Воззрение
В.В. Виноградов
История слов
Воззрение
ВОЗЗРЕНИЕ
Слово воззрение в современном языке значит «убеждение, взгляд, образ мыслей, точка зрения» (ср. мировоззрение). Оно свойственно главным образом публицистическому и научно-философскому стилям книжной речи. Это отвлеченное значение сформировалось в 30–40-е годы XIX в. в философском лексиконе «любомудров». Раньше слово воззрение как производное от книжно-славянского глагола воззреть выражало лишь (по глаголу воззреть) значение действия. Так, в «Словаре Академии Российской» 1792 г. под словом воззрение читаем: «обращение, устремление очей, глядение, смотрение, взгляд. Напр.: удостой воззрения твоего усердный труд» (3, с. 138). Ср. у Державина: «Единым отвечай воззрением (взглядом)» (Объявление любви, Державин 1883, с. 366). В «Словаре Академии Российской» 1806 г. к этому значению прибавлено другое, переносное: «Внимание, уважение к чему. Воззрение на заслуги, на подвиги, на усердие». Ср. заявление министра С. С. Уварова: «”Живописец“ Полевого не имеет никакого права на высочайшее воззрение» (Н. Козьмин. Н. А. Полевой. Очерк из истории русского романтизма. 1903, с. 503).
В слове воззрение в истории русского языка совпали два разных слова – възьрѣние (ср. възоръ) и въз(ъ)зьрѣние (ср. у Срезневского – узозрити). В «Материалах» И. И. Срезневского не помещено ни одно из отглагольных имен существительных: ни «възьрѣние», ни «въззьрѣние», но указан глагол «възьрѣти» – «возрѣти» (1, с. 373). Глаголы «възрѣти» и «въззрѣти» так же, как и производные от них имена существительные, легко могли слиться не только фонетически, но и семантически ( ср. в-зор и вз-гляд).
В «Катехизисе» Кариона Истомина (конец XVII в.): «Нечистота или блуд, из нея же исходят скверныя помышления, воззрения неподобная, сквернословие» (цит. по: Браиловский, с. 375). У Радищева в «Путешествии из Петербурга в Москву»: «...изрекшия Странницы лицо казалося веселым и вещественным сияющее блеском. Воззрение на нее вливало в душу мою радость» («Спасская Полесть»).
В «Невском Альманахе на 1825 г.» помещена статья Дм. Княжевича: «Взгляд, взор, воззрение (Отрывок из Собрания синоним)». Здесь слово воззрение рассматривается как синоним слова взгляд, взор. Устанавливаются семантические различия между этими словами: « Взгляд происходит от глагола взглядывать, т. е. обращать глаза свои на окружающие предметы без мыслей, без намерения, без цели; взор от глагола взирать, то есть устремлять глаза свои именно на какой-нибудь предмет, который мы видеть желаем. Воззрение от воззреть, то есть возвышать глаза, взор свой к чему-либо.
По сему взгляд не предполагает никакого намерения, желания или мысли видеть вещь, на которую он падает: его бросают на что ни попало. Напротив, взор предполагает намерение видеть ту вещь, на которую он обращается: его устремляют именно на какой-нибудь предмет.
Воззрение – довольно странно – имеет совершенно противное значение, нежели бы какое оно должно иметь, судя по корню. Оно не столько и не так часто значит возвышение взора от низшего к высшему как обращение оного от высшего к низшему.
Далее взгляд пробегает предметы поверхностно, взор обнимает их и проникает в них; воззрение удостоивает их взгляда или взора.
От сего взгляд бывает случайный, беглый, быстрый, величественный, дикой, пасмурный, веселый и т. п.; взор проницательный, недоверчивый, ревнивый, завистливый, язвительный и т. п.; воззрение милостивое, благосклонное (напр. воззрение начальника). Пример: ”Она показалась и все взоры устремились к ней; ее взгляд был потуплен. Так прошла она через залу, как бы никто не заслужил ее воззрения“» (с. 190–192).
Таким образом, в XVIII в. слово воззрение как слово высокого стиля стало обозначать не только «взгляд, устремление очей», но и (применительно к героям или вообще к особам высоким и социально значительным) – «благосклонное внимание». Это последнее значение, распространенное в официальном стиле, было малоупотребительно в общелитературной речи. Слово воззрение стало вступать в семантическое соотношение с французским vue, немецким Ansicht.
Ср. у Марлинского в статье о романе Н. Полевого «Клятва при гробе Господнем» (1834): «Самая точка воззрения на старину доказывает, что он (В. Скотт) поэт – этого довольно. Поэт в наш век не может не быть романтиком».
У В. А. Жуковского в письме к А. И. Тургеневу(1833): «Галлерова система проста, удовлетворительна, в ней логическая строгая связь... Но я прочитал только первый том, в котором одно введение, то есть одна общая теория происхождения гражданского общества, в ней он das Natürlichgesellige противопоставляет dem Künstlichbürgerlichen, что есть совершенно новая Ansicht, ибо доселе естественное состояние полагали предшествующим гражданскому, составившемуся произвольно (что есть галиматья)» (Русск. архив, 1896, 3, с. 275).
Слово воззрение в значении «взгляд, устремление» или «обращение глаз» широко применяется в лирическом и прозаическом стиле первой трети XIX в. Ср. у Жуковского в «Ундине»:
Крик разбудил Ундину и вмиг при воззренье
Гневном ее пропало страшилище все.
В словаре1847 г. указаны те же значения слова воззрение, что и в «Словаре Академии Российской» 1867–1868 гг. (1, с. 306).
Однако уже в русском литературном языке 20–30-х годов наметились новые оттенки значения в слове воззрение и новые формы его употребления. Оно приобретает отвлеченно-переносное значение: «проникновение мыслью, интеллектуальное познание». Например, у И. В. Киреевского в «Обозрении русской словесности за 1831 г.»: «Я не знаю ни одного литературного суждения, которое бы можно было принять за образец истинного воззрения на нашу словесность"» (Киреевский 1861, 1, с. 90). Ср. тут же: «В самой действительности открыл он (Баратынский) возможность поэзии; ибо глубоким воззрением на жизнь понял он необходимость и порядок там, где другие видят разногласия и прозу» (с. 97).
У В. Ф. Одоевского в рукописной заметке 30-х годов: «Искусство есть произвольное, ничем не стесняемое выражение предметов. Наука есть то же выражение, но приспособленное к тому или другому воззрению» (Русск. писатели о лит-ре, 2, с. 249).
У В. И. Даля в повести «Гофманская капля»: «Если б можно было сделать свод всего того, что было сказано, пересказано, говорено, болтано, переболтано, разболтано в течение следующих за балом дней, – сколько тут было заключений, умовоззрений, догадок, обмолвок, размолвок, удовольствия, надежд, неудовольствия, злобы и горя!..» (Даль 1897, 1, с. 215). Ср. у Ап. Григорьева в «Моих литературных и нравственных скитальчествах» в соответствие современному – «мировоззрение» – «миропостроение» (Григорьев Ап., Воспоминания, с. 77).
Переносный смысл слова воззрение все шире начинает распространяться в философском языке 20–30-годов. В слове воззрение выкристаллизовывается значение «внутреннее содержание», «чувственное восприятие». Так, в статье «О новейших системах метафизики в Германии» читаем: «Предлежащее (т. е. субъект. – В. В.) есть начало материи наших представлений, оно дает нам воззрения чувственные (intuitions phénoméniques)» (Вестник Европы, 1823, июль – август, с. 23 и сл.). «Тогда действием, которое называется умственным воззрением, понимаем абсолютное существо» (там же, с. 30). «Трансцендентальный идеализм употребляет способ отвлечения и возвращения, дабы достигнуть сего чистого, свободного, творящего действия, которым я замечается само собою; и потом уничтожает само себя, – дабы положить абсолютное существо; и такое действие в сей системе, равно как и в другой, называется умственным воззрением (intuition intellectuelle)» (там же, с. 35). Ср.: «Натуральная философия думает, что можно не употреблять отвлечения и возвращения, и довольствуется простым взглядом (simple vue) (там же, с. 35). «Нет никакого возможного воззрения без форм, никакого суждения без представлений» (там же, с. 44). «Нет чувственного воззрения без ”единства“» (там же, с. 46). «Тогда поймем умственным воззрением событие единственное, вечное, всеобщее» (там же, с. 52). «Ощущение нашего бытия есть внутреннее непосредственное ощущение или, говоря языком новой школы, умственное воззрение» (там же, с. 53).
Философское значение слова воззрение вытесняет первоначальное значение действия по глаголу воззреть и становится основным значением этого слова в литературно-книжном языке с 40-х годов XIX в. В сочинении И. А. Аксакова «Зимняя дорога» (драматические сцены в стихах и прозе) 1847 г.:
Но для мертвого воззренья
Ты себя не воспитал.
Чувств живых ограниченья
Ты душе не налагал.
В связи с изменением смысловой структуры слова воззрение (ср. франц. intuition и нем. Ansicht) оно начинает чаще употребляться в формах мн. числа.
У Тургенева в романе «Отцы и дети»: «Иногда Базаров отправлялся в деревню и, подтрунивая по обыкновению, вступал в беседу с каким-нибудь мужиком: ”Ну, говорил он ему: излагай мне свои воззрения на жизнь, братец: ведь в вас, говорят, вся сила и будущность России“». Ср. у И. Прыжова в «Исповеди» (1870): «Это был человек старого закала, не разделявший новейших воззрений»; «Уровень наших общественных воззрений так низок или дошел до крайнего предела» (Прыжов, с. 20). Но ср. у Ап. Григорьева в «Моих литературных и нравственных скитальчествах»: «Сказки Дмитриева были profession de foi полускромного, полунравственного воззрения на жизненные отношения его эпохи» (Григорьев Ап., Воспоминания, с. 126).
В 40–50-е годы слово воззрение и преимущественно формы мн. числа воззрения в значении «убеждение, образ мыслей» были типичной принадлежностью интеллигентского словаря. Например, в письме А. В. Дружинина к П. В. Анненкову (от янв. 1858 г.): «Я кончаю, полезно будет, в противодействие новосеминарскому взгляду на Пушкина, выставить все значение поэта как человека истинно практического, мудрого в житейских воззрениях, истинно современного деятеля, твердо стоящего на почве окружающей его действительности» (цит. по: Тургенев и «Современник», с. 241).
В письме И. И. Панаева В. П. Боткину (от 31 марта 1857 г.): «Дружинин воображает, что я совершенно разделяю его образ мыслей и литературные воззрения» (там же, с. 418). Ср. в письме В. П. Боткина к И. И. Панаеву (от 28 июля 1858 г.): «Да и не столько как живописца я оплакиваю его (Иванова), но как человека глубокой мысли и высокого воззрения на предметы» (там же, с. 447). У Тургенева в «Воспоминаниях о Белинском»: «Не могу не упомянуть здесь, хотя мельком, о благородных честных воззрениях Белинского на женщин вообще и в особенности на русских женщин, на их положение, на их будущность».
В. Я. Брюсов писал П. П. Перцову (в начале 900-х годов): «Якубович – человек совершенно иного склада воззрений, чем Бодлер, и потому часто непреднамеренно искажает свой подлинник» (Письма В. Я. Брюсова к П. П. Перцову. М., 1927, с. 76).
Развитию значений слова воззрение содействовало также влияние немецкого языка, особенно языка немецкой философии (ср. употребление слова Anschauung). Любопытно, что в «Лексиконе» Аделунга (1798) немецкое Anschauung сопровождается таким толкованием: «в философии – воззрение, взглядывание» (1, с. 95). Симптоматично, что одновременно в 30–40-х годах возникает слово мировоззрение для передачи немецкого Weltanschauung.
Но в том же направлении развивались значения слова воззрение и под влиянием установившегося в русском литературном языке первой четверти XIX в. выражения точка воззрения или зрения (калькированный перевод французского point de vue, au point de vue (ср. исходная точка – point de départ; точка опоры – point d"appui). Ср. нем. Gesichtspunkt; англ. point of view.
Гоголь в «Мертвых душах» иронически писал: «Выписаны были новые преподаватели с новыми взглядами и новыми углами и точками зрения».
Слово взгляд также до 20–30-х годов XIX в. понималось лишь как обозначение действия по глаголу взглянуть – взглядывать. Оно было синонимом книжных слов взор, воззрение (кроткий, ласковый, томный взгляд) (сл. 1867–1868, 1, с. 248). Нов 30–40-х годах XIX в. в слове взгляд, особенно в формах мн. числа, сложилось то же значение «убеждение, образ мыслей», что и в слове воззрение.
Опубликовано вместе со статьей «Завалящий» под общим названием «Историко-этимологические заметки» в сб. «Этимологические исследования по русскому языку», вып. 1 (М., 1960). В архиве сохранилась авторская рукопись на 16 стр., с 3 по 19 стр. пронумерованных автором. Первые две страницы отсутствуют, но их текст, очевидно, есть в публикации.
Печатается по опубликованному тексту, сверенному с авторской рукописью. – И. У.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Двурушник, двурушничество, двурушничать
В.В. Виноградов
История слов
Двурушник, двурушничество, двурушничать
ДВУРУШНИК, ДВУРУШНИЧЕСТВО, ДВУРУШНИЧАТЬ
В современном русском языке получили широкое распространение слова двурушник, двурушничать, двурушнический, двурушничество. Они имеют яркую экспрессивную окраску презрительной оценки. Двурушничество – это поведение человека, наружно принадлежащего к одной группе, к одному направлению, но действующего в пользу другой, враждебной стороны; стремление действовать одновременно в угоду двум противоположным сторонам путем обмана каждой из них, но с выгодой для себя.
Двурушник – «человек такого образа действия, представитель такого поведения».
Двурушничать – «вести себя двурушником».
Двурушнический – «свойственный двурушнику, типичный для него».
Согласно словарю Ушакова (1, с. 663), эти слова принадлежат газетному стилю. Это – слишком узкое определение сферы их стилистического применения. Представляя собой квалификацию общественного поведения человека, социальной группы, они употребляются в разных стилях современной речи, кроме книжного и научного. Как показывает внешняя форма этих слов (сочетание -шн-), они вошли в литературный язык из устной народной речи91 (вероятнее всего, с южновеликорусским налетом). Они не зарегистрированы ни одним словарем русского языка до Далева словаря включительно. Едва ли не впервые в художественной литературе слова двурушник и двурушничать были употреблены В. В. Крестовским в «Петербургских трущобах» – при описании быта нищих. Здесь они являются характерной бытовой приметой нищенского арго. Первоначальное значение глагола двурушничать тут определяется так: «подставлять обе руки». Это значение раскрывается в такой бытовой сцене, изображающей толпу нищих около церкви: «Вышел чахоточный купец и сунул грош в руку Касьянчика-старчика.
– Не плошай! – ткнул его пальцем в голову Фомушка и протянул к дателю свою широкую лапу. Макрида потянулась туда же с книжкой, на переплете которой «для близиру» лежало несколько медяков. А в это самое время высокий сухощавый старик в халате, пользуясь теснотою, образовавшеюся вокруг дателя толпы, незаметно стянул грош с Макридиной книги и, с судорожной поспешностью сунув в карман, протянул из-под локтей какого-то нищего обе руки, в надежде, что подающий купец примет их за две отдельные руки двух отдельных личностей, и в каждую положит по грошу. Эта проделка иногда удавалась худощавому старику; но она-то именно и вызывала бесконечные насмешки и покоры попрошаек. Едва Фомушка-блаженный очутился за спиною купца, как его тяжеловесная лапища легонько давнула загривок старика. – Ты что, леший? опять двурушничать?– просопел он ему шёпотом. Старик только окрысился, защелкал зубами, да часто замигал веками со злости и перебрался подальше от блаженного. Вышла молодая купчиха, охотница до раздач – и на паперти повторился тот же самый процесс. Старик в отдалении от Фомушки снова двурушничал» (Крестовский 1899, 1, с. 93). Ср.: « – Скареда, одно слово! – Торопился!... А сам промеж нашего брата двурушничал – только хлебушки сиротские перебивает» (там же, с. 94); «В компании Фомушки шел разговор о двурушничаньи худощавого старика-халатника... – Надоть ему беспременно ломку, чтоб не двурушничал» (там же, с. 97).
Не подлежит сомнению, что с распространением слова двурушничать в литературном языке изменяется не только его значение, но и его внутренняя форма.
Ср. у В. И. Ленина в статье «Критические заметки по национальному вопросу»: «Либералы и к вопросу о языках, как и ко всем политическим вопросам, подходят как лицемерные торгаши, протягивающие одну руку (открыто) демократии, а другую руку (за спиной) крепостникам и полицейским».
Впервые глагол двурушничать, как слово, близкое к литературному языку и, во всяком случае, встречающееся в стилях художественной литературы, был включен в словарь Грота – Шахматова: «Двурушничать, аю, ают, ср. На жаргоне нищих: пользуясь теснотою, в толпе, выставлять обе руки при выпрашивании милостыни» (1895, 1, с. 987).
Любопытно, что слова двурушник, двурушничество, двурушничать не были зарегистрированы А. М. Селищевым в его книге «Язык революционной эпохи» (М., 1928). Следовательно, они стали очень активными позднее – в 30-х годах XX в.
Опубликовано в Ученых записках МГПИ им. Ленина (т. 46. М., 1948. Кафедра рус. яз., вып. 2) в серии статей под общим названием «Из истории русской литературной лексики. I. В сорочке родился (родилась). II. Двурушник. Двурушничество. III. Отчитать – отчитывать. IV. Завсегдатай. V. Себялюбие, себялюбивый».
Сохранилась авторская рукопись– 2 пожелтевших листка одинакового формата. При подготовке статьи к изданию В. В. Виноградов расширил ее, добавив три абзаца в конце (начиная со слов: «Ср. у В. И. Ленина в статье ”Критические заметки по национальному вопросу“...»).
Здесь публикуется по печатному тексту.
В архиве В. В. Виноградова сохранилась также ветхая рукопись под названием «О жизни слов», кратко касающаяся истории слов двурушничество и жупел. О слове двурушничество здесь сказано: «В современном русском языке, особенно в его газетном стиле, получили широкое распространение слова двурушник, двурушнический, двурушничать, двурушничество. Этими словами клеймится продиктованное личными выгодами беспринципное стремление действовать одновременно в угоду двум противоположным группам путем обмана каждой из них. Почему же это значение вложено в слова, которые включают в себя словосочетание две руки? Слово двурушничать проникло в литературный язык из жаргона нищих. Двурушничать первоначально значило «из-за спины других выставлять две руки, чтобы в каждую получить подаяние». Так как подающий милостыню мог принять их за отдельные руки двух отдельных нищих, то нередко эта проделка приносила профессионалу-двурушнику двойной барыш».
О слове двурушничество см. также комметарий к статье «Жупел». – Е. X.
* * *
См. статью С. П. Обнорского «Сочетание чн в русском языке» // Изв. комиссии по русск. яз. АН СССР, Л., 1931. Т. 1. С. 93–110.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Ворчун
В.В. Виноградов
История слов
Ворчун
ВОРЧУН
В словаре Ушакова помещен ряд слов с основой ворк– (ср. ворковать – о голубях73 – и переносно: «вести вдвоем нежный влюбленный разговор»), относящихся к разным стилям речи и обнаруживающих своеобразные колебания в своих значениях.
Так, в разговорных словах воркун и воркунья отмечаются лишь «голубиные» значения: «Воркун, а, м. 1. Кто воркует (разг.). 2. Голубь особой породы (спец.). Воркунья, и, р. мн. -ний (разг.) Женск. к воркун, в 1 знач.».
То же и в областном глаголе воркотать: «ворковать; мурлыкать».
Этой цепи слов противостоят другие, по смыслу сблизившиеся с однозвучным глаголом ворчать. Это: «Воркотня, и, мн. нет, ж. (разг.). 1. Брюзжание, ворчание. Бабушкина в[оркотня]. 2. Воркованье голубей (редко). Воркотун, а, м. (обл.). Тоже, что ворчун. Воркотунья, и, мн. -ний (обл.). Женск. к воркотун» (Ушаков, 1, с. 364).
Сразу же кажется странным отсутствие у глагола воркотать значения «ворчать».
Обратившись к предшествующим словарям русского литературного языка, убедимся в произвольности этого разграничения, предложенного составителями современного толкового словаря. В словаре 1847 г. эти слова определяются так:
«Воркотáть, кочý, кóчешь, гл. ср. Ворчать. Воркотн
я, и, с. ж. 1) Воркование многих голубей. Голуби подняли воркотню. 2) Ворчаливость, брюзжание. Ваша воркотня нам надоела. Воркотýн, á, с. м. То же, что воркýн. Воркотýнья, и, с. ж. То же, что воркýнья. Воркýн, á, с. м. 1) О голубях: часто воркующий. 2)* Тот, кто беспрестанно ворчит, брюзжит. Воркýнья, и, с. ж. Та, которая беспрестанно ворчит, брюзжит. Воркýша, и, с. ж. Род утки» (сл. 1867–1868, 1, с. 329–330).
В словаре Даля уже всем словам с основой *ворк-, кроме ворковать и воркованье, приписываются значения, порожденные влиянием образований от подобозвучной основы *ворч-, и оба словарных гнезда сливаются в одно. Например: «Воркотáть юж. ворковать; // также ворчать, изъявлять неудовольствие свое полугласным бормотом... Воркотня, ж. воркованье, о многих голубях (как стукотня, болтовня и пр.); или ворчанье. Воркотéнь пcк. ворчýн, воркýн, воркотýн м. -нья, воркýша ж. бормот, голубь сильно и много воркующий; // человек брюзгливый, воркотливый, недовольный; но лучше различать голубя воркун
аот человека воркотунá... Ворчея́воркунья, ж. женщина воркýша. // Ворчýн, влд. индейский петух. Воркотýха в животе идет, ворчанье, воркот, воркотня» (сл. Даля 1912, 1, с. 242).
В. И. Чернышев считал это смешение основ *ворк– и *ворч– характерной особенностью петербургского говора. В своей книге «Правильность и чистота русской речи» (СПб., 1914, вып. 1, с. 71) он писал: «В петербургском говоре нередко слышатся необычные по своей фонетической форме образования воркун, воркунья (он большой воркун),дракун, дракунья (какая ты дракунья!). Хотя эти формы и включены в Академический словарь, редактированный Гротом, их трудно считать литературными: в московском наречии едва ли они есть; у авторитетных писателей они не встречаются».
Ср. в письме А. А. Бестужева-Марвинского к Ф. В. Булгарину (от 21 февр. 1834 г.): «Любезный мой воркун Фаддей Бенедиктович!» (Русск. старина, 1901, январь-март, с. 401). А. Ф. Писемский писал А. Н. Майкову (12 марта 1854 г.): «Дурочка – чудо, а Ребенок прелесть, только в первой употреблено одно слово неправильно воркотня. Этого слова, во-первых, я не слыхал, а если оно и есть, то может произойти только от слова ворковать, что значит нежничать, а не от ворчать» (Писемский, Письма, с. 62).
Акад. Я. К. Грот как представитель петербургского говора дал место этим значениям и в академическом «Словаре русского языка» (1891, т. 1, с. 510). Здесь находим: «Воркотня, и, ж. 1. Воркование многих голубей. Голуби подняли воркотню. 2. Ворчливость, брюзжание. Ваша воркотня нам надоела». Ср. также: «Воркотун, а, м. То же что воркун. Воркотунья, и, ж. Воркун, а, м. 1. Кто беспрестанно ворчит, брюзжит. Воркунья, и, ж. 2. Род козырных голубей; также вообще: часто воркующий голубь. 3. Сиб. Отлогий водопад, порог речной; перебор». Ср. также: «Воркотать, кочу, кочут, ср. То же, что ворковать; также: ворчать» (сл. Грота – Шахматова, т. 1, вып. 1, с. 510).
Надо думать, что это сближение ворк– и ворч– вообще свойственно народным русским говорам, особенно северно-великорусским. Так, А. Грандилевский в архангельском говоре отмечает слова: «Воркотá
– «ворчливый, бранчливый, сварливый». Воркотáть: 1) ворковать, 2) бурлить, 3) мурлыкать» (Грандилевский, с. 114).
У С. Ауслендера в статье «Петербургские театры»: «Вероятно, петербургская осенняя слякоть располагает к брюзжанью. Только этим можно объяснить, что новая постановка вызвала воркотню и даже злобность» («Аполлон», 1910, № 11, с. 30). У А. М. Горького в «Жизни Клима Самгина»: «Но Самгин не слушал его воркотню» (Горький 1974, 22, с. 574).
Статья ранее не публиковалась. Печатается по рукописи, сохранившейся в архиве на 6-ти листках. – Е. К.
* * *
Ср. у И. И. Дмитриева – о голубе («Стонет сизый голубочек»): Он уж боле не воркует / И пшенички не клюет.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Действительность, действительный
В.В. Виноградов
История слов
Действительность, действительный
ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЙ
Слово действительность образовано от прилагательного действительный, которое, в свою очередь, произошло от глагола «дѣйствити». Глагол «дѣйствити» (νεργεĩν, agere), как синоним глагола дѣиствовати, отмечен в «Церковно-славянском словаре» А. X. Востокова.
По типу словообразования параллелью к действительный могут служить слова чувствительный, а также старинное и просторечное пользительный. Слово действительный появилось в русском литературном языке не ранее второй половины XVII в., когда в высоком стиле становятся особенно модными и активными «причастно-детельные» (как тогда их называли) прилагательные с суффиксом -тельный. Действительный сперва обозначало «действующий, активный, имеющий полную свою силу, действенный». Синонимность с более древним прилагательным действенный, унаследованным от старославянского языка (ср. у Мелетия Смотрицкого: действенный глагол, т. е. глагол действительного залога), была преодолена тем, что слово действительный, вступив в круг стилей официально-делового языка, развило новые оттенки: 1) «фактический, осуществляемый на деле, в противоположность номинальному, существующему только на словах, формально». Например, действительная служба, действительный член; 2) «точный, истинный, подлинный, не подлежащий сомнению». Например, это его действительные слова. Оба эти новых смысловых оттенка развились у слова действительный в русском литературном языке XVIII в. «Два колодезя – самые ближайшие к главному источнику, и потому самые действительные – бывают всегда открыты для бедных» (Карамзин, Письма русского путешественника // Моск. журн., 1792, ч. 5, с. 18).
Вся эта система значений нашла себе довольно ясное отражение в словарях Академии Российской и в словаре 1847 г. Здесь читаем: «Действительный, ая, ое, -лен, -льна, о, пр. 1) «Имеющий полную свою силу». Действительное лекарство. 2) «Не подлежащий сомнению; точный, истинный». Это его действительные слова. Действительный тайный советник. Чин 2 класса. – Действительный статский советник. Чин 4 класса. – Действительная служба. Служба, отправляемая самым делом. – Действительный член. Член ученого общества, действительно исполняющий свои обязанности по обществу. – Действительный глагол. Грам. Глагол, обозначающий действие одного предмета на другой» (сл. 1847, 1, с. 384).
Понятно, что имя существительное действительность, образованное от действительный по типу существенный – существенность, старый – старость и т. п., воплощало однородные значения. Оно выражало отвлеченное свойство – состояние соответственно значениям прилагательного действительный. Так обстояло дело до 20–30-х годов XIX в. В словаре 1847 г. находим: «Действительность, и, с.,ж. 1) «Состояние действительного». 2) «Точность, подлинность».В действительности этого происшествия нельзя сомневаться» (там же). В журнале «Аврора» (1806, т. 2) «О сказках и романах»: «Историк заключен в границах действительности. Он порабощен, так сказать, закону истинного. Целью его есть: распространение, усовершенствование наших познаний о свете, о людях...»; «Романист, напротив того, находится вне границ настоящего – в царстве возможности» (с. 155 – Сиповский, 1903, ч. 1, с. 250).
Новое значение слова действительность распространяется в 20-х годах под влиянием расширяющегося знакомства с философией Шеллинга.
Ср. в «Дневнике» А. В. Никитенко под 1 янв. 1829 г.: «Поэтическая фантазия нередко уносит его из области нашей мертвой и горестной действительности в чистую, светлую область идей и хотя он не любит немецкой философии, но это только на словах, ибо сам того не замечая, почти во всем следует ее могучему гению» (Русск. старина, 1889, июнь, с. 596–597).
Ср. в передаче основных положений «Опытной наблюдательной и умозрительной физики» (1831) шеллингианца Д. М. Велланского: «Природа познается в духе, а дух образуется в природе: и первая представляет видимую форму, а второй изъявляет невидимую сущность одного и того же начала мира, являющегося в беспредельной своей возможности идеальным духом, а в определительной действительности – реальным телом»92.
В изложении системы Шеллинга «О новейших системах метафизики в Германии» (из Ансильона) (Вестник Европы, 1823, июль – август) слова существенность и действительность иногда употребляются параллельно как синонимы. Например, «Существенность (реальность) находится только в опытности» (там же, с. 23). «В положениях сей системы одно подлежащее [т. е. субъект. – В. В.] составляет источник всякой существенности (реальности) и достоверности». «Сей образ действования не был бы достаточным для утверждения (constater) существования и действительности (реальности) трансцендентального подлежащего...»; «... подлежащее, будучи в смысле трансцендентальном единственною существенностию (реальностию) и действием первоначальным и свободным, полагается и замечается само собою...»; «Можно было нападать надействительность (реальность) трансцендентальную своего Я, которое в положениях критической философии было только явлением (phénoméne) для собственных глаз своих, и имело существенность (реальность) токмо в таинственном сопряжении с предлежащим...»; ср.: «В Философии Натуральной... спрашивается: составляем ли мы сами действительный предмет или предлежащее, в смысле трансцендентальном сего слова» (там же, с. 26–29).
Любопытно суждение Академии Наук о языке новой Шеллингианской философии (в отзыве о книге Д. М. Велланского 12 дек. 1821 г.): «... пустословие, которым Шеллинг и его последователи старались обыкновенные и простонародные понятия соделать оригинальными и глубокомысленными...» (Русск. старина, 1901, янв. с. 11).
У Е. А. Баратынского в письме к И. Киреевскому (20 июня 1832 г.): «Что для них действительность, то для нас отвлеченность. Поэзия индивидуальная одна для нас естественна» (Татевск. сб., с. 47).
См. у Н. И. Надеждина в статье о романе Загоскина «Рославлев»: «Не таково современное положение творческого духа. Его идеал есть гармоническое равновесие элементов жизни и следовательно сама действительность: отсюда, отличительный характер его поэзии должна составлять высочайшая истина. Это не значит того, что современная поэзия должна быть рабскою копиею действительности: напротив она должна быть вольным ее воспроизведением, из недр фантазии, сдружившейся с жизнию до симпатического единства» (Телескоп, 1831, ч. 4, № 13, с. 88–89). У В. И. Даля в рассказе «Гофманская капля»: «...Она уже несколько раз, в последнее время, была поражена враждебно холодною и суровой действительностию, хотя и не видала еще железных когтей этого стоглавого чудовища...» (Даль 1897, 1, с. 234). Старик-гегельянец князь Илларион Жеребьев-Зарайский в романе П. Д. Боборыкина «Перевал» употребляет выражение: «Красота есть действительный образ». Профессор Цыбашев так анализирует ее: «Ведь это только начетчик по диалектике идеализма поймет, чтовы хотите тут сказать словом действительный в противоположность всему случайному и преходящему, недействительному» (Боборыкин 1897, т. 7, ч. 2, с. 356–357).
Действительное, действительность (das Wirkliche, die Wirklichkeit) – центральные понятия философии Гегеля. Действительность есть единство бытия и понятия, когда идея осуществилась в явлениях, а явления вполне соответствуют идее о понятиях. Пока идея существует только в своих абстрактных определениях, она не имеет действительного бытия. Конкретные факты, представляющие собою частные, преходящие понятия, также не имеют такого бытия. Только тогда, когда конкретное выражение идеи вполне соответствует ее понятию, она имеет действительное бытие. Факт, несогласный с понятием, есть призрачное существование; идея, не осуществившаяся в конкретном мире, не есть еще бытие, она не действительна. «Все, что не есть действительность, установленная самим понятием, есть преходящее бытие, внешняя случайность, мнение, не имеющее бытия, явление, неправда» (Philosophie des Rechts, Vorrede S. 22). На этом фоне и следует воспринимать афоризм, что все существующее – разумно, и все разумное существует. Ибо действительно только то, в чем можно видеть осуществившийся разум, то есть единство бытия и понятия. Неправда, преступление, насилие суть явления ничтожные, призраки, не имеющие действительности и права на существование.
Новая полоса в истории развития значений слова действительность началась в 20–30-е годы XIX в., когда оно оказалось наиболее подходящим выражением для перевода немецкого философского термина Wirklichkeit. В слове действительность ярко обозначается новое значение: «то, что реально, существует на самом деле; реальное, подлинное, истинное, бытие, какая-нибудь сфера бытия». Например, у Н. В. Станкевича в письме Т. Н. Грановскому (от 1 февраля 1840 г.) по поводу рассуждений Бакунина и Белинского о понятии «разумная действительность»: «Так как они не понимают, что такое действительность, то я думаю, что они уважают слово, сказанное Гегелем. А о действительности пусть прочтут в «Логике», что действительность в смысле непосредственности, внешнего бытия – есть случайность; что действительность, в ее истине, есть Разум, Дух» (Западники 40-х годов, с. 53).
У М. А. Бакунина в предисловии к переводу «Гимназических речей» (1837) Гегеля: «До сих пор, философия и отвлеченность, призрачность и отсутствие всякой действительности были тождественны; кто занимается философиею, тот необходимо простился с действительностью, и бродит в этом болезненном отчуждении от всякой естественной и духовной действительности, в каких-то фантастических, произвольных, небывалых мирах, или вооружается против действительного мира, и мнит, что своими призрачными силами он может разрушить его мощное существование, мнит, что в осуществлении конечных положений его конечного рассудка и конечных целей его конечного произвола, заключается все благо человечества; и не знает, бедный, что действительный мир выше его жалкой и бессильной индивидуальности, не знает, что болезнь и зло заключаются не в действительности, а в нем самом, в его собственной отвлеченности; у него нет глаз для гармонии чудного божиего мира; он не способен понять истины и блаженства действительной жизни... результатом субъективных писем Канта и Фихте было разрушение всякой объективности, всякой действительности, и погружение отвлеченного, пустого Я в самолюбивое, эгоистическое самосозерцание...».
«Да, счастие не в призраке, не в отвлеченном сне, а в живой действительности; восставать против действительности и убивать в себе всякий живой источник жизни – одно и то же; примирение с действительностью, во всех отношениях и во всех сферах жизни, есть великая задача нашего времени, и Гегель и Гете – главы этого примирения, этого возвращения из смерти в жизнь» (Белинский 1901, 4, с. 484–492).
Для В. Г. Белинского вслед за М. А. Бакуниным слово действительность в 1837–38 гг. становится центральным понятием его мировоззрения. В письме М. А. Бакунину (от 10 сент. 1836 г.) Белинский заявляет: «Так, в горниле моего духа выработалось самобытно значение великого слова действительность. Я бы сказал ложь и глупость, сказав, что я действителен и постиг действительность; но я скажу правду, сказав, что сделал новый великий шаг в том и другом... Я гляжу на действительность, столь презираемую прежде мною, и трепещу таинственным восторгом, сознавая ее разумность, видя, что из нее ничего нельзя выкинуть, и в ней ничего нельзя похулить и отвергнуть. (...) Действительность! твержу я, вставая и ложась спать, днем и ночью, – и действительность окружает меня, я чувствую ее везде и во всем, даже в себе, в той новой перемене, которая становится заметнее со дня на день. (...) Я теперь каждый день сталкиваюсь с людьми практическими, и мне уже не душно в их кругу, они уже интересны для меня объективно, и я не в тягость им. (...)
Действительность есть чудовище, вооруженное железными когтями и железными челюстями. Кто охотно не отдается ей, того она насильно схватывает и пожирает.(...) Рано или поздно, пожрет она всякого, кто живет с ней в разладе и идет ей наперекор. Чтобы освободиться от нее и, вместо ужасного чудовища, увидеть в ней источник блаженства, для этого одно средство – сознать ее.
Знание действительности состоит в каком-то инстинкте, такте, вследствие которых всякий шаг человека верен, всякое положение истинно, все отношения к людям безошибочны, не натянуты... Разумеется, кто к этому инстинктуальному проникновению присоединит сознательное, через мысль, тот вдвойне овладеет действительностью...» (Западники 40-х годов, с. 115–119).
В письме В. Г. Белинского к М. Бакунину от 12 окт. 1838 г.: «Человек, который живет чувством действительности, выше того, кто живет мыслию в призрачности (т. е. вне действительности); но человек, который живет (конкретною) мыслию в действительности, выше того, кто живет в ней только своею непосредственностию. (...)
Петр Великий, который очень был плохой философ, понимал, действительность больше и лучше, нежели Фихте. Всякий исторический деятель понимал ее лучше его. По моему мнению, если понимать действительность сознательно, так понимать ее, как понимал Гегель; но много ли так понимают ее? – Пятьдесят человек в целом свете; так неужели же все остальные – не люди?» (там же, с. 122–123).
В письме Н. В. Станкевичу (от 29 сентября – 8 октября 1839 г.): «Слово ”действительность“ сделалось для меня равнозначительно слову ”Бог“!» (там же, с. 135).
Акад. Я. К. Грот отмечает у слова действительность три значения: «1. «Существующее на самом деле, в природе; наличное бытие, существование». Это не воображение, а действительность. 2. «Точность, подлинность». Действительность документа, сделки. // (Артил.) Действительность стрельбы, «достигание снарядами цели». 3. «Сила, влияние». Толковали, что он в первый же вечер подсыпал ей в чашку чая приворотного зелья – у нас еще твердо верят в действительность подобного средства... Тург. Постоялый двор» (сл. Грота – Шахматова, 1, с. 1226–1227).
В толковании акад. Я. К. Грота не нашел отражения смысловой оттенок: «окружающая обстановка; положение, общий ход вещей». Например: в условиях современной действительности; окружающая действительность и т. п.
Статья публикуется впервые как композиция из основного текста (рукопись, по-видимому, тобольского периода, на очень старой оберточной бумаге) и более поздних фрагментов, сохранившихся в разрозненном виде на нескольких небольших листках.
К слову действительность В. В. Виноградов обращался также в своей работе об основных этапах истории русского языка. Он писал: «Интерес к общественно-политическим и социально-экономическим наукам проявляется в широком развитии и распространении соответствующего круга понятий, выражений и терминов: пролетариат, гуманность, пауперизм, действительность (вместо прежнего слова существенность) и др.» (Основные этапы истории русского языка // Русский язык в школе, 1940, № 3–4–5. [Здесь цитируется по изданию: Виноградов. Избр. труды: История рус. лит. яз., с. 57]). – М. Л.
* * *
Веселовский К. Русский философ Д. М. Велланский // Русск. старина, 1901, № 1, с. 12.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Возникнуть
В.В. Виноградов
История слов
Возникнуть
ВОЗНИКНУТЬ
Слово возникнуть – возникать относится к числу старославянизмов, глубоко вошедших в лексический строй русского языка, так как близко родственные словообразовательные элементы были в самом русском языке (ср. взникнуть–
взникать: «Хлеб градом выбило, чай ужь не взникнет» (сл. Даля 1863, 1, с. 202); но ср. также книжное: проникнуть – проникать). Этимологический состав глагола возникнуть очень прозрачен: приставка воз– выражает направление вверх или начало действия; непроизводная основа –ник– обозначает «расти, произрастать».
Во всяком случае, несомненна связь возникнуть – возникать со старославянским и древнерусским никати – никнути, употреблявшимся в значении «подниматься, произрастать, появляться из-за чего-нибудь». Например: «древо никнуще и-земли (по другому списку: растущее) (XIV в.); сад ничет и жнется трава (XIV в.); трьние ничеть (XI в.)» (Срезневский, 2, с. 450). Ср. также старославянские и древнерусские глаголы възникати, изницати и др.
Наряду с глаголом никати в значении «расти, появляться» был употребителен в старославянском и древнерусском языке глагол омоним и вместе с тем антоним никати – никнути со значением «опускаться, клониться» (ср. нем. neigen, литовск. nikti). Ср. поникати– поникнуть; приникать – приникнуть; ничати– «падать навзничь, приникать, наклоняться»; в «Слове о полку Игореве»: «Ничить трава жалощами, а древо с тугою к земли преклонилось»; ср. ничание– «поклон» и др. под.
В глаголе возникнуть – возникать уже в древнерусском языке начинает развиваться на основе значения «произрастать, показываться наружу» – переносное употребление с оттенком «происходить, обнаруживаться, появляться». Однако в самом появлении этого оттенка явно обнаруживается его тесная связь со значением «произрастать», его переносный характер. Оба эти значения доходят до XVIII в. и являются активными в высоком слоге XVIII в., причем от значения «произрастать» – намечается новый смысловой побег: «подыматься вверх, возвышаться».
У Г. Р. Державина:
Хоть славой до небес возник...
(На коварство французского возмущения)
Ср.:
Но брань ли взникнет, иль коварство.
(На новый 1797 год)
У Д. П. Горчакова в «Послании кн. С. М. Долгорукову» (начало XIX в.):
Каких не принимал к обогащенью мер
Сей из подводчиков возникший кавалер!74
У Карамзина в «Истории Государства Российского» (11): «... возникнув из ничтожности рабской до высоты самодержца». Там же: «Измена возникала, но еще не дозрела до мятежа».
У Пушкина в послании «К Жуковскому»:
И в тьме возникшие низвергнутся во тьму.
У Н. И. Греча в «Воспоминаниях юности» («Новогодник», 1839, с. 220): «Германия восстала после бедствий войны: наука, литература возникли в ней с новою силою; образовались новые школы, новые учения» (Греч 1930, с. 249). У В. И. Даля в «Похождениях Виольдамура и его Аршета»: «Виольдамур... уехал отчасти для этой же цели в губернию, надеясь возникнуть оттуда со временем неожиданной кометой» (Даль 1898, 10, с. 127).
В словаре 1847 г. в глаголе возникать – возникнуть отмечаются два значения, но основное первоначальное – «произрастать, выходить наружу» – иллюстрируется лишь церковнославянской цитатой. По-видимому, оно уже отмирало: «1) Показываться, выходить наружу. Вся земля
еяне насеется, ни прозябнет, ниже возникнет на ней
всякзлак. Второзаконие. XXIX, 23. 2) Происходить, возрождаться. Возникли раздоры, возникло сомнение».
В 30–40-х годах от глагола возникнуть было вновь произведено (когда-то существовавшее в древнерусском языке) отглагольное имя существительное возникновение75 (со значением «начало, появление, зарождение»). Оно не включено в словарь 1847 г. и, по-видимому, не было признано В. И. Далем, который не дал ему места в своем «Толковом словаре».
В «Литературных воспоминаниях» Д. В. Григоровича: «Постепенно распространяющаяся деятельность печати, возникновение с той поры множества журналов, ежедневных газет, срочных изданий всякого рода по необходимости вызвали потребность в спешной работе» (с. 173).
Около середины XIX в. в слове возникнуть глохнут и отмирают оттенки «возрастать, подыматься, возвышаться, расти, усиливаться». Значение этого глагола становится все более абстрактным. «Внутренняя форма» гаснет. Приставка воз– срастается с основой –ник– и не выделяется. Возникать – возникнуть становится книжным синонимом глагола появляться – появиться.
Статья ранее не публиковалась. Сохранилась в рукописи и одном машинописном экземпляре с авторской правкой. Рукопись состоит из 7 ветхих листков различного размера, написанных разными чернилами и карандашом. На обратной стороне одного из листков есть адрес Тобольского дошкольного педучилища. Это дает основание предполагать, что время написания заметки относится к началу 40-х гг.
Здесь печатается по машинописи, проверенной и уточненной по рукописи. – Е. К.
* * *
Шестериков С. П. Из неизданных стихотворений Д. П. Горчакова // Изв. ОРЯС АН, т. 1, кн. 1, 1928. С. 173.
См. Грот. Филол. разыскания, 1885, 2. С. 14.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Декадент, декадентство
В.В. Виноградов
История слов
Декадент, декадентство
ДЕКАДЕНТ, ДЕКАДЕНТСТВО
Термин décadent появляется во французской литературе в конце 70-х – в начале 80-х гг., когда около С. Маллармэ и П. Верлена смыкается кружок поэтов, вступивших в борьбу с парнасцами. «Это движение стало усиливаться в начале 80-х годов и получило как бы общественную санкцию, когда два талантливых поэта, Ж. Викэр и Г. Боклэр, посвятили новой поэтической школе остроумную пародию под названием ”Les Déliquescences d"Adoré Flourette, piète décadent“... В предисловии представлена была жизнь кружка ”декадентов“ с их самообожанием, преклонением перед ”единственными гениями“ Bleucotton (Verlaine) u Arsenal (Mallarmé), с их теорией красок в поэзии и с эстетическими взглядами в роде того, что современная поэзия есть ”une attaque de nerfs sur du paper“ и т. д. ... Имя ”декадентов“, данное в насмешку, принято было как вызов, и вскоре образовался целый ряд журналов, отстаивающих принципы декаданса»93 (ср. позднее «Le Décadent» Анатоля Бажю). Впрочем не все представители французской символической поэзии мирились с именем «декадентов». Так, Мореас, издавший в 1886 г. манифест символизма, протестовал против названия «декадента». В качестве антитезы литературного термина парнасцы слово декадент (сначала в форме декадан) переходит и к нам.
М. Нордау в книге «Вырождение» указывает, что французские поэты новой школы называли себя сначала гитропотами, потом декадентами и, наконец, по предложению Мореаса, символистами (Нордау 1893, с. 153–154).
Игорь Грабарь в своей «автомонографии» «Моя жизнь» вспоминает: «Нас окрестили ”декадентами“. Словечко это стало обиходным только в середине 90-х годов. Заимствованное у французов, где поэты-декаденты – décadents – противопоставляли себя парнасцам, оно впервые появилось в России в фельетоне моего брата Владимира ”Парнасцы и декаданы“, присланном из Парижа в ”Русские Ведомости“ в январе 1889 г. Несколько лет спустя тот же термин, но уже в транскрипции ”декаденты“, был повторен в печати П. Д. Боборыкиным и с тех пор привился. ”Декадентством“ стали именовать все попытки новых исканий в искусстве и литературе. Декадентством окрестили в России то, что в Париже нашло название ”L"art nouveau“ – ”новое искусство“. Термин ”декадентство“, или в переводе с французского ”упадочничество“, был достаточно расплывчат, обнимая одновременно картины Пювиса, Бенара, Врубеля, Коровина, Серова, Малявина, Сомова, скульптуру Родена и Трубецкого, гравюры Остроумовой, стихи Бодлера, Верлена, Бальмонта, Брюсова, Андрея Белого. Декадентством было все, что уклонялось в сторону от классиков в литературе, живописи и скульптуре. Не только Матиссов и Пикассо еще не было на горизонте, но и импрессионистов мы не видали ни в оригиналах, ни в репродукциях, не говоря уже о Сезанне, Гогене и Ван-Гоге» (Грабарь 1937, с. 126).
Любопытный штрих, характеризующий ту общественную атмосферу, в которой укрепляется слово «декадент», вносится В. В. Розановым в его книге «Уединенное»: «В мое время при моей жизни создались некоторые новые слова: в 1880 г. я сам себя называл ”психопатом“, смеясь и веселясь новому удачному слову. До себя я ни от кого (кажется) его не слыхал. Потом (время Шопенгауэра) многие так стали называть себя или других; потом появилось это в журналах. Теперь это бранная кличка, но первоначально это обозначало ”болезнь духа“, в роде Байрона, обозначало поэтов и философов. Вертер был ”психопат“. – Потом позднее возникло слово декадент, и тоже я был из первых... Это было раньше, чем мы оба услышали о Брюсове: А. Белый – не рождался» (Розанов 1912, с. 94–95).
В критических статьях В. В. Стасова термины декадентство, декаденты являются около середины 80-х годов. Например, в статье «Просветитель по части художества» (1897) Стасов писал: «И. Е. Репин говорит: ”Не только импрессионизм, мистицизм и символизм, так прочно сидящие в недрах искусства, имеют заслуженное право быть, но даже так называемое декадентство, это нелепое по своему названию декадентство, в будущем увенчается лаврами, я в этом глубоко убежден...“. И вслед за этим он корит русских критиков и ценителей за непризнание заслуг этих новых направлений и веяний: этим они оказываются ”отсталыми против Европы“. Но он забывает или не знает того, что ”нелепое“ название ”декадентство“ изобретено не у нас, не в России, а именно в Европе, и что не у нас, а преимущественно и всего более там восстают против нелепостей символизма, мистицизма и декадентства» (Стасов 1937, 1, с. 555).
В статье «Нищие духом» (конец 90-х годов) тот же Стасов заявлял: «Разве у нас, в России, выдуманы слова ”декадент“, ”декадентство“? Никогда. Они придуманы на Западе, и их назначение – клеймить ту секту, которая большинству людей противна, гадка и невыносима... Известный историк литературы, Эдуард Энгель, резюмируя все, что до него писано было о декадентах, восклицает: В начале 80-х годов вдруг появилась во Франции группа стихотворцев, все только юнцов, с совершенно неизвестными именами, которые вдруг запели на совершенно новые голоса... Они наполнены были мыслью: старая речь, старые формы выжили, устарели. Ни натурализма, ни реализма они не хотели знать. Вон из непоэтической действительности, куда-нибудь в облака (ins Blaue), в темноту! Поэзия не должна быть ясна. Юноши пустились в мистику... Конечно, через много лет все это декадентсткое и символическое движение провалится само собою... Но во Франции безумия литературные вызвали и безумия художественные. Все, чем щеголяли декаденты литературные, тем стали щеголять тотчас и декаденты художественные...». Далее Стасов говорит о том, что эта «”гадкая инфлюэнция“ декадентства перешла и к нам в ”Мир искусства“)» (там же, с. 579–582 и след.).
Тогда же – в конце 90-х годов – появляется и русский эквивалент декадентства – слово упадочничество. В Статье В. В. Стасова «Наши нынешние декаденты» передается мнение С. Маковского о том, что выставка «Мир искусства» не о декадентстве говорит, не об упадке, но об асцендентстве» (там же, с. 667–668).
У М. Горького в статье «Еще поэт» («Самарская газета», № 47 от 28 февраля. 1896 г.): «Затем в том же журнале (в ”Северном вестнике“ – В. В.) был помещен большой роман Г. Сологуба, представляющий собою неудачную попытку набросать картину ”декаданса“ в нашем интеллигентном обществе...». Здесь же приводятся слова Дионео (Шкловского. – В. В.) из «Одесского листка»: «Можно смеяться над растрепанной формой этих стихов, навеянной декадентством» (Горький, Несобр. лит.-крит. ст., с. 18–19).
Заметка ранее не публиковалась. Здесь печатается как композиция из фрагментов, сохранившихся на 7 разрозненных листках ветхой бумаги (чернила выцветшие). На отдельном листке рукою Н. М. Малышевой сделана приписка: «Написано, по-видимому, в Тобольске, на оберточной бумаге. (Там бумаги обычной не было). Н. М.» – М. Л.
* * *
См. статью З. Венгеровой «Поэты символисты во Франции» // Венгерова З. А. Литературные характеристики, Т. 1. СПб., 1897. С. 195, 205.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Воспитание
В.В. Виноградов
История слов
Воспитание
ВОСПИТАНИЕ
Слово воспитание представляет собою отглагольное имя существительное к воспитать. Его значения находятся в полном соответствии с значениями этого глагола. До конца XVII – начала XVIII в. глагол воспитать выражал только физические значения: «вскормить, взрастить». Только в XVIII в. – с изменением основ русской культуры – глагол воспитать приобретает переносное отвлеченное значение: «стараться об образовании, об умственном и нравственном развитии кого-нибудь».
В «Записках» Г. И. Добрынина (под 1778 г.) читаем: «Всякой приступ к просьбе производил во мне душевную революцию. Я знаю и ощутил, что это свойство самое беспокойное; но не знаю, можно ли его было исправить наставлением или просвещением». Сюда сделано примечание: «По нынешнему воспитанием, хотя воспитание и пропитание неоспоримо значит: воскормление и прокормление. Но, понеже вообще в Европе, всякой век имеет свой язык, свои нравы и свои обыкновения, для того, всякой настоящий европейский век говорит о себе, что он умнее прошедшего; почему и не легко отыскать, в котором веке в Европе был ум полутче других веков? Чему надобно учиться? и как разуметь слова своего языка, по старому или по новому?» (Русск. старина, 1871, т. 4, с. 22).
В сочинении Гр. Котошихина «О России в царствование Алексея Михайловича» (с. 17): «А на воспитание царевича или царевны, выбирают всяких чинов из жон, – жену добрую и чистую, и млеком сладостну, и здорову, и живет та жена у царицы в Верху на воспитание год».
Л. Н. Толстой в статье «Воспитание и образование» писал: «Воспитание, французское éducation, английское education, немецкое Erziehung – понятия, существующие в Европе... Немецкое определение, самое общее, будет следующее: воспитание есть образование наилучших людей, сообразно с выработанным известною эпохой идеалом человеческого совершенства». Сам Л. Толстой определяет воспитание так: «Воспитание есть принудительное, насильственное воздействие одного лица на другое с целью образовать такого человека, который нам кажется хорошим» (Л. Толстой 1912, 4, с. 83, 86, 87).
Заметка ранее не публиковалась. Печатается по рукописи, сохранившейся в архиве на 3-х небольших ветхих листках.
О слове воспитание В. В. Виноградов упоминает в книге «Язык Пушкина» (с. 383) в связи с характеристикой речи мелкопоместного дворянства: «Еще ближе к крестьянскому языку была речь мелкого провинциального дворянства. М. А. Дмитриев в ”Мелочах из запаса моей памяти“ (с. 17) писал: ”Барыни и девицы были почти все безграмотные... Собственно, о воспитании едва ли было какое понятие, потому что и слово это принимали в другом смысле. Одна из этих барынь говаривала: ”Могу сказать, что мы у нашего батюшки хорошо воспитаны: одного меду невпроед было!“» – Е. К.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Делец
В.В. Виноградов
История слов
Делец
ДЕЛЕЦ
Слово делец в современном языке обозначает: «предприимчивый человек, преследующий только практические цели (преимущественно коммерческие), погруженный всецело в практические интересы». Это слово имеет несколько пренебрежительную окраску (ср.: темный делец, биржевой делец). Это значение сложилось у слова делец не ранее 40–50-х годов XIX в. Оно было связано с ростом капитализма, с развитием промышленной буржуазии, с распространением типа буржуазных аферистов.
В письме И. С. Тургенева к М. В. Авдееву от 30-го марта1867 г.: «Больше всего занимают теперь вопросы юридические и финансовые: даже вороны на крышах трактуют о железных дорогах, и дельцы умелые большие деньги препровождают себе в карман» (Русск. старина, 1902, август, с. 285). В письме П. И. Чайковского к П. И. Юргенсону (от 29-го мая 1880 г.): «Если бракоразводное дело состоится, то необходимо будет, чтобы между ею и мной посредником был бы делец, хорошо знакомый с процедурой и которому мы оба должны довериться» (Чайковский. Переписка, 1, с. 151). В «Моих воспоминаниях» К. Головина: «Это были не только деловые люди, но прямо «дельцы» в тесном смысле слова, смотревшие на городское благоустройство с точки зрения своего личного благосостояния»94.
В русском литературном языке средневековья слово делец употреблялось в значении: «участник какого-нибудь дела, человек, имеющий отношение, касательство к какому-нибудь делу». Это значение в словаре 1847 г. признается старинным и иллюстрируется примерами из «Книжного Устава»: «А будет которой пристав кого взымет в заповедном деле явно дельца» (сл. 1867–1868, 1, с. 803). Так как слово дело особенно крепко срослось с сферой государственного управления и делопроизводства, то слово делец, по-видимому, не позднее XVII – начала XVIII в., получило еще значение: «человек, знающий законы и приказные дела». В этом значении слово делец употреблялось Карамзиным в «Истории Государства Российского». В записках кн. Ю. В. Долгорукова (1740–1830): «больше говорун, нежели делец» (Русск. старина, 1889, сентябрь, с. 510).
У И. И. Лажечникова в романе «Последний новик»: «Там показал он ему гербарий, собранный царскими трудами. Бир, восторженный ласковым обхождением государя и любовью к своему предмету, вскоре беседовал с Петром, как с равным себе ученым. – ”Вот этаких людей люблю! – говорил Петр, цалуя его в лоб: – не хвастунишка, а настоящий делец“» (Лажечников 1858, 2, с. 211). В его же романе «Басурман»: «дьяк Владимир Елизаров Гусев, делец, законник, достойный памяти потомства за сочинение ”Судебника“» (ч. 1, гл. 6). Ср. в дневнике К. Н. Лебедева (под 1865 г.): «Это был делец, юс, старый подьячий, какие все более и более сглаживаются в нашей скоропеременной администрации»95.
В словаре Грота– Шахматова: «Делец, льца. м. 1. Знающий хорошо свое дело, особ. знающий законы... около 1595 года не стало
ближняго, Великого дьяка, Андрея
Щелкалова, главного дельца России
вътеченiе двадцати пяти
лѣтъ... И. Г. Р. X. 2. *Человек исключительно практического направления в жизни, притом не особенно разборчивый в средствах для достижения своих целей. И Орлик, гетманов делец, / Его [нищего. – В. В.] приводит и выводит (Полтава)» (сл. Грота – Шахматова, 1892, вып. 2, с. 1230).
Можно сомневаться в том, что Пушкин употребил слово делец в том значении, которое приписал ему Грот, опираясь на литературное словоупотребление второй половины XIX в. У Пушкина делец – «ловкий чиновник, деловой помощник».
Заметка публикуется впервые как композиция из сохранившихся в архиве фрагментов текста на 8 разрозненных листках, написанных на разной бумаге, в разное время. – М.
Л.
* * *
Головин К. Мои воспоминания (1881–1894). Т. 2. СПб., 1910. С. 126.
Из записок сенатора К. Н. Лебедева // Русск. архив, 1911, № 6, с. 254.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Впечатление
В.В. Виноградов
История слов
Впечатление
ВПЕЧАТЛЕНИЕ
Глагол печатлеть и производные от него запечатлеть и напечатлеть вошли в словарь русского литературного языка из языка старославянского (см. Срезневский, 2, с. 924; ср. Востоков, Сл. ц-сл. яз., 4, с. 263). В глаголе запечатлеть рано обозначились переносные значения: 1) «ознаменовать, отметить, засвидетельствовать» и 2) «укрепив в уме, памяти, душе, надолго сохранить (сл. 1867–1868).
По-видимому, параллелен был путь развития и книжного глагола впечатлеть, в котором, наряду с прямым, конкретным значением «оттиснуть печать, развилось переносное значение: «внедрить, вкоренить» (там же, 1, с. 342; 2, с. 88).
В письме художника В. Л. Боровиковского к племяннику А. Я. Горловскому (от 8 апреля 1798 г.): «Разыскивая протекшую жизнь мою, собственным опытом узнал, и хотя всем человекам досталась поврежденность, но открывается оная по большей части посредством обращения с человеками, рабами порочних страстей своих. С таковыми то и я, обращаясь в незрелых моих летах, много въпечатлел в душе моей пагубных действий» (Русск. архив, № 6, с. 278–279). У А. С. Шишкова в «Рассуждении о старом и новом слоге» (1813) среди цитат из Карамзина и его подражателей выражение: «Он (слог) впечатлевает все свои описания, и всякая черта жива, плодотворна» (с. 186). Ср. также глагол впечатлеться: «Через несколько недель получил я ответ – он впечатлелся навсегда в моем сердце» (Н. Карамзин. Письма Русск. путеш. // Моск. Журнал, 8, с. 92). От глагола впечатлеть произведено имя существительное впечатление, которое еще до начала XIX в. сохраняло свое первоначальное, конкретное значение: «наложение печати» и «оттиск, отпечаток, оставляемый печатью». Например, у Пушкина в стихотворении «Сожженное письмо»:
Уж перстня верного утратя впечатленье,
Растопленный сургуч кипит.
Но ср. также:
В те дни, когда мне были новы
Все впечатленья бытия...
(Демон)
Слово впечатление послужило формой выражения значений латинского impressioв научном языке конца XVII – начала XVIII вв. А это облегчило сближение слова впечатление с французским impression. Ср. у Н. И. Греча в «Записках о моей жизни»: «Однажды в каком-то немецком сборнике нашел я описание солнечной системы, солнца, планет, неподвижных звезд. Это меня чрезвычайно заняло, и я, для лучшего впечатления этих предметов в памяти, вздумал перевести всю статью на русский язык» (с. 167).
Так, в русском литературном языке начала XVIII в. слово впечатление сперва приобретает значение «образ, отражение, след, оставляемый в сознании человека окружающими предметами, лицами, событиями», а затем, во второй половине XVIII в., развиваются в нем под влиянием французского impression значения «воздействие, влияние, эффект; вызываемое кем-нибудь мнение, представление, оценка, отпечаток в сознании». Например, сделать впечатление, оставить впечатление, faire grande impression sur quelqu"un.
Ср. у А. С. Шишкова в пародическом письме карамзиниста: «Естьли же вы сего не почувствуете, естьли эфирное это пламя не сделает никакого впечатления на симпатию души вашей, то надобно вас оставить без внимания» (Шишков, Рассужд. о ст. и нов. слоге, с. 433).
Для выражения понятий, связанных с французским impressionnable и impressionnabilité, в русском литературном языке 30–40-х годов возникают слова впечатлительный, т. е. «способный легко и быстро воспринимать впечатления, глубоко поддаваться им, очень восприимчивый» – и впечатлительность, т. е. «способность легко и быстро воспринимать впечатления и остро реагировать на них».
Например, у Аполлона Григорьева в «Моих литературных и нравственных скитальчествах» (с. 39): «Мрачность ли этих домов с их ушедшим внутрь и все-таки притязательным дворянским честолюбием подействовала сразу на мое впечатлительное воображение»; «Дядя – впечатлительный головою до всяческого вольнодумства» (там же, с. 69). У П. И. Голубева в «Записках петербургского чиновника старого времени»: «...Всеми успехами по службе и счастьем в жизни я считаю себя обязанным знакомству моему с Андреем Ивановичем и его чрезвычайно впечатлительным со мною разговором» (Русск. архив, 1896, № 4, с. 538).
Статья ранее не публиковалась. Здесь печатается по рукописи, сохранившейся на 7 ветхих, небольшого формата листках, написанных в разное время, на разной бумаге, разными чернилами. В архиве В. В. Виноградова сохранился листок, непосредственно относящийся к данной публикации. Вот его содержание: «Л. Н. Толстой в своих педагогических статьях доказывал полную невозможность адекватного выражения значения какого-нибудь слова другим словом того же языка. Семантическая структура слова индивидуальна, неповторима. Истолкование значений слова обычно опирается или на метод синонимической подстановки, игнорирующий тонкие смысловые различия, или на приблизительное описание некоторых признаков значения и употребления слова. ”Объяснение смысла слова и речи, – писал Л. Н. Толстой, – совершенно невозможно даже для талантливого учителя, не говоря уже о столь любимых бездарными учителями объяснениях, что сонмище есть некий малый синедрион, и т. п. Объясняя какое бы то ни было слово, хоть, например, слово впечатление, вы или вставляете на место объясняемого другое, столько же непонятное слово или целый ряд слов, связь которых столь же непонятна, как и само слово“» (Толстой Л. Н. Полн. собр. соч., 1912, 4, с. 200).
Замечания о словах впечатлительный, впечатлительность встречаются и в других работах В. В. Виноградова:
«В русской литературеXIX в. обогащение национальной сокровищницы языковых средств происходило самыми разнообразными способами. Возникают новые слова и обороты, расширяющие и обогащающие состав языка (например, творчество, содержательный, мракобесие, впечатлительный, разновидность, мировоззрение, самодеятельность, причинность, суть в значении имени существительного, крепостник, крепостничество, собственник и т. д.)» (Великий Русск. язык, с. 137).
«Во второй половине XIX – начале XX в. нормы литературного интеллигентского языка определяются влиянием журнально-публицистической, газетной и научно-популярной речи. Русский язык становится способным к самостоятельному выражению сложных научных и философских понятий – без посредства иностранных заимствований... Словарь русского языка обогащается множеством отвлеченных выражений и понятий в соответствии с ростом общественного самосознания, например, к середине XIX в. относится образование таких слов: бесправие, бесправный, крепостник, крепостничество, собственник, самодеятельность, самообладание, самоуправление, направление, содержательный, бессодержательность, впечатлительный, впечатлительность, выразительный, среда (общественная) и нек. др.» (Основные этапы истории русского языка // Виноградов. Избр. тр.: История Русск. языка, с. 197–198). – Е. К.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3