Похерить
В.В. Виноградов
История слов
Похерить
ПОХЕРИТЬ
Многие слова, произведенные от церковнославянских основ или вообще церковнославянских морфологических элементов, структурно и семантически настолько удалились от них, что смысловая связь может быть восстановлена лишь этимологическими исследованиями. Иногда здесь остро дают себя знать и функциональные сдвиги в значении слов. К функциональной семантике слова относятся те процессы изменения значений слов, которые обусловлены не смещением фразеологических контекстов их употребления, не внутренними сдвигами в семантическом строе языка, а переосмыслением или новым функциональным соотношением самих предметов, обозначаемых словами, новым номинативным применением слов, обусловленным вновь открытой связью вещей. В этом функциональном аспекте, например, интересно проследить за расширением и изменением значений таких слов, которые возникли, как условные обозначения букв славянского алфавита.
По указанию Бернекера, приводящего устное сообщение Абихта, название церковнославянской буквы Х – «хер» представляет собою условное сокращение или вернее: первую звуковую часть слова херовим или херувим (греч. χερουβίμ; Е. Веrneker. В. I, s. 387). Очевидно, именно этим словом (в его написании и звучании) иллюстрировалось значение буквы Х – при обучении церковно-славянской азбуке. Именно от этого слова хер произведен глагол херить (ср. выхерить, похерить, захерить) – «перечеркивать крестом наподобие буквы хер». Ср. захерить в пьесе А. Н. Островского «Сердце – не камень»: «Возьми бумажку-то!... Захерь, всю
захерь!» (д. 1, явл. 4).
Глагол херить образовался в школьном и затем в профессионально-деловом, канцелярском языке. Он представляет собою отыменное образование (от слова хер). Хер – имя буквы х в церковно-славянском алфавите295. В словаре 1847 г. слово хѣр определялось, как «название одной из придыхательных букв русского алфавита, в славянской азбуке 24, а в русской 22; в счете церковном Х значит 600» (сл. 1867–1868, 4, с. 874). Но уже в средневековом русском языке (однако, едва ли ранее XIII–XIV в.) слово хер получило значение условного знака в виде креста. Ср. в межевой грамоте начала XVI в.: «а на пеньѣ признака два хера на кресты» (Обнорский, с. 35). Отсюда и возникает глагол херить (ср. захерить, похерить) с значением: «уничтожать или отмечать что-нибудь... изображением креста или хера, перечеркивать, зачеркивать» (см. сл. 1867–1868, 4, с. 874). Ср. в «Соборянах» Н. С. Лескова (в речи дьякона Ахиллы): «...Владыка решение консисторское о назначении следствия насчет проповеди синим хером перечеркнули и все тем негласно успокоили, что назначили отца Савелия к причетнической при архиерейском доме должности» (1957, 4, с. 239–240). Понятно, что в «Материалах» Срезневского глагола хѣрити не указано.
По-видимому, как канцелярски-деловые слова глаголы херить и похерить имели широкое хождение в русском языке XVII–XVIII в. Ср. в словарях Академии Российской: «Похерить – вымарать, исключить что из написанного. Похерить имя чье в списке» (ч. 5, с. 103). Но в средний стиль художественной литературы эти выражения не входили.
Из значения – «зачеркивать – перечеркивать, отмечать знаком креста наподобие буквы X» – в глаголе херить – (при форме сов. вида похерить) легко развивается оттенок: «уничтожать, ликвидировать». Это расширение объема значения слова херить – похерить наметилось в разговорно-чиновничьем, служилом диалекте – еще давно – не позднее XVIII в. Но этот оттенок значения особенно резко выступил в русском литературном языке с 30–40 гг. XIX в., когда слово похерить было допущено и в стили художественно-повествовательной литературы. У И. С. Тургенева в повести «Клара Милич»: «Наконец, это ему все надоело – и он решился, как говорится, ”взять на себя“ и похерить всю эту историю, так как она несомненно мешала его занятиям и нарушала его покой» (гл. 8). У Н. С. Лескова в очерке «В Москве»: «Какая свиньища однако же этот Розанов: его тоже непременно нужно будет похерить».
У А. Толстого в «Дон-Жуане» (в речи Сатаны):
Беда все отрицать! В иное надо верить,
Не то пришлось бы, чорт возьми,
Мне самого себя похерить!
Заметка ранее не публиковалась. В архиве сохранилась машинопись с авторской правкой. Печатается по машинописи с внесением ряда необходимых уточнений и поправок.
В статье «Словообразование в его отношении к грамматике и лексикологии (на материале русского и родственных языков)» В. В. Виноградов пишет: «Для нас особенно интересно образование буквы хер от херувим. В азбучной молитве: ”Хер-овъску ми мысль и умъ даждь“» и далее: «Общеизвестно, что в русском языке от названия буквы хер произошел глагол похерить» (Избр. тр.: Исслед. по русск. грамматике, с. 220). В «Очерках по истории русск. лит. яз.» цитируется приведенный Гротом перечень простонародных слов в стихотворениях Державина: «...ср. просторечные слова в языке Державина: растобары, шлендать, перехерять, тазать, шашни, пошва, гам, гамить, дутик,(все дутики, все краснощеки, т. 2, с. 611), кубарить, кутерьма (и нимф прекрасных кутерьма, т. 2, с. 611), в
назолу(смеясь мне девушки в назолу, т. 2, с. 256), ненароком, озетить(озетяягницусмиренну, т. 2, с. 456), пхнуть (он сильны орды пхнул ногою, ”На взятие Измаила“, строфа 22), стеребить(стеребиликожу львину, т. 2, с. 181), схрапнуть, чобот(чобото
чоботстучите, ”Любителю художеств“, строфа 12) и мн. др. под.)» (Очерки, с. 141). – В. П.
* * *
Ягич И. В. Рассуждения югославянской и русской старины о церковно-славянском языке // Исследования по русскому языку, т. 1, СПб., 1888. С. 606.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Почва
В.В. Виноградов
История слов
Почва
ПОЧВА
Слово почва этимологически родственно слову подошва. Согласно объяснению А. А. Потебни296, почва образовалось из подъшьва после утраты редуцированных звуков и вызванной этим процессом ассимиляции групп согласных, т. е. приблизительно в XIV–XV вв.
Как известно, в областных русских диалектах широко распространена и форма пошва из потшва (очевидно, там, где ш рано отвердело).
Этимология, предложенная Потебней, принимается большинством ученых, например А. Л. Погодиным (Следы корней, с. 202, примеч.), А. Преображенским (2, с. 118), Л. А. Булаховским (Ист. ком., с. 104)297, А. А. Шахматовым298 и Л. Л. Васильевым. Л. Л. Васильев, допуская возможность в древнерусском языке исчезновения подряд двух глухих, ссылается на образование почва из подъшьва Он писал: «...там, где стечение согласных было удобно, могло происходить выпадение даже подряд двух ъ, ь: такое исчезновение, например, я вижу в слове почва, которое позволительно сближать с подошва (эти слова сближал и А. Потебня). Для такого сближения дают основание говоры, в которых почва употребляется в значении подошва (см. Куликовский. Сл. олонецкого наречия (1898 г.): Пóчва (Крг.) – толстая кожа, употребляемая для подошв, подошва). В памятниках пропуск ъ и ь встречается; см., напр., Книгу о Ратном Строении, с. 201 об.: под"шву. Пропуск здесь происходил от того, что звук т (из д перед ч), привычный для русского языка в сочетании с другими согласными (чваниться и т. п.)» (К характеристике сильно-акающих говоров // РФВ, 1907, № 4, с. 259; ср. его же: Одно соображение в защиту написаний ьрь, ьръ, ъръ, ълъ древнерусских памятников, как действительных отражений второго полногласия. – ЖМНП, ч. 22, 1909, август, с. 308). Верность гипотезы Потебни подтверждается и показаниями родственных славянских языков, и древних памятников русского языка, и тесной семантической связью, еще не вполне разорвавшейся в народных говорах, между историей слов почва и подошва. В самом деле, слово почва в некоторых областных крестьянских говорах русского языка, например, олонецких, и до сих пор сохраняет старинное значение: «подошва».
Слово подъшьва в языке древнерусской письменности выражало два основных значения: 1) нижняя часть обуви, имеющая форму ступни, испод обуви (как определяет И. И. Срезневский), нижняя часть ступни; 2) фундамент, основание. Например, в Копенгагенском сборнике XVII в.: «Пожгло не токмо что полаты, но и подшву каменую» (Срезневский, 2, с. 1071–1072). Эти значения сохраняются в слове подошва и до настоящего времени, особенно в профессиональных диалектах. В «Словаре Академии Российской» значения слова подошва определяются так: 1) исподняя часть ступни у человека, простирающаяся от пальцев до запяток, низ обуви; 2) толстая кожа, подшиваемая к низу обуви. Подошвы у сапоговпротоптались; 3) самый низ, основание чего. Подошва горы, стены, башни. Срыть дом до подошвы (сл. АР 1806–1822, 4, с. 1311).
Ср. у Е. В. Барсова в «Причитаньях Северного края» (ч. 1. М., 1872, с. 285): «До подошвы оны [мироеды] всех да разоряют».
В академическом словаре1847 г. к этим трем значениям присоединяется четвертое – архитектурное: «Две верхние точки над опорами, где упираются оба конца линии свода» (сл. 1847, 3, с. 268). Очевидно, это специальное значение сложилось лишь в конце XVIII – в начале XIX в.
Слово почва, отделившись от слова подошва (в силу фонетических отличий и связанной с ними морфологической неразложимости), естественно, должно было развить в разных диалектах, а затем и в литературном языке иные значения. По-видимому, первоначальные значения – «подшиваемая нижняя часть обуви, имеющая форму ступни» и «нижняя часть ступни» – сохраняются в слове почва лишь в областных говорах. Отсюда на основе метонимического переноса развилось значение: «низ, основание, то, на чем стоит нога; верхний слой земли».
В русском литературном языкеXVIII в. считалась более нормальной и, во всяком случае, была более распространенной форма пошва, чем почва. По крайней мере, в «Словаре Академии Российской» находим: «Пошва и почва, вы, с. ж. 1 скл. Материк. Дорыться до почвы» (сл. АР 1806–1822, ч. 5, с. 115).
У И. Н. Болтина в «Примечаниях на Леклерка» (1, с. 549): «...отдаление от средоточия Государства, пошва неплодная, климат суровый, местоположение низкое и болотное...» (И. Болтин. Примечания на историю древния и нынешния России г. Леклерка, сочиненные генерал-майором Иваном Болтиным. [б, м.], 1788, 1, с. 549).
У Г. Р. Державина употребление формы пошва обычно:
В тот миг, как с пошвы до конька
И около, презренным взглядом,
Мое строение слегка
С своим обозревая рядом,
Ты... мнишь...
(Ко второму соседу)299.
Ср.:
Быть может, горы провалятся,
На пошве их моря явятся
Для созерцанья новых звезд.
(На новый 1798 год).
В той же диалектной оболочке пошва встречается и в литературном языке первой четверти XIX в., например у П. А. Вяземского. «Мои слова – зерна: – пишет он А. И. Тургеневу 20 января 1821 г. – сами собою ничего не значат, но, вверенные пошве производительной, они могут приготовить богатую жатву. Ты – пошва хорошая ли? Ты можешь хорошо зачать (concevoir), я знаю; но не слишком ли осторожная, не слишком ли ты обдумывающая пошва?» (Остаф. архив, с. 143–144).
Более живучим в слове почва оказалось значение «низ, основание, фундамент». Это значение сохраняется не только в народных диалектах, но и в специальных, технических языках. Оно отмечалось «Словарем церковнославянского и русского языка» 1847 г. Пример: «почва россыпей» (сл. 1847, 3, с. 413).
В связи с этим значением находятся и другие профессионально-технические значения слова почва, оформившиеся к XVIII в. Они так описываются академическим словарем 1847 г.: «В горном и заводском производствах: а) нижняя часть всякой горизонтальной выработки; б) чугунная доска под пестами толчеи, похзоль; в) пол плавиленной печи; г) пол плавильни» (там же, с. 413).
В современном языке сюда же примыкает геологическое значение: «порода, на которой залегает полезное ископаемое» (Ушаков, 3, с. 673).
По-видимому, на основе значения «низ, основание, фундамент» складывается не позднее XVII в. значение: «грунт, твердая земля, поверхность земли, верхний слой земной коры».
В XVIII в. сюда же примыкает научное значение, выработанное в геогнозии: «система формаций известной древности» (почва меловая, каменноугольная), «тот или иной состав, то или иное качество верхнего слоя земной коры в той или иной местности» (глинистая почва, черноземная почва и т. п.).
В языке Пушкина слово почва отмечено лишь в «Анчаре»:
В пустыне чахлой и скупой,
На почве, зноем раскаленной,
Анчар, как грозный часовой,
Стоит – один во всей вселенной.
В40–50-х годах XIX в. происходит новый семантический скачок в истории значений слова почва. Оно сближается с французским terrain. Под влиянием французского переносного словоупотребления складывается новая фразеология: нащупать почву – tâter un terrain, зондировать почву – sonder un terrain, найти (подходящую) почву – trouver un terrain, не
терять почвы (под ногами) – ne pas perdre un terrain, на почве чего-нибудь – sur le terrain, иметь под собой твердую почву, создать благоприятную почву и т. п. Ср. у К. С. Станиславского: «Мы не умели создавать в своей душе благоприятную почву для сверхсознания» (Станиславский, с. 387).
В слове почва, отчасти на основе его старого значения – «основание, фундамент», отчасти на основе семантических толчков, идущих от французского языка, развивается фразеологически связанное переносное значение – «опора, основа, то, на чем можно утвердиться».
Например, у Н. Г. Чернышевского в «Очерках гоголевского периода русской литературы»: «То, что не имеет корней в почве жизни, остается вяло и бледно, не только не приобретает исторического значения, но и само по себе, без отношения к действию на общество, бывает ничтожно» (Чернышевский, 1906, 2, с. 272). В письме В. П. Боткина И. С. Тургеневу от 17 ноября 1865 г.: «Верно без почвы никакое литературное произведение не будет удачно: я разумею без сознательно твердой почвы... Ведь дар поэзии дан тебе русскою почвою...» (Боткин, Тургенев, с. 230–231). У Ф. М. Достоевского в статье «Г-бов и вопрос об искусстве» (1861): «Вся почва, вся действительность выхвачена у вас из-под ног». У И. С. Тургенева в «Рудине»: «Строить я никогда ничего не умел; да и мудрено, брат, строить, когда и почвы-то под ногами нету, когда самому приходится собственный свой фундамент создавать!». У Достоевского в «Скверном анекдоте»: «...он терялся, он чувствовал, что ему неловко, ужасно неловко, что почва ускользает из-под его ног, что он куда-то зашел и не может выйти, точно в потемках»; у него же в «Идиоте»: «Кто почвы под собой не имеет, тот и Бога не имеет». У Салтыкова-Щедрина: «Почва колебалась под ногами; завтрашний день представлялся загадкою...» («Круглый год», 1 мая). У Данилевского в романе «Девятый вал»: «Экзамены были на носу... ”Подготовлю почву, – думал он: там и за экзамены“». У П. Боборыкина в рассказе «Прошло»: «Когда почва была подготовлена, она очутилась в его объятиях». У Б. Марковича в произведении «Марина из Алого-Рога» (гл. 8): «Марина чувствовала, что у нее уходит почва под ногами, что она приходит к заключениям совершенно противоположным тому, что она до сих пор почитала реальною истиной, и... говорила себе..., что она изменяет своим убеждениям!..». Ср. у Н. И. Пирогова в «Дневнике старого врача»: «Такому органическому (мозговому) уму, как наш, конечно, трудно себе вообразить другой, да еще высший ум без органической почвы» (Пирогов Н., 2, с. 26). У К. С. Станиславского: «Что было неясно, стало ясным; что было без почвы, получило ее...»; у него же: «Девственная, нетронутая почва молодежи воспринимает все, что ни посеешь ей в душу...» (Станиславский, с. 198 и 618).
В 50–60-х годах в кругах «молодой редакции Москвитянина», а затем в кружке Ап. Григорьева, Ф. М. Достоевского и Н. Н. Страхова слово почва приобретает значение: «родная национальная среда, глубоко народная основа жизни». Ср. почвенник, почвенничество. У Н. Г. Помяловского в романе «Молотов» (1861): «Среда?.. заела?.. Новые пустые слова. Я просто продукт своей почвы...».
У А. К. Толстого в стихотворении «Поток-богатырь»:
Тут все подняли крик, словно дернул их бес,
Угрожают Потоку бедою.
Слышно: почва, гуманность, коммуна, прогресс,
И что кто-то заеден средою.
У Ф. М. Достоевского в «Записках из подполья»(1864, ч. 1, гл. 1): «Я вас прошу, господа, прислушайтесь когда-нибудь к стонам образованного человека девятнадцатого столетия, страдающего зубами, ...когда он начинает уже не так стонать, как в первый день стонал... а так, как человек тронутый развитием и европейской цивилизацией стонет, как человек «отрешившийся от почвы и от народных начал», как теперь выражаются». В «Зимних заметках о летних впечатлениях» (гл. 3): «Зато как же мы теперь самоуверенны в своем цивилизаторском призвании, как свысока решаем вопросы, да еще какие вопросы-то: почвы нет, народа нет...». У Достоевского там же: «прежде всего нужна натура, потом наука, потом жизнь самостоятельная, почвенная, нестесненная и вера в свои собственные, национальные силы». У Достоевского в «Дневнике писателя» (1880): «Он [Пушкин] первый (именно первый, а до него никто) дал нам художественные типы красоты русской, вышедшей прямо из духа русского, обретавшейся в народной правде, в почве нашей, и им в ней отысканные».
Слово беспочвенный в современном русском языке означает: «необоснованный, не имеющий под собой никакой почвы, никакой опоры». Например, беспочвенный замысел, беспочвенная гипотеза, беспочвенная надежда.
Это слово возникло в русском литературном языке не ранее50–60-х годов XIX в., когда сформировались и вполне определились переносные значения слова почва: 1) «опора, основа», 2) «глубоко народная основа жизни, родная национальная среда». Например, у Н. С. Лескова в «Загадочном человеке» (гл. 3): «...он сам родился в Польше, стране, подвластной России и ненавидящей ее, – какое, в самом деле, могло быть отечество у такого, так сказать, беспочвенного гостя земли?».
Опубликовано в сборнике «Этимология (Исследования по русскому и другим языкам)» (М., 1963) вместе со статьями по истории слов письмоносец, светоч, плюгавый, поединок, предвзятый, предумышленный, представитель, царедворец под общим названием «Истоико-этимологические заметки». В архиве сохранилась рукопись на 15 пронумерованных ветхих листках, а также выписки на отдельных листках, не вошедшие в опубликованный текст. Здесь печатается по оттиску, сверенному и уточненному по рукописи с добавлением цитат, сохранившихся в выписках, а также с внесением ряда необходимых поправок и уточнений.
К слову почва В. В. Виноградов обращался в брошюре «О трудах И. В. Сталина по вопросу языкознания» (М., 1951): «Так в составе современного русского основного словарного фонда выделяется общеславянская лексика, характеризующая и отражающая родство русского языка с другими славянскими языками. К этой общеславянской лексике, естественно, примыкает лексика восточнославянская, роднящая русский язык с украинским и белорусским, а также многочисленный круг слов, известных только в русском языке, например, бросать, вилять, вихрь, вор, веха, деревня, итог, крыса, лапша, лезвие, лошадь, улыбаться, перила, почва и пр.» (с. 63). – Е.
К.
* * *
А. А. Потебня. К истории звуков русского языка, IV. Этимологические и другие заметки. Варшава, 1883, С. 82.
Л. А. Булаховский предполагает, что первоначально соответствующее образование звучало подъшьвь, откуда подшевь и затем почевь, а в косвенных падежах – подошви (ср. чеш. диал. počev, род. пад. ед. роčvu и роčvа, роčvy).
А. А. Шахматов писал: «При подъшьва, откуда подошва, существовало исконно подшьва, ср. в подшву. Устюж. 1554, № 3, совр. великор. почва» (Очерк древн. периода, вып. 11, ч. 1, С. 248).
См.: Потебня. Из зап. по Русск. грамматике, 1–2. Введение, С. 16.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Пошлый
В.В. Виноградов
История слов
Пошлый
ПОШЛЫЙ
В истории некоторых слов отражается смена основных культурных эпох русской истории. В экспрессии слова бывает запечатлена оценка старого, отживающего историко-бытового уклада и мировоззрения.
Слово пошлый – чисто русское, народное слово. Оно представляет собою отглагольное прилагательное, точнее: причастие от глагола пойти (ср. выражение «пошло» – «ведется исстари»), превратившееся в имя прилагательное. Это слово идет из до-письменной древности. В русских памятниках делового языка, в актах и грамотах до XVII в. оно употребляется в значениях: 1) «исстари ведущийся, старинный, исконный»; «искони принадлежащий»; 2) «прежний, обычный» (ср. значение слова пошлина в древнерусском языке: 1) «исстаринный, исконный обычай», ...ходити по пошлинѣ, како пошло исперва, Дог. гр. Новгорода с Яр. Ярослав. 1264–1265 г. А онъ васъ вѣдаетъ и судитъ по старои пошлинѣ.
Жал. гр. в. кн. Ив. Вас. Судим. 1499. 2) «исконные права»; 3) «обычная дань, налог»: Пошьлинасудовая или судьная, пошьлина торговая и т. п.) (Срезневский, 2, с. 1333–1335). Например, в Дог. грам. Дм. Ив. 1381 г.: «А мыты ны держати давныи пошлыи, а непошлыхъ мытовъ и пошлинъ не замышляти». В Жалов. гр. Тол. мон. около 1400 г.: «Пожаловалъ есми... деревнею Куколцинымъ и съ лѣсомъ и съ пожнями, куды топоръ ходилъ, куды коса ходила, съ пошлою землею, что къ неи из старины тянуло». В Дог. гр. Новг. и Казани (1470–1471 г.): «А намѣстнику твоему судити съ посадникомъ во владычнѣ дворѣ на пошломъ мѣстѣ» (там же, 2, с. 1336).
В конце XVII в. – начале XVIII в. – в связи с переоценкой старины, древнерусских традиций слово пошлый приобретает отрицательный оттенок. В нем складывается новое значение: «низкий качеством, весьма обыкновенный, маловажный». В. К. Тредиаковский доносил в своем рапорте: «Здешние семинаристы имеют пошлые познания в латинском языке». А. А. Потебня указывал: «Современн. литературн. русск. пошлый значит «тривияльный, постыло-обычный»; слово это знаменует разрыв общества с допетровским преданием, ибо в старинном языке до XVII века включительно пошлое – «то, что пошлó, повелось, а потому входящее в нормальный строй жизни, освященное ею, освященное и в этом смысле безупречное»...» (Потебня, Из зап. по русск. грам., ч. 1–2, с. 238).
С. М. Соловьев в своем очерке «Писатели русской истории XVIII века» заметил: «...в первой половине XVIII века борьба с невежеством, злоупотреблениями и предрассудками, которые прикрывались именем старины, естественно производила вражду, презрение к этой старине в приверженцах нового порядка вещей; они считали себя детьми света, воссиявшего для России с начала XVIII века, что прежде, – то было мрак, от которого нужно как можно более удаляться» (Соловьев, 1901, с. 1372–1373).
Показательно, что в словарях Академии Российской слово пошлый было опущено, хотя помещены слова – пошлина, пошлинник, пошлинный. В слове пошлина отмечено лишь одно значение: «Денежный оклад, собираемый в казну с товаров и с других вещей. Собирать, платить, наложить пошлину» (сл. АР 1822, 4, с. 116). Однако в конце XVIII – в начале XIX в. слово пошлый возрождается к жизни и получает широкое употребление.
В словаре 1847 г. слово пошлый определяется так: «1) «низкий качеством, весьма обыкновенный, маловажный». Пошлая живопись на картине обличает младенчество искусства. 2) «низкий, простоватый». Пошлые речи. 3) Стар. «бывший издавна в обычае, или в употреблении». А ездоки ездят не пошлою дорогою. Акты Археогр. Экспед. I. 46. 4) Стар. «стародавный, исконный, принадлежащий издавна кому-либо». И люди мои пошлые,...а те люди детям моим по половинам. Акты Юр. 432. – Пошлый дурак. То же, что набитый или совершенный дурак» (сл. 1847, 3, с. 416).
Оживление слова пошлый и широкое его распространение в стилях русского литературного языка с начала XIX в. было вызвано интересом к русской истории, к старинной письменности и ее языку. Ср. у П. А. Вяземского: «Жуковский, который часто любит облекать поэтическую мысль выражением шуточным и удачно-пошлым, прозвал ее [Россети. – В. В.] небесным дьяволенком». «Обыкновенно женщины худо понимают плоскости и пошлости; она понимала их и радовалась им, разумеется, когда они были не плоско-плоски и не пошло-пошлы» (Вяземский, 1883, 8, с. 233, 234). Так к имени прилагательному пошлый образовано отвлеченное существительное с суффиксом -ость: пошлость. Ср. свидетельство Н. В. Гоголя о Пушкине: «Он [Пушкин. – В. В.] мне говорил всегда, что еще ни у одного писателя не было этого дара выставлять так ярко пошлость жизни, уметь очертить в такой силе пошлость пошлого человека... Вот мое главное свойство, одному мне принадлежащее...» (Гоголь, 1952, 8, с. 292). Ср. у Н. А. Некрасова:
Средь лицемерных наших дел
И всякой пошлости и прозы
Одни я в мире подсмотрел
Святые, искренние слезы –
То слезы бедных матерей!
(Внимая ужасам войны...)
Пошлость обозначает не только свойство пошлого, но и пошлый быт, пошлый поступок, пошлые выражения, замечания. Экспрессивная окраска слов пошлый, пошлость становится к середине XIX в. все более резкой. В. И. Даль в своем словаре, указав старинные значения слова пошлый – в соответствии с словарем 1847 года, так характеризует современные, т. е. свойственные русскому языку 50–60-х годов, значения слова пошлый: «ныне: «избитый, общеизвестный» и «надокучивший, вышедший из обычая»; «неприличный, почитаемый грубым, простым, низким, подлым, площадным»; «вульгарный, тривиальный». Эти пошлые романы надоели. Пошлые шутки или речи» (сл. Даля, 1882, 3, с. 386). Вместе с тем, В. И. Даль подчеркивает, что в народно-областных русских говорах еще продолжает развиваться и эволюционировать древнерусская система значений: «Пошлый парень, пошлая девка мск. -вер. «дошлый, зрелый, возмужалый, во всех годах"».
Любопытно, что слово пошлый в силу своей яркой экспрессивности – обрастает около середины XIX в. семьей производных: пошляк, пошлячка, пошлянка, пошлятина, глаголы пошлеть, испошлиться, опошлиться. Все эти слова регистрируются Далем (сл. Даля, 1882, 3, с. 386 и сл.) (ср. у Тургенева – пошлец).
В русском литературном языке второй половиныXIX и начала XX века продолжают обостряться и определяются эти же значения и оттенки слова пошлый. В словаре Д. Н. Ушакова слово пошлый толкуется так: «Заурядный, низкопробный в духовном, нравственном отношении, чуждый высших интересов и запросов».П. человек. Пошлая среда. Пошлые вкусы. // «Безвкусно-грубый, избитый, тривиальный.» П. комплимент. П. анекдот. Пошлая песенка. П. роман. (Ушаков, 3, с. 685).
Опубликовано вместе с этюдами о словах «Завиральный», «Неудачник», «Крепостник» и «Гвоздь (гвоздь чего-нибудь: гвоздь сезона, гвоздь выставки и т. п.)», под общим названием «Из истории русской литературной лексики» (Уч. зап. МГПИ им. В. И. Ленина, т. 42. Кафедра рус. яз. М., 1947).
В архиве сохранилась рукопись на 6 листках ветхой бумаги и старая машинописная копия (4 стр.) с авторской правкой и добавлениями, сделанными автором после публикации. На отдельном листке сохранилась приписка В. В. Виноградова: «Пошлец (у Чернышевского, Полн. собр. соч., т. 3, 166)». В архиве обнаружен отсутствующий в машинописи и не вошедший в указанную публикацию авторский рукописный текст, представляющий собой продолжение статьи о слове пошлый (начинается словами «Пошлость обозначает не только свойство пошлого»). Этот текст, а также другие авторские добавления и поправки в машинописи внесены в публикуемый текст.
О слове пошлый В. В. Виноградов пишет в статье «Язык Гоголя и его значение в истории русского языка»: «Пошлый – это в языке 30–40-х годов – синоним слов ”обыкновенный“, ”банальный до избитости“» (Материалы и исследования по истории русского литературного языка, т. 3. 1953, с. 25). Это слово В. В. Виноградов упоминает также в своей книге «Русский язык» в связи с вопросом о суффиксальном образовании качественных прилагательных: «Более пеструю и смешанную картину соотношения и взаимодействия качественных и глагольных оттенков представляет обширная и производительная группа отглагольных прилагательных на -лый. Суффикс -л-, родственный глагольному суффиксу -л- в форме прошедшего времени, в этих формах обособился от системы глагола (ср. историю слов пошлый, дошлый, взрослый, рослый, смелый, гнилой, зрелый и т. п.)» (Русский язык. Грамматическое учение о слове. 1972. С. 179–180). – М. Л.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Право
В.В. Виноградов
История слов
Право
ПРАВО
История многих слов и понятий связана с историей международного общения культур и языков. Такие слова, как право, можно изучать лишь на фоне истории слов греч. ε θύτης, δικαιοσύνη, лат. jus, немец. Recht, польск. prawo, чешск. pravó.
Слово право в значениях: 1) Законы, право и 2) свобода действия, власть – отмечено акад. И. И. Срезневским в актовых памятниках XIV–XV вв., относящихся к Южной и Юго-западной Руси. Например, в Жал. грам. Под. кн. 1375 г.: Тыѣ люди далъ есмъ имъ со всѣмъ правомъ; в Западнорусской Жал. гр. 1388 г.:... хрестьянинъ... маетъ быти каранъ подлугъ права нашое земли; там же: подлугъ обычая нашое земли, правъ нашихъ; в Дог. гр. Полоцка и Риги 1407 г.: Аже Полочянинъ что проступитъ у Ризѣ, ино имъ того до Полоцка послать, ино его тамъ Полочяне осудятъ по своему праву (см. Срезневский, 2, с. 1348).
В своей заметке «В ответ А. С. Хомякову» И. В. Киреевский писал, развивая славянофильские воззрения на общинное начало и власть обычая в строе древнерусского общества: «Никакое частное разумение, никакое искусственное соглашение не могло основать нового порядка, выдумать новые права и преимущества. Даже самое слово: право было у нас неизвестно в Западном его смысле, но означало только справедливость, правду. Потому никакая власть, никакому лицу, ни сословию не могла ни даровать, ни уступить никакого права, ибо правда и справедливость не могут ни продаваться, ни браться, но существуют сами по себе, независимо от условных отношений. На Западе, напротив того, все отношения общественные основаны на условии, или стремятся достигнуть этого искусственного основания» (Киреевский, 1, с. 195).
Действительно, в старославянском языке слово право служило для передачи греческих ε θύτης, δικαιοσύνη и было синонимом слов правда, правость, правота (Синайская псалтырь).
Слово право в его общественно-политическом и юридическом значении укрепилось в русском литературном языке не ранее XVI–XVII вв. Проф. Н. С. Трубецкой это семантическое образование ставил в связь с польским влиянием на русский литературный язык XVII в. В польском же языке смысловая структура слова prawo формировалась под воздействием латинского языка – языка западноевропейской науки и цивилизации (ср. латинские jus – justus – justitia). Латинское же влияние отразилось в немецком Recht.
Заметка ранее не публиковалась. В архиве есть рукопись на четырех листках, относящихся, по-видимому, к разным годам.
Здесь печатается по рукописи с несколькими необходимыми уточнениями и поправками.
О происхождении слова право В. В. Виноградов пишет в «Очерках по истории русск. лит. яз.»: «Полонизмы получают широкое распространение, особенно в дворянской среде, являясь составным элементом не только литературного, но и бытового словаря высшего общества. Тут и чисто польские слова, вроде вензель, место ("город"), квит, особа, поспольство, опека, пекарь, писарь, весняк (в «Великом зерцале»: wieśniak – «простолюдин, селянин»), допоможение (Котошихин), мешкать, гарнец и др., и польские образования от немецких корней, например: бляха, кухня, рисунок, рисовать, мусить и т. п., и польские кальки немецких слов: духовенство (Geistlichkeit), правомочный (rechtskräftig), мещанин (Bürger), обыватель (Bewohner), право (в значении jus немецкое Recht) и др., и слова общеевропейские в польском фонетическом обличье, вроде аптека, пачпорт, музы́ка, папа и др., и латинизмы в польской переработке: суптельный, маестат, оказия, персона, приватный, презентовать, мизерный, фортеца («крепость») и т. п.» (Очерки, с. 32–33). – В.
П.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Подличать
В.В. Виноградов
История слов
Подличать
ПОДЛИЧАТЬ
Слово подличать (сов. вид сподличать) современному языковому сознанию представляется тесно связанным с прилагательным подлый. Ср. вольничать, нагличать. В «Восьмидесятниках» А. В. Амфитеатрова: «Обрадованный Авкт засуетился, заторопился, занагличал и бухнул Сергиевскому с места в карьер» (т. 1, с. 239).
Подличать значит: «быть подлым, низко подобострастным в поступках». В «Горе от ума» Грибоедова Софья говорит Молчалину, ползающему на коленях перед нею: «Не подличайте, встаньте» (д. 4, явл. 12). В словаре 1847 г., в котором впервые зарегистрировано это слово, оно определяется так же: «поступать подло, предосудительно» (сл. 1867–1868, 3, с. 552). Таким образом, и в то время смысловая связь между подлый и подличать казалась очень близкой, крепкой. Между тем слово подличать образовано вовсе не от подлый (ср. просторечн. подлеть). См. у Достоевского в «Записках из подполья»: «И не жди поддержки: другие подруги-то твои тоже на тебя нападут, чтоб ей подслужиться, потому что здесь все в рабстве, совесть и жалость давно потеряли. Исподлились, и уж гаже, подлее, обиднее этих ругательств и на земле не бывает» (1956, 4, с. 217–218). Ведь при прямой этимологической связи с подлый или подлец в глаголе подличать был бы непонятен морфологический состав слова подлич-а-ть. Откуда здесь взялся суффикс -ич- и что он обозначает? Правда, нормально образованный глагол от подлый – подли́ть едва ли смог бы укрепиться в литературном языке, так как он должен был столкнуться с омонимным глаголом подли́ть – подлива́ть. Такая омонимичность обычно избегается. Следовательно, глагол подличать лишь благодаря созвучию и некоторому соответствию смысловых оттенков сблизился с тем лексическим гнездом, которое сложилось около слова подлый. В. И. Даль в своем словаре относил подличать прямо к производным словам от подлый (сл. Даля 1909, 3, с. 467–470).
Можно предполагать, что глагол подличать прошел через служилый чиновничий диалект и оттуда попал в литературный язык. Он представляет собою сочетание приставки под-, основы -лич-, суффикса -а- и приметы инфинитива -ть(под-лич-а-ть). В таком случае первоначально подличать должно было бы иметь ударение на -а- (ср. улича́ть, облича́ть). Значение его в чиновничьем диалекте было: «приспособляться под лицо», «держать себя подобострастно перед кем-нибудь». См. в «Горе от ума» Грибоедова слова Чацкого:
Хоть есть охотники поподличать везде,
Да ныне смех страшит, и держит стыд в узде.
(д. 2, явл. 2).
В бытовой шутке С. А. Неелова (1779–1852) «Тайному советнику»:
Лет тридцать у вельмож паркеты натирал,
Ногами и спиной мучительно трудился,
Как рыба об лед колотился,
Он явно подличал и в тайные попал.
(цит. по: Русские Пропилеи, 2, с. 13).
У И. И. Панаева в очерке «Литературная тля» (1843): «Чудак! – повторил актер, выколачивая табачную золу из трубки: – чудак! просто дрянь, братец, пустейший человек; ругает Фетюкова, а перед ним подличает...» (1888, 2, с. 322). У Достоевского в «Зимних заметках о летних впечатлениях»: «...так же драли на конюшне мелкопоместного соседа, если сгрубит, так же подличали перед высшим лицом».
Однако этому значению предшествовали другие. В «Материалах» И. И. Срезневского приведены глаголы: личити со значением «обличать», личитися (ύποκρίνεσθαι) «лицемерить» (Срезневский, 2, с. 33–34).
В словаре 1847 г. найдем: «Личить... стар. Приличествовать. Не
личитнашему брату злословить знатных» (сл. 1867–1868, 2, с. 542).
У Даля: «Личить что, юж. запад, «считать, пересчитывать»; // пск. твр. «лицевать, перелицовывать, выворачивать»; // ниж.-горб. «лицевать, глянчить, полировать, наводить лоск на металличск. издельях» // Личить безлич. стар. и сев. «приличествовать, быть приличным». Не личит тебе делать то и то» (сл. Даля 1881, 2, с. 264). В «Опыте обл. влкр. словаря», кроме смоленского личить "считать" (личить деньги), отмечалось также курское слово личковать «подбирать лучшее из товара на верх, а худшее под низ или в середину» (с. 104).
На этом фоне невольно напрашивается сопоставление глагола подличать, с одной стороны, с профессионально-народным подлицевать «подчистить, подкрасить, заполировать, заложить вещь сверху, с лица, напоказ», а с другой стороны – с областным именем прилагательным подличный– вост. «подходящий, приличный, согласный, отвечающий, что идет, кстати, подходит». Украсы эти
неподличны (сл. Даля 1909, 3, с. 467).
Заметка ранее не публиковалась. В архиве сохранилась рукопись с заглавием «История слова подличать» на 2 листках ветхой бумаги, а также листок с карандашной пометой «ср. вольничать» и с цитатой из рассказа А. В. Амфитеатрова «Восьмидесятники», включаемой в настоящую публикацию. Здесь печатается по рукописи с внесением отдельных необходимых поправок и уточнений. – В. П.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Подозреть – подзирать – подозревать
В.В. Виноградов
История слов
Подозреть – подзирать – подозревать
ПОДОЗРЕТЬ – ПОДЗИРАТЬ – ПОДОЗРЕВАТЬ
Богатство семантических и стилистических варьяций словоупотребления, создаваемое взаимодействием старославянизмов и русизмов, можно видеть при изучении судьбы параллельных образований – подозревать и подсматривать.
Глагол подозреть (ср. подозрение) был известен древнерусскому языку в двух употреблениях. Старославянизм подъзьрѣти-подъзирати обозначал «посмотреть снизу, исподлобья, отнестись недоброжелательно, с предубеждением, с недоверием». В словаре А. X. Востокова находим: подъзирати– ύανβλέαωυ, supospiciens; подъзирати – ιοβλέυεω, subuspicene) (Востоков, 2, с. 64).
Например, в Сборнике 1076 г.: «Оу друга подъзираюштааго тя и оу врага не повѣдаи съвѣта» (146); в Пандектах Антиоха XII–XIII вв. (Иис. Сир. 37.10): «Не съвѣщаваи съ подъзирающимь тя (μετά ποβλέποντος σε)» (Срезневский, 2, с. 1056).
Судя по примерам и по позднейшему употреблению, этот глагол в данном значении чаще применялся в форме несовершенного вида.
Любопытно, что в соответствии с реальным значением выражаемого процесса или внутреннего состояния глагол подозревать устанавливается в формах несовершенного вида. Между тем отглагольное имя существительное, в котором совершенно нейтрализуется оттенок длящегося состояния, фиксируется с основой без суффикса -ва-: подозре-ние.
В Лексиконе Ф. Поликарпова (1704) находим такое гнездо слов: «Подзираю ύφοάομαι ποπτέυω, suspicor, suspicio, suspectum habeo, subaspicio. Подзирательный, πότης, φορατικός, suspiciosus. Подзирание, подзрѣние, подзорство, подзрителство, подзирателство и подзор, φόρασις, ύπόβλεψις, ποψία, suspicio, suspectio, suspectio. Подзрителенъ, зри подзирателный» (ч. 2, с. 11).
Это значение позднее, в XVI–XVII вв., было поддержано и углублено влиянием латинского suspicere, suspicari, sespecar, suspectare (ср. франц. suspecter, soupçon, soupçonner) и приобрело более абстрактный, отвлеченный характер. Глагол подозреть– подзирать обозначал «испытывать недоверие, предполагать в ком-н. враждебные замыслы, что-то предосудительное, дурное».
Морфологическая изолированность и фонетическое неудобство книжной формы несовершенного вида подзирать (ср. обозреть – старое обзирать, обозревать) вызвало к жизни новую форму – подозревать. В таком виде это слово укрепилось и в русском литературном языке XVIII в. В словарях Академии Российской находим: «Подозревать, ваю, ваешь, гл. д., нед., 1 спр. «Предосудительное о ком иметь мнение или сумнение». Слугу подозревают в умысле, в краже». Ср. «Подозрение... «Сумнительное или предосудительное мнение о поступке или деянии другого"» (сл. АР 1806–1822, 4, с. 1309).
В словаре1847 г. значение этих слов определено более четко и точно. «Подозрѣвать... – Сомневаться в чистоте чьих-либо намерений или действий; не доверять. Подозрение.. – Сомнение в чистоте чьих-либо намерений или действий» (сл. 1867–1868, 3, с. 564).
Это значение не претерпело существенных изменений и до сих пор. И для нас подозревать – это «предполагать предосудительность чьих-н. намерений, действий, поступков», «догадываться, сомневаться в правоте или чистоте чьих-н. действий, намерений», «догадываться о виновности кого-н.». Ср. подозрение – «сомнение в правоте или чистоте чьих-либо действий, намерений, поступков, предположение о виновности кого-нибудь». Навлечь на себя подозрение, вызвать подозрение, почувствовать подозрение и т. п. Только в небрежном фамильярно-бытовом употреблении подозревать употребляется почти как синоним слов думать, предполагать (что-нибудь отрицательное, предосудительное). Ср. у Тургенева: «Я подозреваю, что она зла, как моська».
Однако в древнерусском языке отмечен и глагол подъзрѣти–
подозрѣти в другом – военном или охотничьем – значении. По-видимому, слово подозрети было принадлежностью дружинного языка. Оно встречается в Ипатьевской летописи: «Изяславъ цѣловалъ кресть к нама, яко не подъзрѣти Киева» (6654 г.). «Хресть ко мнѣцѣловалъ, яко не подозрѣти подо мною Чернигова никим же образомъ» (л. 6667 г.). И. И. Срезневский определяет значение этого глагола так: «стараться обманом присвоить» (Срезневский, 2,1056).
Но нельзя не видеть связи этого древнерусского употребления с более поздним охотничьим: «Подозретьзверя. Реч. псов. охотн. Приметить зверя в логовище» (сл. АР 1806–1822, 4, с. 1309). То же в словаре 1847 г.: «Подозреть, сов. гл. подзирать Охот.. Приметить, подсмотреть зверя в логовище» (сл. 1847, 3, с. 267). Ср. в рыболовном диалекте: «Рыбак подозрел щуку огромной величины» (С. Аксаков). Очевидно, в основе этого употребления лежало первоначальное значение – «подсматривать, следить за кем и за чем-либо». Указанное значение свойственно было и церковнославянскому языку. Уже в древнейших памятниках русско-славянского письма отмечено употребление глагола «подзирать» в значении «подсматривать» (сл. 1847, 3, с. 258).
Известны и производные от этого глагола книжно-славянизмы – подзиратель и подзиратай со значениями «подсмотрщик, соглядатай, подзорщик, шпион». Например, в повести об осаде Троицкого монастыря XVII в.: «Проидоша ни чимъ не задержани, ни подзиратаями, ни стражми не увѣдани быша». В «Прологе» (Дек. 19): «Мняху бо я подзиратели сущя» (сл. 1847, 3, с. 258). Ср. подзорная труба. Очевидно, подозрети–
подзирати в этом значении было свойственно не только книжному славяно-русскому языку, но и живым восточнославянским говорам. Так, В. И. Даль отметил в народной речи «подозреть, подозревать, подзирать» с значениями: «"зетить, подглядывать, подсматривать, высматривать, стараться увидать тайком, присматривать, примечать и стеречь, подстерегать». Тут верея дверная подслушивает, сучок в стене подзирает, берегись! Есть такие глаза, что зайца в логве подозревают! Зови барина с ружьем, псарь зайца подозрел» (сл. Даля 1909, 3, с. 491).
Нельзя сомневаться в том, что это значение и употребление в литературном языке утратилось в силу омонимических столкновений с подозревать в значении «предполагать что-нибудь дурное, предосудительное». Только в профессионально-охотницких диалектах оказалась почва, благоприятная для сохранения этого слова. В литературном же языке образуется не позднее конца XVIII в. русское эквивалентное слово подсмотреть – подсматривать; правда, оно не отмечено в словарях Академии Российской, но в словаре 1847 г. рассматривается как привычное бытовое выражение.
Статья ранее не публиковалась.
В архиве сохранилась рукопись на8 листках разного формата без нумерации, озаглавленная автором «К истории значений слова подозреть – подзирать – подозревать» и перепечатанный с нее машинописный текст на четырех пронумерованных страницах.
Печатается по рукописи с внесением ряда необходимых поправок и уточнений. – Е.X.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Подоплёка
В.В. Виноградов
История слов
Подоплёка
ПОДОПЛЁКА
Не раз высказывалась мысль, что в развитии литературного языка особенно многочисленны и богаты разнообразными смысловыми оттенками синонимы среди отвлеченной лексики. Это наблюдение полностью может быть применено и к русскому языку. Характерен факт синонимического сближения переносных, отвлеченных значений у слов, первичные, конкретные значения которых очень далеки друг от друга – при наличии некоторого общего признака, делающегося стержнем метафоризации. Иллюстрацией может служить возникновение синонимического параллелизма в литературном употреблении слов подоплека, подкладка, изнанка. Начало этого процесса относится к середине XIX в.
Слово подоплека в современном русском языке употребляется главным образом в значении: «действительная, но скрытая основа, причина чего-нибудь» (каких-нибудь действий, событий). Например, социальная подоплека, вскрыть подоплеку дипломатических интриг и т. п. Это значение и употребление сложилось не раньше 40–50-х годов XIX в. Первоначальное значение слова подоплека ведет его к областной крестьянской речи: «Подоплека – подкладка на крестьянской рубахе на спине и груди»278.
В словаре В. И. Даля: «Подопле́ка ж, подопле́чье ср. «подкладка, подбой у крестьянск[ой] рубахи, от плеч по спине и груди, до-полпояса». Знает, одна грудь да подоплека «заветная, задушевная тайна». Знают горе мое одна грудь да подоплека «люди не понимают, не заботятся об нем». Своя подоплека к сердцу ближе. Виноват, так знай грудь да подоплека. Не ручайся и за свою подоплеку» // Твр. крестьянский рабочий кафтан, покрытый до пояса холстом» (сл. Даля 1882, 3, с. 193).
В таком значении это слово и бытовало в русской разговорной речи до середины XIX в., когда с тем же значением оно попало и в язык художественной реалистической литературы. В «Словаре Академии Российской» читаем: «Подоплека, ки, с. ж. 1 скл. и Подоплечье, чья, с. ср. 2 скл. В простонар. «У крестьянских рубах холщевая подкладка спереди и сзади от ворота до пояса бывающая"» (сл. АР 1822, 4, с. 1310). Ср. в «Опыте областного великорусского словаря»: «"Крестьянский кафтан, покрытый холстом до пояса». Твер. Новотор.» (Опыт обл. влкр. сл., с. 164).
Любопытно, что в словаре 1847 г. при слове подоплека повторено определение «Словаря Академии Российской», но устранена стилистическая квалификация этого слова как простонародного (сл. 1867–1868, 3, с. 564).
У Н. А. Некрасова:
Бумажки сторублевые
Домой под подоплекою
Нетронуты несут.
Кроме прямого, номинативного значения, которое спорадически применялось лишь отдельными писателями при изображении крестьянского обихода, слово подоплека было широко известно русскому литературному языку в народно-поэтической поговорке: «Про то знает только грудь да подоплека». Эта поговорка отмечена уже словарем 1847 г., так объяснявшим ее значение: «Существует скрытная или тайная печаль» (см. указанный выше стлб. 564). Ср. у В. И. Даля в повести «Отец с сыном»: «Вар у сердца мне Миша этот, вот что. Знают одна грудь да подоплека, чего он мне стоит» (Даль 1897, 1, с. 112). У Мельникова-Печерского в романе «На горах»: «Но про злобу ту знали только грудь ее да подоплека...» (ч. 1, гл. 2). «Отчего я решился – это знает только моя грудь да подоплека» (Лесков. Тупейный художник). У Островского это выражение употреблено в драме «Козьма Захарьич Минин»:
Я на мирскую нужду не жалею...
Уж только знает грудь да подоплека,
Как мне легко...
М. Е. Салтыков-Щедрин в очерке «Дети Москвы» писал: «...сколько было по этому случаю выпито водки – про то знает только грудь да подоплека». У И. И. Железнова в повести «Василий Струняшев» (1854–1857): «Все это видели, дивились... но причины не знали, не ведали. Знала, ведала только грудь да подоплека Лари: запала в сердце зазнобушка, полюбил он, видите, красную девушку» (Уральцы, 1888, 2, с. 120).
В 40-х годах XIX в. в слове подоплека развивается переносное значение: «изнанка, внутренняя, скрытая основа чего-нибудь». Ср. у Салтыкова-Щедрина в «Отголосках»: «Это... дело душевное... Это, так сказать, наша подоплека». У Даля в повести «Отец с сыном» в речи купца слово подоплека метонимически употреблено вместо слова рубашка в значении: «свое добро»: « – А! Вот оно что! – закричал Гребнев: – дорого! Небось, и тебе своя подоплека ближе чужой!». Семантической параллелью к развитию переносных значений в слове подоплека может служить переход значений в слове подкладка (ср. подкладка событий, подкладка происшествия).
Точно так же слово подкладка до середины XIX в. сохраняло свои прямые конкретные значения. В словарях Академии Российской оно определяется так: «1) «Вещь, подкладываемая подо что-нибудь». Подкладка деревянная под половицы. Подкладка из бумаги. 2) «Подбой, ткань какая-нибудь под испод платья подшиваемая». Подбить платье шелковою, гарусною подкладкою. Кафтан без подкладки» (сл. АР 1822, 4, с. 1274–1275). Значение действия по глаголу подкладывать – подложить здесь не отмечено. Те же значения, что в «Словаре Академии Российской», указываются и в словаре 1847 г. (сл. 1867–1868, 3, с. 545). С некоторым изменением формулировки те же значения могут быть отмечены и в современном употреблении этого слова: «1) «Материал, подшитый к внутренней, не лицевой поверхности одежды, домашней вещи». Пальто на ватной подкладке... Подкладка одеяла. 2) «Предмет, подложенный подо что-н [ибудь] для опоры» (спец.). Рельсовая п[одкладка]» (Ушаков, 3, с. 391).
С половины XIX в. слово подкладка приобретает в литературном языке переносное значение: «скрытая основа, суть чего-нибудь, подоплека».
Ср. в письме А. И. Эртеля М. М. Стасюлевичу (10 декабря 1880 г.): «Мне всегда кажется, что ”Мирович“ и ”Потемкин на Дунае“ и другие историч[еские] повести Данилевского... ну, без подкладки, что ли (извините за термин, относящийся до портняжного ремесла)» (Стасюлевич и его совр., 5, с. 512). У А. Ф. Писемского в «Мещанах»: «Бывают случаи, что люди, знающие хорошо подкладку дела, сейчас же продают свои паи и продают очень высоко... а люди, не ведающие того, покупают их и потом плачутся». У Салтыкова-Щедрина в «Круглом годе»: «В последние двадцать пять лет чувство человечности... сделалось как бы естественной подкладкой общественных порываний и отношений». Ср. «Поликсена Ивановна слушала этот разговор и, кажется, даже радовалась, но, немного погодя, спохватилась и даже тут усмотрела какую-то ”политическую подкладку“» (Михельсон, Русск. мысль и речь, 1902, 2, с. 54–55).
У Н. И. Пирогова в «Дневнике старого врача»: «Я знаю, что мое мировоззрение не имеет той фактической подкладки, которая в наше время требуется от всякого серьезного размышления» (Пирогов Н., 2, с. 76). У М. А. Антоновича в статье «Из воспоминаний о Н. А. Некрасове»: «Добролюбов в глазах литераторов, сверстников и друзей Некрасова был мальчишкой, не имевшим солидной подготовки и подкладки и умевшим скрывать отсутствие их заносчивостью и самоуверенностью» (Антонович, Елисеев, с. 188).
В том же синонимическом кругу оказывается и слово изнанка, которое также до 30–40-х годов XIX в. только означало «внутреннюю, обратную сторону (ткани, одежды), противоположную лицевой» (см., например, сл. 1867–1868, 2, с. 243). В 30–40-х годах XIX в. и это слово приобретает переносное значение: «скрытая сторона события, явления, подоплека». Однако в слове изнанка выступал отрицательный оттенок: «скрытая, закулисная, и, следовательно, темная, теневая, не заслуживающая одобрения, положительной оценки сторона явления».
Для безусловного обозначения этой отрицательной стороны явлений в XVIII в., со второй его половины употреблялось переведенное с французского выражение: оборотная сторона медали (reversde la
medaile). Например, у П. А. Каратыгина в «Записках»: «Отдавая справедливость полезной деятельности покойного Александра Михайловича [Гедеонова] в продолжение первых годов его управления театрами, та же справедливость обязывает меня показать и оборотную сторону медали» (Каратыгин 1929, 2, с. 16).
Опубликовано в книге: Виноградов В. В. «Великий русский язык» (М., 1945, с. 140–144). Этот текст соответствует (с небольшими разночтениями) сохранившейся в архиве рукописи на 9 листках ветхой бумаги, написанных в разное время чернилами и карандашом; рукопись озаглавлена автором «К истории значений слов подоплёка, подкладка, изнанка в русском литературном языке». Здесь печатается по рукописи с внесением необходимых поправок и уточнений и с включением отсутствующего в публикации 1945 г. начального абзаца текста. – М. Л.
* * *
Мотовилов А. Симбирская молвь. К материалам для изучения областных наречий русского языка // Сб. ОРЯС, т. 44, № 4, СПб., 1888. С. 27.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Подписчик
В.В. Виноградов
История слов
Подписчик
ПОДПИСЧИК
В морфологической структуре производного слова уже заложены многие возможности его семантического развития и раскрытия. В известной мере они определяются изменением конкретных значений тех слов и основ, с которыми это производное слово соотнесено или непосредственно связано.
Слово подписчик в современном значении: «лицо, подписавшееся на какое-нибудь печатное издание» (постоянный подписчик журнала, подписчики газет), укрепилось в русском литературном языке не ранее начала XIX в., точнее: 10–20-х годов XIX в. Это значение не отмечено ни в одном словаре русского литературного языка до появления «Толкового словаря» Даля, т. е. до 60-х годов XIX века. У Даля в слове подписчик отмечаются два значения: «подделывающий чужую подпись» и «подписавшийся на что-либо». Приводятся два примера, из которых ясно, что и в этом последнем значении следует различать два оттенка: «Подпищики на погорелых. К новому году все газеты заманивают подпищиков» (сл. Даля 1912, 3, с. 502).
Слово подписчик воспринимается нами как производное от глагола подписать – подписаться (ср. подписка на газеты; журнал высылается по подписке; ср. подписной; подписное издание). Для того, чтобы восстановить историю значения слова подписчик, необходимо коснуться семантической эволюции глаголов подписать –подписывать и подписаться – подписываться. В древнерусском языке слово подъписати – подъписывати выражало два основных значения соответственно значениям глагола писати: 1) Украсить живописью, изукрасить. Например, в «Хождении игумена Даниила» (Норовск. изд., 79): Покрыта же есть вся (церковь) оловомъ и мусиею внутрь вся подписана; в Новг. I Летописи: Архиепископъ Новгородчкыи Василии повелѣ
подписати церковь святаго Въскресения (под. 6854 г. по Архивск. сп.); в Псковск. I Летописи: Того же лѣта начаша подписывати церковь на Мелетовѣ. 2) Скрепить подписью. Примеры на такое употребление глагола подписать приводятся И. И. Срезневским, начиная с XV в. Но несомненно, что это значение, этимологически непосредственно вытекающее из состава, из морфологического строя глагола подписать, установилось гораздо раньше (подписать – «писать под чем-нибудь»). Например, в Судебнике 1497 г.: «А докладнои списокъ боярину печатати своею печатию, а диаку подписывати» (ср. также в чине избрания епископа 1423 г.) (см. Срезневский, 2, с. 1065).
Естественно, что с XVI в., со времени активизации суффикса щик – чик могло возникнуть и слово подписчик, обозначающее человека, занимающегося тем действием, которое называется глаголом подписать. Кроме того, в «Материалах» Срезневского отмечен в грамоте XVI в. (Уст. Важ. гр. 1552 г.) пример употребления слова подписчик в значении: «поддельщик чужой подписи, подписывающийся под чужую руку»: «Ябедниковъ, и подписчиковъ, и костареи, и всякихъ лихихъ людей». Уже на этих примерах видно, что слова подписать и подписчик были чисто русскими деловыми, профессиональными терминами. Они применялись в иконописании, в живописном деле и в официально-канцелярской сфере, в приказном языке. Не подлежит также сомнению, что слово подписать в XVII в. или в начале XVIII в. перестало применяться в знач.: «расписать, украсить живописью», утратилось соответствующее значение и в слове подписчик. Любопытно, что это живописное применение слова подписчик было забыто всеми толковыми словарями русского языка, хотя и встречалось иногда в языке исторической драмы и исторического романа, в стилизациях древнерусского бытового языка. Например, в «Снегурочке» А. Н. Островского слово подписчик употреблено в старинном значении «живописец»:
[Царь:]
Палатное письмо имеет смысл:
Небесными кругами украшают
Подписчики в палатах потолки
Высокие; в простенках узких пишут...
(д. 2, явл. 1)
В «Словаре Академии Российской» различаются три основных значения слова подписывать – подписать: 1) Писать что в низу чего. Подписать год, месяц и число. 2) В свидетельство, во уверение или утверждение чего означать под чем звание, имя и прозвание свое. Дело его все судьи подписали. 3) Брать что за себя по объявленной цене с платежом пошлины. Подписывать на себя товары (см. сл. АР 1806–1822, 4, с. 1316). С расчленением и расширением последнего, торгово-делового значения и связана дальнейшая семантическая история слова подписчик. Разные оттенки этого нового, торгового значения раньше всего определились в слове подписываться –подписаться. «Словарь Академии Российской» знает такие четыре основных значения этого слова: «1) Быть подписываему. 2) То же, что подписывать во втором значении. Подписаться к прошению, свидетелем у купчей, у закладной; 3) Обязываться подпискою платить известное количество денег по какому-либо случаю добровольно или принужденно. Подписаться для издания какой-либо книги, или для собрания денег на что полезное или на
вспоможение кому. 4) Сходно, подобно почерку чьему писать умышленно. Подписаться под чью руку» (там же, с. 1316–1317). Ср. в Моск. Журнале: «...Калиостро видел весьма ясно, что Гж. ла-Мот хотела присвоить себе ожерелье. Он знал даже и то, что она подписалась для сего под руку одной знатной особы» (1792, ч. 5, кн. 1, с. 69). В слове подписка, кроме значения действия по глаголу подписать – подписывать, выступает одно главное значение: «Обязательство, утвержденное своеручным подписанием звания, имени и прозвания своего. Дать кому, взять с кого в чем подписку». Слово же подпищик (женское – подпищица) определяется так: 1) Кто обязался к чему подпискою. 2) Кто под руку, под почерк чей подписывается (там же). Таким образом, в слове подписчик в литературном языке XVIII в. отпало старинное живописное значение и расширилось, перейдя из канцелярского государственного языка в область частного права и промышленных торговых сношений, сделок, официально-деловое значение и применение. Ср. у В. Т. Нарежного в повести «Два Ивана, или страсть к тяжбам» (т. 2, с. 310): «...Вдруг, при вступлении в главную улицу, показался пан Харитон со всеми домашними и множеством гостей обоего пола, в числе коих отличались – о ужас! – сотенный канцелярии писец Анурий и с ним два подписчика» (т. е. два свидетеля, скрепляющие или удостоверяющие своею подписью документ, сделку, акт, тяжбу). В словаре 1847 г. уточнены определения этих слов и отражен некоторый сдвиг в системе их значений, происшедший, очевидно, в 10–20-х годах XIX в. (ср. в словаре П. Соколова 1834 г., ч. 2, с. 574–575 указания на те же значения, что в «Словаре Академии Российской»). В подписывать – подписать более ясно формулировано одно из деловых значений: «скреплять что-либо своей подписью». Расширен круг значений слова подписка: 1) Обязательство, утвержденное своеручным подписанием звания, имени и прозвища своего. Дать кому-либо подписку. 2) Подражание чужому письму, или кисти. Подписка под чужую руку (ср. у глагола подписаться значение: «писать чужим почерком»). 3) Ложная или фальшивая подпись... 4) Письменное изъявление желания получать книги или что иное за определенную плату. В словаре 1847 г. отмечено и старинное книжное слово подписатель. В нем, как живое, отмечается значение: «утверждающий что-либо своею подписью». Второе значение устарело-церковное: «предписывающий что-либо» (см. т. 3, с. 270). У слова же подписчик выделяется еще одно значение: «подделывающийся под чужой почерк», «составщик фальшивых документов» (там же). Однако это разграничение значений слов подписчик и подписатель едва ли целиком соответствовало действительности. Таким образом, живое для нас значение еще не вполне сложилось у слова подписчик в первой четверги XIX в. или, во всяком случае, еще не вошло в общее употребление. Известно, что Карамзин в конце XVIII в., в период издания «Московского журнала», и в начале XIX в., в период издания «Вестника Европы», употреблял слово субскрибенты в значении «подписчики» (см. Будде. Очерк, с. 78). Ср. в заметке Карамзина «От издателя к читателям» (Моск. журнал, 1791, ч. 4, кн. 2, с. 248): «Естьли бы у меня было на сей год не 300 субскрибентов, а 500; то я постарался бы на тот год сделать наружность Журнала приятнее для глаз Читателей... Но как 300 субскрибентов едва платят мне за напечатание двенадцати книжек, то на сей раз не могу думать ни о выписке литер, ни об эстампах». (Ср. немецкое Subscribént из латинского subscribens, французское souscripteur). Ср. в письме А. Ф. Воейкова к В. М. Перевощикову (от 3 ноября 1827 г.): «Гречева Рос. грамматика поспела; поспели ли деньги у русских родителей, наставников, бабушек и матушек? Пусть же их сыплют в его карман, гроб стольких тысяч, сотен тысяч, хотел я сказать. Сии рубли уже никогда к субскрибентам не возвращаются и пересылаются прямо в Weinhandlung, сиречь в винный погребок» (Русск. архив, 1890, кн. 3, № 9, с. 94). Наряду со словом субскрибент как синоним применялось в том же значении с конца XVIII в. до конца XIX в. слово пренумерант (фр. prénumerant).
Однако можно предположить, что и русское слово подписчик употреблялось уже с 10-х годов XIX в. в том же значении, что и субскрибент. В Словаре И. А. Гейма 1813 г. находим: «Подписчик... le soussigné, le souscrivant; celui qui contrefait la main de qn., der Unterschreibene, der Subscribent; derjemandes Hand nachmacht» (ч. 2, с. 154).
В письме Н. А. Полевого П. П. Свиньину от 22 января 1826 г. применяются оба слова: подпищик и пренумерант: «Представьте, что по сие время у меня уже 700 подпищиков (sic) и, кажется, до 1000 доберется. По крайней мере, книгопродавцы уверяют, что примеров этому не видали. Вы знаете, что я не употребляю никаких посторонних средств, – просто объявил подписку, и кому угодно – бери». «Уведомьте о ваших ”Отечественных“ (или, как говорят французы, отеческих) Записках, которым искренне желаю тысячей пренумерантов» (Русск. старина, 1901, № 5, с. 400).
В 20-х годах XIX в. укрепляется новое употребление слова подписчик, близкое к современному. Новое значение, распространяясь, вытесняет все другие значения слова подписчик. Народное русское слово подписчик окончательно изгоняет своих иноязычных заместителей. Таким образом, современное значение слова подписчик зарождается в 10–20-е годы XIX в. и в 30-х годах возобладало над всеми другими его значениями и употреблениями. Не подлежит сомнению, что его распространению очень содействовало широкое применение слова подписчик в этом значении в речи торговых издателей, книгопродавцев, типографских работников.
Опубликовано в «Докладах и сообщениях филологического факультета МГУ», вып. 8 (М., 1949) вместе со статьей «Наклевываться – наклюнуться (удаваться)» под общим названием «Из истории русской литературной лексики».
В архиве сохранилась рукопись– 13 листков разного формата. Рукопись писалась в разное время, многие листки имеют вставки и добавления, сделанные другими чернилами или карандашом. Кроме рукописи в архиве есть одна карточка с выписанной автором цитатой из «Московского журнала» 1792 г. уже после публикации статьи. Здесь эта цитата включена в текст.
Статья печатается по оттиску, проверенному по рукописи, с внесением необходимых уточнений и дополнений.– В.
П.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Подразделение, подразделять
В.В. Виноградов
История слов
Подразделение, подразделять
ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ, ПОДРАЗДЕЛЯТЬ
Воздействие иного языка иногда сказывается в морфологическом составе русского слова, в его морфологической модели, т. е. в способе комбинации и спаиванья слов или морфем в лексические единства. Понятно, что чужая морфологическая модель особенно заметно, резко выступает в методах сочетания аффиксов – префиксов и суффиксов – одного с другим и с корневыми элементами (основами). Например, взглянувши в любой словарь русского литературного языка, мы найдем лишь две глагольных основы, начинающихся префиксальным сочетанием подраз-: в словах подразделить(-ять) и подразум-е-ва-ть. При этом сразу же бросается в глаза то обстоятельство, что в глаголе подразумевать с этимологической точки зрения собственно глагольной приставкой является под- (ср. разуметь – подразумевать), и в плоскости современного понимания основа подразумева- должна быть признана непроизводной (ср. отсутствие формы совершенного вида – подразуметь). Напротив, в глаголе подразделить – подразделять явственно выделяются обе приставки под- и раз- (ср. делить и разделить)... В других русских глаголах такой комбинации приставок под- и раз- не наблюдается. Это сразу же возбуждает подозрение, что в глаголе подразделить – подразделять и во всем относящемся сюда лексическом гнезде (подраздел, подразделение, подразделяться) есть отражение чужеязычного влияния. В западно-европейских языках – французском и немецком – русскому глаголу подразделить – подразделять соответствуют нем. unterabteilen (Unterabteilung) (cp. подотдел) u франц. subdiviser (subdivision). Непосредственно очевидно, что по своей морфологической структуре русские слова подразделить, подразделение ближе всего к французским словам, которые в свою очередь восходят к латинским subdividere, subdivisio (O. Bloch, t. 2, с. 298).
История этой лексико-морфологической группы в русском языке открывается появлением в 80-х годах XVIII в. слова подразделение. Слово подразделение было образовано акад. Румовским и Лепехиным. Оно было употреблено ими в переводе «Всеобщей и частной естественной истории» графа Бюффона (ч. 1, 1789). Слово подразделение представляет собою калькированный перевод французского subdivision. Карамзину слово подразделение показалось не соответствующим духу русского языка. В «Московском журнале» Карамзина появилась рецензия на перевод Румовского и Лепехина. Здесь говорилось: «Между многими очень хорошо переведенными словами попадаются и такие, которые бы, казалось, могли быть иначе переведены. Так, например: mineraux – «ископаемые», subdivision – «подразделения»... Что принадлежит до подразделения, то русскому трудно понять, как можно что-нибудь подразделять; не лучше ли было сказать вместо подразделение – переделение»279
. Акад. М. И. Сухомлинов по этому поводу заметил: «Дальнейшее движение русского литературного языка показало, что слово подразделение, введенное Румовским и Лепехиным, вполне усвоено языком и сделалось общепонятным и употребительным» (Сухомлинов, вып. 8, с. 341).
Действительно, слово подразделение, еще не канонизованное словарями Академии Российской, было помещено как общелитературное в словарь 1847 г. Мало того, в связи с освоением слова подразделение в русском книжном языке укоренился и глагол подразделить – подразделять (франц. subdiviser). В словаре 1847 г. находим: «Подразделя́ть, ляю, ляешь; подразделить, гл. д. Разделенное делить на дробнейшие части. Подразделить статьи на параграфы.
Подразделя́ться, ляюсь, ляешься; подразделиться, гл. стр. Быть подразделяему. Каждая наука разделяется и подразделяется на части.
Подразделение, я, с. ср. 1) Действие подразделяющего и подразделившего. 2) Отдельная часть разделенного. Подразделения истории в каталоге» (сл. 1867–1868, 3, с. 573).
Толковый словарь В. И. Даля свидетельствует о все расширяющихся контекстах употребления слов подразделение, подразделять: «Подразделять, подразделить что, сделать в чем-либо подразделенья, подразделы, делить вторым порядком, во второй степени, разделять отделы на меньшие части. У него вся земля разделена на десятины, а эти подразделены на загоны. Книга разделена на части и подразделена на главы и статьи» (сл. Даля 1880–1882, 3, с. 204).
Таким образом, В. И. Даль пополняет это лексическое гнездо книжным новообразованием – подраздел.
В чешск. subdivisio переводится в философском языке XVIII – начала XIX вв. словом poddjl, poddĕlenj (ср. польск. poddział)280.
Статья ранее не публиковалась. В архиве сохранилась рукопись – шесть пронумерованных листков разного формата и первый экземпляр машинописного текста, который подвергся авторскому редактированию. Статья в рукописи называлась «История слов подразделение, подразделять». В машинописи автор видоизменил название: «Подразделение – подразделять. Интернациональные термины». Здесь печатается по машинописному тексту с внесением необходимых поправок и уточнений.
К слову подразделение В. В. Виноградов обращался в других трудах. Рассматривая приемы и принципы усвоения русским языком западноевропейских понятий, В. В. Виноградов отметил, в частности, что во второй половине XVIII в. кальки французских слов получали более отвлеченную семантическую окраску и подтвердил эту мысль рядом слов, среди которых названо и подразделение – subdivision (Очерки, 1982, с. 179–180). В. В. Виноградов упоминает также слово подразделение в ряду других в связи с рассуждением о выработке приемов отвлеченного научно-технического и публицистического изложения (Основные этапы истории русского языка. // Избр. тр. История русск. лит. яз., 1978, с. 48). – Е.X.
* * *
«Московский журнал», ч. 1, кн. 2, 1791, С. 236–247.
Kiparsky V. Über Neologismen im Tschechishen // Slavia, ročn. 10, seš. 4, 1931. С. 713.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3