при нормальном великорусск. тревога, тревожь» и считал его «белорусским или малорусским по происхождению, перешедшим в великорусское наречие и книжный [русский] язык» (см. Шахматов, Очерк древн. период., с. 241; ср. Б. М. Ляпунов. Памяти акад. А. А. Шахматова. М., 1925, с. 90). А. А. Шахматов писал: «Неясно отношение слова трогать, не трожь к тревога, тревожь (трьвога, трьвожити); возможно, что, явившись в белор. или малор., оно перешло в великорусское» (Шахматов, Указ. соч., с. 241).

Слово трогать получает переносное значение «приводить кого-нибудь в сильное чувство» под влиянием французского toucher в языке А. П. Сумарокова. В его трагедии «Гамлет» Гертруда, уличенная своим сыном в убийстве первого своего мужа, говорит, обращаясь к живому своему супругу:

Вы все свидетели моих безбожных дел:

Того противна дня, как ты на трон восшел,

Тех пагубных минут, как честь я потеряла

И на супружню смерть не тронута взирала.

Не тронута здесь должно значить: «без жалости, без всякого душевного волнения, бесстрастно» (­ «не растроганная»).

Ломоносов пародировал это словоупотребление, каламбурно вкладывая в выражение не тронута народный смысл «не потерявшая девства»:

Женился Стил, старик без мочи,

На Стелле, что в пятнадцать лет,

И, не дождавшись первой ночи,

Закашлявшись, оставил свет.

Тут Стелла бедная вздыхала,

Что на супружню смерть не тронута взирала.

(Женился Стил, старик без мочи
...).

ТРУЩОБА. Слово трущоба – народно-областное. Оно обозначает углубление, впадину; тесное непроходимое место (густой лес с буреломом, глубокий заросший овраг и т. п.). В этом значении оно употреблялось в простом стиле русского литературного языка XVIII и начала XIX в. Академический словарь 1847 г. знает только это значение (ср. пример: «Он попал в трущобу»). По-видимому, этому слову родственно слово труск (­ треск), отмеченное И. И. Срезневским в памятниках XVI–XVII вв. (Срезневский, 3, с. 1012). У В. Т. Нарежного в повести «Два Ивана или страсть к тяжбам»: «Для чего здесь такое множество бесполезных для нас больших деревьев, а не видать ни одной глубокой трущобы, где бы можно было осушить и обогреть кости?»

На основе этого значения складывается более широкое: «провинциальная глушь, захолустье». Например, у Н. И. Пирогова в «Дневнике старого врача» (с. 473): «...жених, казенный стипендиат, выдержав экзамен на лекаря, должен был отправиться куда-то в кавказскую трущобу».

Изменения в семантической судьбе этого слова происходят в 50–60-х годах, особенно после появления в свет романа Вс. Крестовского «Петербургские трущобы». В слове трущоба развивается значение «притон преступных элементов, находящийся в бедной, грязной, тесно застроенной части города», и затем «сама эта грязная, окраинная, бедная часть города и даже шире – страны».

Например, у Ф. М. Достоевского в романе «Бесы»: «Знаете... мне становится даже чрезвычайно понятным, что такое существо, как Nicolas, мог являться даже и в таких грязных трущобах, про которые вы рассказывали». У Н. И. Пирогова в «Дневнике старого врача» (с. 461): «Я видел и самые невзрачные курные чухонские и русские избы, но это были дворцы в сравнении с тем, что пришлось мне видеть на прибрежьи Пейпуса. Как я провел часа четыре в этом клоаке, я не знаю... Любопытно бы знать, насколько современные веяния изменили жизнь в трущобах того давнего времени».

Печатается впервые по рукописи, сохранившейся в архиве на 3-х ветхих листках разного формата. – В.
Л.

ТРЯПКА, ТРЯПИЧНЫЙ. Слова тряпка и его синоним тряпица до 20–30-х годов XIX в. в литературном языке употреблялись только в прямом значении: «ветошка, лоскут какой-нибудь ткани». Например, у Пушкина в «Анжело»: «Закон не должен быть пужало из тряпицы».

В связи с этим имя прилагательное тряпичный обозначало «относящийся к тряпице, тряпке», «сделанный из тряпки» (например, тряпичная бумага).

Однако в городском низовом просторечии слово тряпка имело и переносное значение: «ничтожество, незначительный, не имеющий никакого влияния человек». Например, у Гоголя в «Ревизоре»: «Сосульку, тряпку принял за важного человека!» (слова Городничего). На основе этого значения в 40–50-е годы развивается у слова тряпка психологическое, отвлеченное значение «безвольный, бесхарактерный человек».

Ср. франц. chiffe – о человеке при chiffon – «тряпка».

Ср. у Некрасова:

Тоска по женщине пустой,

С тряпичной, дюжинной душой.

У П. И. Чайковского в письме к П. И. Юргенсону (от 10 августа 1881 г.): «Губерт, сев совершенно не в свои сани, и себя уронит, ибо выкажет (несмотря на многие симпатичные качества) всю тряпичность своей натуры, да и консерваторию несомненно уронит!» (Чайковский, Переписка, с. 202). Ср. в письме П. И. Юргенсона к Чайковскому: «Тряпичность не исключает чувствования благородства...» (там же, с. 238).

Заметка ранее не публиковалась. Сохранилась рукопись (карандашом на 3 листках). Печатается по рукописи. – В.
Л.

УДОВОЛЬСТВИЕ. Слово удовольствие возникло, по-видимому, в период так называемого второго югославянского влияния, т. е. в XV–XVI вв. Во всяком случае, оно не зарегистрировано И. И. Срезневским в его «Материалах». Между тем известно, что образования с суффиксом -ствие стали в древнерусском книжном языке особенно продуктивными именно с XV в. Глагол удоволити (ср. удо́в(ъ)лити) в значении «удовлетворить» также получил широкое распространение в XV–XVI вв. (ср. более древнее удовлити– удовляти– удовлитися). Ср. в Минее Месячн. мая 28: нищiя́ удовлилъ еси; в Послании митроп. Симона 1495–1505 г.: Государь же... почтивъ его и удоволивъ... да и отпустилъ его ко Святои Горѣ (см.: Срезневский, 3, с. 1152; сл. 1867–1868, 4, с. 688). Слово удовольствие обозначало «удовлетворение, удовольствование» (ср. довольствие, продовольствие), «вознаграждение ущерба, выполнение требования, желания». Это первоначальное значение слова удовольствие сохранялось до 10–20-х годов XIX в., но уже в XVIII в. уступало дорогу своему официально-деловому синониму удовлетворение, возникшему в торжественном стиле XVII в.

Ср. у И. М. Долгорукого: «Я принужден был входить в протесты, требовать на него удовольствия в судах». Ср. тут же: «Все это семейство имело какой-то дар производить удовольствия и разделять их с другими» (Долгорукий, 1890, с. 357, 358).

В распоряжении генерал-поручика Я. Е. Сиверса (псковского, новгородского и тверского наместника) 1779 г.: «Ратениус непременно по тому сделанному от меня магистрату предписанию получит справедливое удовольствие» (Русск. старина, 1899, май, с. 480).

В «Похождениях Жилблаза де Сантилланы» (Лесаж, тт. 1–2): «Мы чрезмерно желаем видеть Португальское королевство, а для удовольствия сего любопытства взял всяк из нас у родителя своего по сту пистолей» (2, с. 186); «Я обещал герцогу, что стараться стану всеми мерами, чтоб соответствовать учиненной мне поверенности и вспомоществовать к удовольствию его пламени» (2, с. 270); «оттуда не возвращуся без удовольствия моего намерения» (1, с. 327); «Я легко склонился на удовольствие его любопытства» (1, с. 135). Но ср. там же: «Она была весела, ветрена и охотница до любовных дел, следовательно, собственное свое удовольствие предпочитала должности своей» (1, с. 136).

Заметка ранее не публиковалась. Сохранилась рукопись на 4 листках разного формата, озаглавленная «История слова удовольствие». Печатается по рукописи с внесением нескольких поправок. – В.
Л.