Содержанка
В.В. Виноградов
История слов
Содержанка
СОДЕРЖАНКА
Способы и методы взаимопроникновения народной русской и книжно-славянской стихии в русском литературном языке бывают настолько разнообразны и сложны, что голый этимологический анализ не в состоянии вскрыть всю последовательную смену разных морфологических типов слов, разных предметно-смысловых напластований и изменений в структуре отдельных лексических разрядов и отдельных слов. Необходимо тщательное изучение семантической истории слов и установление времени их образования. Так, слово содержанка представляет собою образование, появившееся в 50–60-е годы XIX в. в кругу плутократических слоев. Оно отражает отношение капиталистического общества к женщине. Оно произведено из официального выражения [находиться] на содержании у кого-нибудь. При первом взгляде слово содержанка по своему морфологическому облику кажется связанным с причастием страдат. залога (ср. переселенка, выведенка, новобранец и т. п., но ср. также образования с основами прилагательных: белянка, смуглянка, беглянка и др. под.).
Слово содержанка обозначало женщину обычно легкого, т. е. не очень добродетельного благонравного поведения, кокотку, живущую на содержании у своего любовника, у своего «покровителя».
А. И. Герцен в «Былом и думах», вспоминая 30–40-е годы, писал: «Были и вовсе не платонические шалости, – даже такие, которые оканчивались не драмой, а аптекой. Но не было пошлых интриг, губящих женщину и унижающих мужчину, не было содержанок (даже не было и этого подлого слова). Покойный, безопасный, прозаический, мещанский разврат, разврат по контракту, миновал наш круг» (ч. 1, гл. 7).
В письме В. Г. Короленко к Ф. Д. Батюшкову (2 сентября 1904 г.) о «Вишневом саде» Чехова: «Раневская – дворянская клушка, ни к чему не годная, благополучно уезжающая к своему парижскому содержанцу» (Короленко, Письма, 3, с. 170).
Слово содержанка не было указано В. И. Далем в первом издании Толкового словаря. Оно было отмечено П. Шейном в списке пропущенных Далем слов в дополнениях и заметках к словарю Даля (Шейн, Доп. к сл. Даля, с. 42).
Заметка ранее не публиковалась. В архиве есть рукопись на 4-х листах разного формата и машинопись с авторской правкой. Здесь печатается по машинописи, сверенной с рукописью, и с внесением некоторых необходимых уточнений и поправок.
К слову содержанка В. В. Виноградов обращался также и в других работах. Так, характеризуя пути обогащения литературной лексики во второй половине XIX в., он пишет: «Очень интересен состав лексических дополнений к словарю Даля, сделанных В. П. Шейном: бесправие, бесправный, бесшабашный (в значении «отчаянный, беспардонный») благодушествовать, говорильня («комната, определенная для бесед, разговоров»), наглядный, наглядность (кальки немецких anschaulich, Anschaulichkeit), неизменяемость, обезземелить, общинник, объединить, объединение, отожествлять, отожествление, полнозвучный, прародина, праязык, разночтение («вариант»), разновидность, самообладание, самоуничтожение, содержанка, сосредоточенность, стрелочник (на железной дороге), уподоблять, уподобление, уравновесить и др. под.» (Очерки, с. 393).
В книге «Русский язык» среди суффиксов, обозначающих лиц женского пола, под номером 10 выведен суффикс «-анк(а) (соотносительно с суффиксами -анин, -анец): парижанка, англичанка, лютеранка, республиканка и т. п. Кроме того, суффикс -анк(а) встречается и в изолированных образованиях (например: персианка, индианка). Ср. содержанка (от идиомы на содержании)» (с. 134). – В. П.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Содержательный, бессодержательный
В.В. Виноградов
История слов
Содержательный, бессодержательный
СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЙ, БЕССОДЕРЖАТЕЛЬНЫЙ
Слова
содержательный, бессодержательный с производными от них отвлеченными существительными содержательность и бессодержательность являются очень активными не только в современном книжном языке, но и в разговорно-интеллигентской речи. Бессодержательный обозначает «бедный содержанием, пустой, неинтересный». Содержательный – «с богатым содержанием, с большим внутренним смыслом». Эти слова ощущаются как производные не столько от глагола содержать, сколько от имени существительного содержание в значении «то, что составляет сущность чего-нибудь, основной смысл». Эта тесная смысловая связь слов содержательный и бессодержательный со словом содержание могла, конечно, окрепнуть в результате их семантической эволюции, так как ведь и само слово содержание последовательно расширяло свои значения, отчасти приспособляя их к изменяющейся смысловой структуре глагола содержать. Но можно думать, что слова содержательный и бессодержательный возникли сравнительно недавно под влиянием таких соотношений: обхождение – обходительный; спасение – спасительный. Действительно, слова содержательный и бессодержательный не были отмечены ни одним словарем русского литературного языка до второй половины XIX в. (см. Виноградов, Очерки, с. 392). У Салтыкова-Щедрина в рецензии на сочинения Я. Полонского (1869): «Встречаясь с эклектиком, она [публика] рискует услышать одно бессодержательное сотрясение воздуха. Бесконечная канитель слов, связь между которыми обусловливается лишь знаками препинания» (Салтыков-Щедрин, 1965–1975, 9, с. 345).
Ср. у Ап. Григорьева в письме к Н. Н. Страхову: «Гласность, свобода – все это в сущности для меня слова, слова, бьющие только слух, слова вздорные, бессодержательные» (Ап. Григорьев, Воспоминания, с. 492).
Заметка ранее не публиковалась. В архиве сохранилась рукопись на 4-х пожелтевших листках (относящихся к тобольскому периоду). Здесь печатается по рукописи с внесением отдельных необходимых уточнений и поправок.
К словам содержательный, бессодержательный В. В. Виноградов обращался и в других своих работах. Так в разделе «Очерков», посвященном обогащению литературной лексики, он пишет: «...некоторые слова, отмеченные в словаре Даля, изменили свое содержание, свои значения; немало русских слов возникло после 60-х годов; еще больше лексем пришло в литературный язык со стороны. Например, беспробный (о золоте), бессодержательность, бессодержательный, (ср. также отсутствие в словаре Даля слов: содержательность, содержательный), бесформенный, брехун (в значении «адвокат»), бурбон («офицер, выслужившийся из нижних чинов – из кантонистов и сдаточных»), внушение (в психологическом значении, а также в официальном деловом, например, получить соответствующее внушение со стороны министерства; внушение в прямом значении еще в старину проникло в русский литературный язык из церковнославянского языка...» (см. Очерки, с. 392). См. также статью «Основные этапы истории русского языка» (см. комментарй к статье «Впечатление»). – В. П.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Солдафон
В.В. Виноградов
История слов
Солдафон
СОЛДАФОН
«Лингвист никогда не должен впадать в ошибку отождествления языка с его словарем», – учил Э. Сепир (Сепир, с. 172). Но, с другой стороны, «плох был бы тот филолог, который знал бы всю лексикальную часть того или иного языка, и не пожелал бы знать, какой λóγος, какое мировоззрение народа воплощено в этой лексикальной части...» (Добиаш, с. 11). С иной точки зрения оценивал роль лексики в языке акад. А. И. Соболевский: «Как ни важно знание элементов древнерусской грамматики, еще более важно для исследования нашей старины знакомство с древнерусскою лексикой»342.
Если с тем или иным аффиксом связана очень яркая по своей экспрессии группа слов, то соответствующая эмоционально-экспрессивная окраска передается самому аффиксу. Его дальнейшее употребление в этом кругу значений уже целиком зависит от экспрессивных целей, от экспрессивной атмосферы речи. Например, суффикс -овка для обозначения лиц женского пола вносит резкую окраску отрицательной характеристики в названия лиц женского пола: чертовка, бесовка, шутовка, воровка, плутовка, хрычовка, мотовка, хлыстовка, колдовка и некоторые другие. Ср. у Горького в «Жизни Клима Самгина»: «Псовка, куда посох девала?» В этой связи представляют интерес теоретические догадки и исторические соображения об образовании слова солдафон и слов, примыкающих к нему по структурному составу. В слове солдафон выделяются две словообразовательные части. Первая солда- (солдо-) от итальянск. soldo, немецк. soldat, русск. солдат известна с XVII в. Слово это засвидетельствовано в «Книге о ратном строении»: «Научити от послѣдняго салдата до началнаго человѣка...» (Соболевский., Русск. заимств. слова, с. 124; Смирнов, Зап. влияние, с. 278–279). Со второй частью -фон дело обстоит сложнее.
Слово солдафон, обозначающее бурбона, неотесанного, необразованного и невоспитанного, носит яркую печать экспрессии – презрения или пренебрежения. Вместе с тем это – выражение разговорно-характеристическое. Оно по своему морфологическому составу (солда- и суффикс -фон) выходит за пределы словообразовательных норм общерусского литературного языка. Это слово – жаргонное. По-видимому, оно проникло в стили разговорно-литературной речи не раньше 30–40-х годов XIX в. Оно не включено даже В. И. Далем в «Толковый словарь». Лишь проф. И. А. Бодуэн де Куртенэ присоединил это слово к словарной коллекции Даля: «солдафон м. бран. солдат» (1909, 4, с. 374). М. И. Михельсон привел в своем фразеологическом сборнике несколько примеров употребления этого слова и производного от него слова солдафонский (ср. солдафонство) в языке писателей середины и второй половины XIX в.: «В самих солдатах [пиемонтских. – В. В.] не заметно ничего солдафонского, высокомерного и отталкивающего, что не мешает им однако ж быть отличными солдатами» (Д. Григорович. Корабль Ретвизан. 7. Прогулка в St. Jean); «А этот у вас здешний исправник... настоящий солдафон, без всякого гуманного развития, топорщина» (Б. Маркович. Бездна); «Егор Егорыч тоже несколько мгновений помыслил о капитане, который, конечно, показался ему дубоватым солдафоном, но не без нравственных заложений» (А. Писемский. Масоны).
Трудно сомневаться в жаргонном происхождении этого слова. Оно сложилось в жаргоне самих военных. Здесь были в ходу суффиксы существительных -фон, глаголов -фон-и-ть. Ср. в воспоминаниях генерал-лейтенанта М. А. Маркова: «За то уж и листифонил же отрядный командир перед начальником своего штаба! Он рассыпался в разных угождениях, не жалея, исключительно только для своего милого наставника, даже гаванских сигар; это бы еще ничего: угощение – весьма позволительное задабривающее средство; но он листифонил уже вовсе не по чину; он представлял из себя нечто похожее на левретку, грациозничающую перед барынею, у которой в карманах сахар» (Русск. старина, 1890, т. 68, октябрь, с. 127).
В. Христиани считает, что слово солдафон возникло в результате контаминации солдат и Агафон и сопоставляет с этим образованием такие, как лестифоня, лестефоня, «кто льстит, берет лестью; пролазчивый искатель» и митрофоня – шутливое обозначение матроса343. Однако В. Христиани не обращает внимания на то, что эти слова относятся к военному жаргону. Он стремится обосновать лишь общий принцип формирования такого рода экспрессивных характеристик путем скрещивания с собственными именами. Ср. образования от филя (ласкательное к Филипп): простофиля, диалекта, мордофиля, от фаля (к Фалалей) – «простак, разиня, дурак»; ср. офалить, фалалеить, фаломить, матрафал – шутливо-ироническое обозначение матроса. В. Христиани даже готов вторую часть -пан в словах горлопан, шалопан, харлапан выводить из Степан. Ср. также дурафей и Тимофей, Ерофей; дурафья, кутафья, моргафья «причудливая женщина» и Агафья; области, чумазлай, басалай, «тупица» и Ермолай; дуралей и Фалалей344.
Едва ли все эти соображения В. Христиани можно признать убедительными. Во второй части словосложения солда-фон правильнее видеть лично-именной суффикс жаргонной окраски (ср. фонный, задать фону и т. п.). Ср. бурбон, фанфарон и т. п.
Вопрос об экспрессивно-семантических изменениях слов и их форм в славянских языках нуждается в глубокой, всесторонней сравнительно-исторической и типологической разработке. Труды Шпитцера, Шпербера, Балли, Ульмана и других в этой области не исчерпывают всей совокупности относящихся сюда проблем.
Опубликовано в сборнике «Советское славяноведение» (М., 1968, № 4) в серии статей под общим названием «Об экспрессивных изменениях значений и форм слов» вместе со статьями о словах клеврет, рубаха-парень, человек-рубаха; на ять. Рукопись не сохранилась. Печатается по оттиску с внесением некоторых необходимых поправок. – Е. X.
* * *
Соболевский А.И. Язык русской Правды // ЖМНП, 1886, ч.244, апрель. С. 376.
W. Christiani. über die persönlichen Schimpfwörter im Russischen// Archiv für slavische Phililigie, B. 34, H, 3–4, 1913, S..326.
Там же.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Сосредоточить, сосредоточенный, сосредоточенность
В.В. Виноградов
История слов
Сосредоточить, сосредоточенный, сосредоточенность
СОСРЕДОТОЧИТЬ, СОСРЕДОТОЧЕННЫЙ. СОСРЕДОТОЧЕННОСТЬ
Слово современного русского языка сосредоточить и производные сосредоточенный, сосредоточенность не имеют позади себя длинной истории. Сами они очень юны, хотя их составные элементы древни. Слово средоточие, от которого все эти слова произ[ведены], образовано в книжно-славянском языке по образцу таких древних славянизмов, как средовечие, средостение и т. д. (см.: Срезневский, 3, с. 482–483; ср. здесь также: срѣдодвьрие, срѣдоложение «промежуток», срѣдопостие, срѣдорѣчие и т. п; ср. также в «Дополнениях к материалам», с. 248). Оно не зарегистрировано в «Материалах» И. И. Срезневского. Его нет в «Лексиконе» Памвы Берынды и в «Треязычном лексиконе» Ф. Поликарпова. Оно появилось, по-видимому, в высоком славянизированном научном слоге около середины XVIII в. для передачи греч. κέντρον, лат. centrum. Во всяком случае, в словарях Академии Российской оно рассматривается как общеупотребительное литературное слово. Между тем в «Немецко-латинском и русском лексиконе» слова средоточие еще нет. Здесь для перевода нем. Mittelpunkt, лат. centrum предлагается выражение «средняя точка» (с. 420). Естественно рождается предположение, что слово средоточие образовано под влиянием нем. Mittelpunkt для книжнославянского выражения того же научного понятия, которое в научном языке XVII в. обозначалось сначала греческим κέντρον, затем – латинским centrum. Значение этого книжного слова – средоточие – было очень устойчиво. До начала XIX в. оно сохраняло свое первоначальное этимологическое значение: «Точка, воображаемая в середине круга, или шара; центр. Средоточие земли». Это был геометрический термин. Так это слово и определяется в словаре 1847 г. (4, с. 213). Ср. в словарях Академии Российской: «Средняя точка или точка, равно от краев отстоящая. Средоточие земли. Средоточие круга». Лишь в русском литературном языке XIX в. средоточие, продолжая частично выступать в роли синонима слова центр (в значении «место, где сосредоточена какая-нибудь деятельность», «важный пункт чего-нибудь»), теснее связывается по своим семантическим оттенкам с глаголом сосредоточить.
Глагол же сосредоточить, некогда произведенный от слова средоточие, сам повлиял на дальнейшую семантическую судьбу этого слова и обеспечил ему долгое существование в русском литературном языке.
Ср. в письме П. А. Вяземского к А. И. Тургеневу (от 13 декабря 1825 г.): «...довольно с тебя будет и Парижа, который, что ни г
овори, а сосредоточие европейского просвещения» (Архив братьев Тургеневых, 1, с. 21).
Показательно, что в «новом слоге Российского языка» (т. е. в стилях Карамзинской школы) в связи с применением неологизма сосредоточить расширяется круг употребления и слова средоточие. А. С. Шишков в «Рассуждении о старом и новом слоге» так комментирует фразу Карамзина «Руссо, по своему характеру, ставит себя средоточием мыслей своих»: «Руссовы мысли уподоблены здесь кругу, а сам он, по характеру его, сделан центром сего круга. Признаться должно, что геометрическое выражение сие весьма далеко отстоит от ясности геометрических определений» (Шишков, Рассужд. ост. и нов. слоге, 1813, с. 186).
Ср. у Н. И. Греча в «Воспоминаниях» (Новоселье, 1833): «В каждом человеке можно найти пищу для созерцательного духа; каждый человек есть малый мир, движущийся вокруг духовного средоточия» (Греч 1930, с. 273).
Укреплению слова средоточие рядом со словом центр содействовали национальные славянофильские тенденции, развивавшиеся в среде ученых ломоносовской школы. Необходимо заметить, что русские ученые-патриоты второй половины XVIII в. предлагали и в языке математики заменять иностранные термины русскими. Акад. Никитин и Суворов употребляли вместо линия – черта, вместо фигура – образ, вместо центр – остие, вместо теорема – мыслие, вместо теория – мысльствие и т. п. (Сухомлинов, вып. 5, с. 21).
В современном русском языке слово средоточие принадлежит книжному стилю. Оно обозначает: «то, что сосредоточивает в себе что-нибудь», «то, где сосредоточено что-нибудь»; «основной центр чего-нибудь».
Глагол сосредоточить произведен от слова средоточие в русском литературном языке конца XVIII – начала XIX в. под влиянием французского concentrer. Это – своеобразная калька французского слова. А. С. Шишков так и писал в «Рассуждении о старом и новом слоге российского языка» (1813): «Знаменование (последнего) глагола сего ищи во французском лексиконе под словом concentrer, ибо тщетно будешь ты искать его в российских книгах и словарях» (с. 177–178). Здесь же Шишков в таком виде характеризует мечты и думы карамзиниста: «...как перевесть глагол développer? как прославившегося подвигами своими мужа, последуя французским писателям, уподобить актеру, вышедшему на сцену, играющему тонкую или занимательную роль и всех взоры в себе сосредоточивающему!» (там же, с. 292). Ср.:
Когда б ты в Лондоне, в Париже, или в Вене,
С твоими грасами явилася на сцене,
Сосредоточила б ты мысли всех умов...
(там же, с. 434).
Сосредоточить первоначально обозначало «стать средоточием или стянуть, собрать в один центр, в одно место, объединить в одном месте».
В письме Ф. В. Булгарина М. П. Погодину (от 1826 г.): «Что Полевой?.. Я для него служу фокусом, в котором сосредоточиваются все лучи его гнева и злобы противу целого мира!» (Барсуков, кн. 2, 1889, с. 10). В журнале «Московский Вестник» (1828, ч. 8, с. 63–64) говорилось: «Настоящее назначение Журнала состоит в том, чтобы... сосредоточивать воедино все разногласные мнения публики...».
Канонизованное Карамзиным слово сосредоточить вошло в 20–30-х годах XIX в. в норму литературного языка. В нем развились новые значения и оттенки: 1) что. «Напрягши, объединить, собрать (для какой-нибудь цели)». Сосредоточить усилия, силы. Сосредоточить мысли; 2) что на ком-чем. «Собравши, целиком направить на кого-что». Сосредоточить внимание на чем. Сосредоточить любовь на ребенке.
Ср. у И. С. Тургенева в «Литературных и житейских воспоминаниях»: «...Враг этот был – крепостное право. Под этим именем я собрал и сосредоточил все, против чего я решился бороться до конца – с чем я поклялся никогда не примириться...» («Вместо вступления», Тургенев 1961–1962, 10, с. 64–65).
В первой же половине XIX в. причастие сосредоточенный приобретает яркие качественные значения и от него производится отвлеченное имя существительное сосредоточенность. В «Толковом словаре» В. И. Даля уже нашли себе место и сосредоточенный и сосредоточенность как отдельные слова, но без точного и прямого объяснения. Здесь читаем: «Сосредоточенность [ж.] действие по глаголу сосредоточить, сосредоточивать что, скопить, скучить, свести в одно место, либо устремить на одну точку. Сосредоточить войска́; стянуть гуще, теснее. Сосредоточить выстрелы, направить в одно место. Сосредоточенный огонь. Сосредоточиться, быть сосредоточену. Сосредоточить вниманье, мысли свои на чем или сосредоточиться мыслями на чем, обратить мысли на один предмет, усильно размышлять» (1882, 4, с. 258).
В рецензии И. С. Тургенева на сборник «Поэтические эскизы» (1850): «Однако, несмотря на все наше сосредоточенное мужество, уже не один взгляд украдкой скитался по углам комнаты...» (Тургенев и «Современник», с. 461). У Ап. Григорьева в статье «Безвыходное положение» (1863): «Для того, чтобы быть художником, нужна сосредоточенность, нужно спокойствие...». В письме И. И. Панаева В. П. Боткину (от 28 сентября 1856 г.): «Да пошлет же тебе Бог для нее [статьи] сосредоточенности и терпения» (Тургенев и «Современник», с. 389).
У Д. В. Григоровича в «Воспоминаниях»: «При всей теплоте, даже горячности сердца, он [Достоевский] еще в училище, в нашем тесном, почти детском кружке, отличался не свойственною возрасту сосредоточенностью и скрытностью...» (гл. 7).
Сосредоточенный, кроме причастного пассивного значения, выражает качественное значение: «напряженный, всецело поглощенный чем-нибудь, устремленный на что-нибудь одно». Сосредоточенный вид. Сосредоточенный взгляд. Сосредоточенное внимание. «Выражение его лица было сосредоточенно и угрюмо» (Тургенев, «Новь»); «Сосредоточен, я живу в себе самом» (А. К. Толстой).
«
Сосредоточенность, и, мн. нет, ж. Отвлеч. сущ. к сосредоточенный во 2 знач. С(осредоточенность) взгляда, // Сосредоточенное внимание, углубленность во что-н.» (Ушаков, 4, с. 399).
Опубликовано в сб. «Этимология. 1965» (М., 1967) вместе со статьями об истории слов закал, закалить (закаленный), набожный, набожность, перелистывать – перелистать, стрюцкий под общим названием «Историко-этимологические заметки. III». В архиве сохранилась рукопись на 7 ветхих листках, а также два экземпляра невыверенной машинописи. Здесь печатается по оттиску, выверенному и уточненному по рукописи, с внесением ряда необходимых уточнений и поправок.
О слове сосредоточенность см. также комментарий к статье «Содержанка». – Е. К.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Спеть, успеть, успех
В.В. Виноградов
История слов
Спеть, успеть, успех
СПЕТЬ, УСПЕТЬ, УСПЕХ
В эволюции языка не менее важны, чем факты взаимодействия, борьбы и сосуществования омонимов, явления потенциальной и узуальной омонимии. Это явления неустойчивые, иногда – то вспыхивающие, то погасающие. Между тем, и конкретно-историческое их значение, и важность для теории языкознания несомненны. В самом деле, от одной и той же основы, хотя и с разным смысловым наполнением, но с одним и тем же суффиксом возникают разные слова-омонимы. Они часто не успевают резко обособиться друг от друга как омонимы и стремятся в силу взаимного тяготения быстро сплавиться в одно многозначное слово, но в некоторых случаях – с прямо противоположными значениями.
Процесс распадения когда-то единого лексического гнезда на ряд самостоятельных семантических групп можно наблюдать, восстанавливая основные вехи истории слов спеть («Спеет в поле колос»), успеть, успех, успеваемость, спешить (ср. наспех), спешный и т. д. Глагол спѣти, спѣю (литовск. spéti, греч. σπάω и т. п.) в древнерусском языке выражал значения:
1) непереходно: «стремиться, двигаться, спешить». В Жит. Нифонт. XIII в.: Къ немоу бяхоу спѣюще (63 л.);
2) переходно: «спешно готовить, заготовлять, запасать». В Ипат. лет. (6717 г.): король спѣашеть рать великоу. В Акт. Юрид. 390: ...запасы спѣемъ. Но ср. также непереходно в значении «напрягаясь, собраться». В «Древних русских стихотворениях» Кирши Данилова:
Спела тетива у туга лука,
Взвыла, да пошла калена стрела.
3) «помогать, способствовать, приносить пользу». Отсюда причастие спѣяи употреблялось в значении «помощник»;
4) «развиваться, созревать, преуспевать» (ср. в Остромировом Евангелии: Иисус же спѣаше прѣмоудростие и тѣлъмь... (Срезневский, 3, с. 474).
Понятно, что часть значений позднее отошла от глагола спеть к производному отыменному спешить, другие значения были вытеснены более дифференцированными и точными синонимами. Впрочем, в областной народной речи еще живы значения: «торопливо идти, поспевать, спешить». Например, у Льва Толстого: «Иди, иди! – говорил старик, спея за ним и легко догоняя его» (Ушаков, 4, с. 431). Однако все более ярко выступали у слова спеть значения: «созревать, поспевать» (о плодах, овощах, злаках) и – в народной речи – «допекаться, довариваться» (о пище, ср.: пирог еще не поспел).
Это ограничение, сокращение значений сказалось и в истории глагольного существительного спех, которое, отделившись от спеть, теснее и крепче примкнуло к производному глаголу спешить. В древнерусском языке со словом спѣхъ сочетался такой комплекс значений: 1) «поспешность, быстрота»; 2) «стремление, усердие, ревность». Например, в Панд. Ант. XI в.: «Кацѣхъ подвигъ требоу есть, и тъщания, и спѣха»; 3) «достижение цели, успех, удача, счастье». Например, в Синайском Патерике: «Противьнии вѣтри на спѣхъ намъ быша» (Срезневский, 3, с. 474).
Книжные отмеченные значения отошли от слова спех к слову успех. Сохранилось как основное значение «скорое движение, торопливость, поспешность». Ср. наспех, к спеху; от спеху чуть не наделал смеху. Глагол спешить, кроме значений: 1) «стремиться что-н. исполнить, довести до конца в возможно короткий срок, стараться поскорее закончить что-н.»; 2) «быстро двигаться, торопиться», – употреблялся также в более отвлеченном книжном смысле: «оказывать усердие, ревностно помогать» (ср. споспешествовать). Ср. употребление спѣшный в значениях: 1) «усердный, ревностный»; 2) «полезный, успешный». И тут значения спеха, ускоренного движения или действия взяли решительный перевес.
Уже из этого беглого обзора истории значений слов спеть и спех ясно, как тесно к ним примыкали прежде семантические группы производных слов – поспеть, поспех, поспешный и успеть, успех, успешный. Глагол успѣти в древнерусском языке выражал значения: 1) «достигнуть, добиться». Например, в Лаврентьевской Летописи: Повелъ еси Половци и не успѣлъ еси ничто же. // «помочь, принести пользу; иметь успех, удачу, результат». Напр. в Жит. Феод. (Четьи-Минеи): Ничто же вамъ успѣ проказство ваше; 2) «своевременно управиться, поспеть, прибыть к сроку, к определенному времени, наступить». Например, в Новгородской летописи: Толко успѣлъ посадникъ переити со всѣмь вѣцемъ на торговую сторону (6853 г.); 3) «развиться, созреть». Например, възрастомъ успѣти. Это последнее значение не было распространенным. Синонимами успети были церковно-книжный глагол успѣяти (ср. преуспеяние) и производный успешити (принести пользу, добиться цели). Ср. успѣшныи – 1) «полезный»; 2) «заключающий в себе успех, удачу, достигающий цели». Более широкий круг значений отражался и в производном от успеть слове успех: 1) «движение, стремление вперед, усердие, рвение, достижение предела»; 2) «достижение цели, польза». Например, в Жит. Никон. (Четьи-Минеи): оуспѣхъ погубляти; в Iо. Леств. XIV в.: трудъ... безъ успѣха; 3) «поспешность». Например, в Нестор. Житии Феодосия: Бенныи съ оуспѣхъмь въставъ, начать водоу носити отъ кладязя (Срезневский, 3, с. 1271–1272).
Естественно, что значения «поспешность», «быстрое движение вперед» постепенно в семантике этого слова стушевываются перед значениями «удача, удачное движение цели»; «общественное одобрение чего-н., внимание со стороны общества» и т. п.
Таким образом, уже в XVI – XVII вв. связь между спех, спешный и спеть, а также между этими словами и глаголом успеть, с одной стороны, и успех – успешный, с другой, значительно ослабевает. Впрочем, в народной речи слово успех еще сохраняет значение поспешности. Ср., например, у В. А. Слепцова в «Сценах в полиции» (в речи рассыльного в ответ на реплику вестового: «Поспеете!»): «Да, утро-то, шутка, братец мой, верст десять обегаешь; да все с успехом, все поспеваешь»345.
Статья ранее не публиковалась. Сохранилась рукопись (на 5 листках различного формата). Здесь печатается по рукописи, заглавие дано редакцией.
К слову спеть и однокоренным с ним словам В. В. Виноградов обращается также в статье «Об основном словарном фонде и его словообразующей роли в истории языка»: «Можно указать множество [...] этимологических серий слов, которые в истории русского языка разделились на несколько самостоятельных словообразовательных баз, отчасти вошедших и в состав основного словарного фонда. Например:
а) спеть, спелый, спелость, переспеть, выспевать, доспевать и т. д.;
б) спех, спешить, спешка, наспех, спешный, поспешить, поспешный и т. д. (ср. подоспеть);
в) успех, успевать, успеваемость, успешный, успешно, безуспешный и др. под.
В историческом развитии словарного состава русского языка сюда же примыкали имевшие сложную семантическую историю слова приспех, приспешник (первоначально «помощник в стряпне, в изготовлении хлебов», а затем «лаборант» и позднее – «клеврет, приверженец», доспех), и др.
Из книжных славянизмов с этими ”гнездами“ слов связаны – преуспеяние, преуспевать, с одной стороны, и споспешествовать (ср. поспешение), с другой (Преображенский, 2, с. 367–368)» (Виноградов. Избр. тр.: Лексикология и лексикография, с. 62–63). – В. Л.
* * *
Слепцов В. А. Сцены в полиции. Сочинения, М.; Л., 1933, 2. С. 389.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Сплотить, сплоченный, сплочённость
В.В. Виноградов
История слов
Сплотить, сплоченный, сплочённость
СПЛОТИТЬ, СПЛОЧЁННЫЙ, СПЛОЧЁННОСТЬ
Семантические процессы в истории слова зависят не только от смысловых потенций, заложенных в структуре самого слова, но и от связей его с другими словами, от передвижения его по разным диалектам и стилям речи – и особенно от соотношения его с другими элементами лексической системы. Общие идеологические сдвиги общественного сознания отражаются на словарном строе языка и влияют на ход и изменение смысловых связей, образных переносов и метафорических соответствий.
Глагол сплотить – сплачивать входит в русский литературный язык из народной речи как профессиональный плотничий термин. Он искони обозначал: одно с другим соединить плотно («сплотить половицы»). Ср. плот, плет-ень, плотный и т. п. С этим глаголом были тесно связаны имена существительные сплочение, сплочивание. Несколько в стороне от этого лексического гнезда в словарях Академии Российской346 и в словаре П. Соколова (1834) ставилось слово сплотник, укрепившееся в терминологии речного судоходства: «Сплотник, а, м. Кто плоты плотит, или скрепляет, гонки, леса связывает для сплавки» (Соколов, Сл., 2, с. 1344). Слова сплотить, сплоченность, сплоченный в их отвлеченных переносных значениях – приобретение XIX в.
«Календарь Муз на 1826 г.» отмечает как фразовый неологизм индивидуальное романтическое выражение сплоченная слава и иронически восклицает: «Слава плотничьей работы!» (с. 13). Таким образом, до середины XIX в. глагол сплотить – сплочивать – сплачивать имел лишь профессиональное, чаще всего плотничье значение. В словаре 1847 г. сплачивать – сплотить толкуется так: «Плочением соединять, связывать несколько вещей. Сплачивать, сплотить балки, полы» (cл. 1847, 4, с. 201).
Ср. у И. И. Лажечникова в романе «Басурман» (ч. 2, гл. 2): «Иностранцы – татаре, жиды, итальянцы – попадались им нередко навстречу – цемент, которым Иоанн сплачивал без разбора свое здание!».
В. И. Даль в словаре также не отмечает переносного употре
бления глагола сплотить. Здесь находим такое описание всей лексической группы, примыкающей к этому глаголу: «Сплачивать, сплотить что, пригнать плотно, вплоть; более о плотничьей, столярной работе. Из бревен, сплачивая их вицами, вяжут, плотят плоты. Сплотить рассохлый пол, нажать клиньями доски плотнее. Пол сплочен щитами, по две доски, на шипах. Сплотить кадку, ведро, набить обручи потуже. Сплотиться, стрд. и взв. Накат сплачивается и смазывается, чтобы земля не сыпалась. // Будет наст, так снег сплотится, осядет, ссядется поплотнее. Сплачиванье, сплоченье, сплот, сплотка, дейст. по гл. Сплотка, сплав лесу, твер. (Наум.). Сплоток сиб. сплоченный ларь, куда вода стекает по сплоткам, по сколоченному из досок желобу. Сплотной, сплоченный, или ко сплоту отнсщс. Сплотчивый, сильно что сплачивающий. Сплотчик, кто плотит что-либо. Сплотничать что, кончить, сделать какую-либо плотничную работу. Сплотничал закромы» (сл. Даля 1882, 4, с. 299).
Только в русском литературном языке 50–60-х годов начинает широко распространяться переносное значение глаголов сплотить и сплотиться; сплотить – «тесно объединить, связать крепкими узами, сплотиться» – «объединиться, вступить в тесную связь, в единение с кем-нибудь».
Эти семантические изменения находятся в тесной связи с общим процессом расширения функций профессионально-народных и конкретно-бытовых словарных элементов в лексическом строе русского литературного языка 50–60-х годов XIX в. Например, у М. А. Антоновича в статье «Два типа современных философов» (1861): [В средние века на западе] «тамошняя господствовавшая система католицизма подделалась под философию Аристотеля и до того сплотилась с нею, что малейшее несогласие с Аристотелем преследовалось, как преступление против господствовавшей системы» (Антонович, с. 11).
Статья ранее не публиковалась. В архиве сохранилась озаглавленная рукопись (7 листков разного формата) и машинопись с авторской правкой. Печатается по машинописи, сверенной с рукописью, с внесением ряда необходимых поправок и уточнений.
К слову сплотить и однокоренным с ним словам В. В. Виноградов обращается также в работе «Об основном словарном фонде и его словообразующей роли в истории языка»: «...едва ли можно сомневаться в принадлежности к основному словарному фонду современного русского языка слов плот, плотина, плотный (откуда плотность, уплотнить) и плотник. С точки зрения современного живого общественного понимания и употребления все они должны быть признаны словами непроизводными (см.: Преображенский, 2, с. 77). Каждое из этих слов, кроме изолированного плотина (ср., впрочем, у Даля плотинный, плотинщик), является началом особой словообразовательной цепи: плот, плотовой, плотовщик; плотный, плотность, плотно, плотнеть, уплотнить–уплотнять, уплотниться–уплотняться, уплотнение, уплотненный, уплотненность; плотник, плотничать, плотницкий – плотнический, плотничество, плотничий (плотничья артель), плотничный (плотничный инструмент).
Любопытно, что уже с 20–30-х годов XIX в. начинают развиваться переносные значения в глаголе сплотить, все более и более отдалявшие этот лексический ряд от профессиональных плотить, сплотить. Перед историком восточнославянских языков стоит также задача исследовать историю обособления слов плот, плотить от плести, плеть, плетень и т. п.» Виноградов. Избр. тр.: Лексикология и лексикография, с. 62). – Е. X.
* * *
Неточность: в сл. АР 1822 (6, с. 431) не сплотник, а сплотчик. – Ред.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Скрадывать
В.В. Виноградов
История слов
Скрадывать
СКРАДЫВАТЬ
Резкое изменение значения и стилистической окраски слов нередко бывает результатом вытеснения старых фразеологических контекстов их употребления новыми – более отвлеченными или более узкими, ограниченными. Например, если активный глагол в личных формах перестает сочетаться с обозначениями действующих лиц и сохраняет синтаксическую связь лишь с вещественными или абстрактными понятиями в роли субъектов действия, то его значение неизбежно должно утратить значительную долю вещности и наглядности. В народном конкретном выражении тогда начинают усиливаться отвлеченно-переносные смысловые оттенки. Иллюстрацией может служить литературная судьба устно-народного глагола скрасть – скрадывать. Основное, древнее значение этого слова – «украсть, сманить, унести или увести скрытно, потаенно».
В словаре 1847 г. это значение иллюстрируется таким примером: «Псовые охотники скрадывают друг у друга собак» (cл. 1867–1868, 4, с. 288).
К этому значению, по-видимому, еще в народной речи присоединилось переносное «скрыть, утаить» (см. сл. АР 1822, 4, с. 189). Это значение было активно и лично, т. е. предполагало одушевленного субъекта действия. Характерны иллюстрации в словаре 1847 г.: «Скрасть от отца известие о смерти сына. Скрадывать голос. Скрадывать телесные недостатки» (сл. 1867–1868, 4, с. 288). Ср. в «Дамском журнале» (1803, № 3, с. 49): «Всякая женщина, любящая рисовать лицо, скрадывает физиономию».
Возвратный глагол скрасться – скрадываться, кроме страдательного значения в формах несовершенного вида, выражал также значение «скрыться, притаиться». Неприятели скрадываются в лесу.
Ср. у Всев. Крестовского в романе «Вне закона»: «Самая гениальная модистка оказывалась положительно бессильною со всем своим искусством, чтобы хоть сколько-нибудь скрасть и сгладить безобразие этой несчастной женщины».
Но употребление скрасть в прямом значении уже к 20–30-м годам XIX в. выходит за пределы литературного языка. Оно вытесняется синонимами украсть, стащить, стибрить и т. п. Значение же «утаить, скрыть» с середины XIX в. постепенно теряет у этого глагола активный лично-одушевленный оттенок. Слово скрасть все чаще и чаще, затем уже исключительно сочетается с отвлеченно-вещественными субъектами действия вроде: «Плохое освещение скрадывало неприглядность обстановки». Ср. в возвратной форме: «В широком искусно сшитом платье недостатки фигуры почти совсем скрались».
Скрасть начинает обозначать: «сделать менее заметным, сделать завуалированным, скрытым»; а скрасться – «стать скрытым, менее заметным» (сл. Ушакова, 4, с. 236).
Понятно, что эта меньшая активность глагола легче всего проявляется в формах несовершенного вида, которые и становятся более употребительными, чем формы вида совершенного.
Есть основания предполагать, что толчок к такому изменению значения глагола скрасть – скрадывать исходил из своеобразных употреблений его в профессиональном диалекте живописцев и затем – портных и портних. Именно здесь стал особенно активен оттенок значения «(искусным покроем) скрыть, сделать невидимым, незаметным». Даже в словаре Даля есть отголоски этого процесса. У Даля читаем: «Скрадывать, скрасть что – украсть, покрасть, выкрасть; // скрыть, утаить, смолчать о чем; // – кого, исплошить, подстеречь, подкрасться нечаянно. Собаку со двора скрали. И что толку скрадывать худые вести, ведь не миновать сказать будет! Нарядницы умеют скрасть и горбок, и кривой бочёк. Скрасть погиб, кривизну, вести ее настолько исподволь, скрывая чем-либо, чтобы глазу не было заметно» (сл. Даля 1882, 4, с. 207).
Статья ранее не публиковалась. Сохранилась рукопись (4 пронумерованных листка и 1 листок, место которого в тексте не указано; на этом листке следующая запись: «В ”Сборнике слов, синонимов и выражений, употребляемых амурскими казаками“ А. Б. Карпова (СПб., 1909, с. 14): ”Скрасть – подкрасться, подойти незаметно на охоте к зверю“. ”Стал я его скрадывать, а он учуял да и пошел щелкать! (т. е. убежал)“». Сохранилась также машинопись (3 стр.) с авторской правкой. Печатается по машинописи, сверенной с рукописью, с внесением ряда необходимых поправок и уточнений. – Е. X.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Самодур
В.В. Виноградов
История слов
Самодур
САМОДУР
Судьба некоторых народных слов в русском литературном языке тесно связана с именами великих русских писателей. На таких словах лежит неизгладимая печать индивидуального творческого гения. Многим даже кажется, что то или другое из этих слов изобретено самим писателем, а не взято им у народа. К числу таких слов относится слово самодур, которое тесно ассоциировано с литературным творчеством А. Н. Островского. Морфологический состав этого слова ясен. Он однороден со структурой таких слов, как самотек, самострел, самогон, самокат и т. п.
Слово самодур введено в литературный язык А. Н. Островским. Оно взято им из мещанско-купеческого диалекта, куда, в свою очередь, оно попало из устной народной речи. Впервые оно было применено Островским в пьесе «В чужом пиру похмелье» [напечатанной в журн. «Русский вестник» (1856, январь, кн. 2) и представленной на сцене Московского Малого театра 9 января 1856 г.]. Здесь в первом действии происходит такой разговор между губернской секретаршей Аграфеной Платоновной, близкой к купеческому кругу, и отставным учителем Иваном Ксенофонтовичем Ивановым:
«[Аграфена Платоновна:] ...Отец-то у него такой дикий, властный человек, крутой сердцем.
[Иван Ксенофонтыч:] Что такое: крутой сердцем?
[Аграфена Платоновна:] Самодур.
[Иван Ксенофонтыч:] Самодур! Это чорт знает, что такое! Это слово не употребительное, я его не знаю. Это lingua barbara, варварский язык.
[Аграфена Платоновна:] Уж и вы, Иван Ксенофонтыч, как погляжу я на вас, заучились до того, что русского языка не понимаете. Самодур это называется, коли вот человек никого не слушает, ты ему хоть кол на голове теши, а он всё свое. Топнет ногой, скажет: кто я? Тут уж все домашние ему в ноги должны, так и лежат, а то беда...».
В пьесе Островского «Не от мира сего» (1885): «Что она говорила-то?... ”Все будет ваше, только ведите себя хорошо и во всем слушайтесь меня“. Самодурство! Сейчас видно, что из купеческого рода». См. также в его пьесе «Не все коту масленица» (в речи вдовы купца – Кругловой): «Видела я, дочка, видела эту приятность-то. И теперь еще, как вспомню, так по ночам вздрагиваю. А как приснится, бывало, по началу-то, твой покойный отец, так меня сколько раз в истерику ударяло. Веришь ты, как я зла на них, на этих самодуров проклятых! И отец-то у меня был такой, и муж-то у меня был еще хуже, и приятели-то его все такие же; всю жизнь-то они из меня вымотали». Ср. у Островского в письме (1866): «Оппозиция как личная, так и общинная перед целым рядом самодурств (начиная от благодушного и кончая зверски-диким) была у нас слаба и оставила по себе бледные краски» (см. сб.: Русск. писатели о лит-ре, 2, с. 70).
То обстоятельство, что А. Н. Островский нашел необходимым при первом употреблении этого слова сопроводить его семантическим комментарием, толкованием, хотя бы от лица персонажей пьесы, свидетельствует о малораспространенности этого слова, об отсутствии его в составе ходячего литературного словаря. Островский был не уверен в том, что глубокий смысл этого слова будет понят и оценен без соответствующего пояснения.
Однако в русском литературном языке XVIII в. слово самодур было известно, хотя и не в значении человека упрямого, действующего по прихоти и произволу. Например, у Д. И. Фонвизина в письме к гр. Н. И. Панину из заграницы в 1772 г.: «Хотя, в самом деле, за будущее ручаться невозможно, однако турецкое изнеможение, вступление австрийцев в общее с нами согласие и самая справедливость дела нашего подает причину надеяться, что мир заключен будет по положенному основанию, каким бы самодуром на конгрессе поступлено не было»331. Ср. в романтической драме А. А. Шаховского «Двумужница, или за чем пойдешь, то и найдешь» (в речи слепого нищего Саватия): «...какая жена не захочет взять волюшку? благо, ей дают, да и кто на этом свете от самодура упасется?» (СПб., 1836, с. 142).
Очевидно, что здесь слово самодур употребляется в значении орудия и способа действия: «собственная прихоть, произвол, немотивированное неожиданное побуждение».
Такое употребление слова самодур замерло в русском литературном языке к 30– 40-м годам XIX в. Действительно, слово самодур не найдем ни в одном русском толковом словаре XVIII в. и первой половины XIX в. Правда, в «Опыте областного великорусского словаря» указывалось слово самодур, но со значением «самовар» Перм. Ирбит. (с. 197).
Лишь в Дополнении к «Опыту областного великорусского словаря» (СПб., 1858) находим: «Самодурить, гл. ср. и самодурствовать, гл. ср. Упрямиться. Псков. Твер. Осташ.
Самодурство, а, с. ср. Упрямство. Псков. Твер. Осташ.
Самодур, а, с. м. Упрямец. Псков. Твер. Осташ.
Самодурливый, ая, ое, пр. Упрямый. Псков. Твер. Осташ.» (с. 235–236). Однако есть основания думать, что и в этом значении народное слово самодур в речи литературно образованных людей уже было широко известно. Вот цитата из письма А. Серова отцу (от 4 августа 1843 г.): «По нынешнему твоему письму я могу угадать, как моя исповедь была принята тобою. Мне кажется, я даже вижу, как ты, читая ее, качаешь поникшей головой и искренно жалеешь о своем самодуре Александре!» (Музык. наследство, вып. 1, 1935, с. 215).
Понятно, что и в язык купечества и мелкого чиновничества слово самодур проникает из областной народной речи. Пущенное в широкий литературный оборот А. Н. Островским слово самодур было канонизовано великим революционно-демократическим критиком Добролюбовым, который в статье о «Темном царстве» вскрыл социальную природу и суть самодурства, «...дело не в личности самодура, угнетающего свою семью и всех окружающих, – писал он, – ...с уничтожением его не исчезает самодурство. Оно действует заразительно, и семена его западают в тех самых, которые от него страдают. Бесправное, оно подрывает доверие к праву; темное и ложное в своей основе, оно гонит прочь всякий луч истины; бессмысленное и капризное, оно убивает здравый смысл и всякую способность к разумной, целесообразной деятельности; грубое и гнетущее, оно разрушает все связи любви и доверенности, уничтожает даже доверие к самому себе и отучает от честной и открытой деятельности».
У Аполлона Григорьева в «Воспоминаниях» («Мои литературные и нравственные скитальчества») (1862–1864): «Буйные люди, стало быть, не ходили к моему наставнику, а ходили все люди смирные: только некоторые из них в пьяном образе доходили до сношений более или менее близких с городскою полициею, да и такие были, впрочем, у отца на дурном замечании, и более или менее скоро выпроваживались то тонкою политикою, то – увы! в случае внезапных приливов самодурства – и более крутыми мерами...». «Но натура человеческая так уж устроена, что даже при самой слабой закваске все-таки упорно стремится к самостоятельности и ее выражению в жизни и, разумеется, разнузданная, выражает в жизни не самостоятельность, а самодурство» (Ап. Григорьев, Воспоминания, с. 72 и 125).
В «Кратком послужном списке...» того же Аполлона Григорьева: «Писано сие, конечно, не для возбуждения жалости к моей особе ненужного человека, а для показания, что особа сия всегда... пребывала фанатически преданною своим самодурным убеждениям» (там же, с. 383).
У И. И. Панаева в очерке «Внук русского миллионера» (1858): «Глядя сегодня на этих тупых, бессмысленных и толстых женщин с бриллиантами и с черными зубами; на этих бородатых самодуров, налитых чаем..., я задыхался от негодования...» (Панаев, 1888, 4, с. 537). У Ф. М. Достоевского в рассказе «Скверный анекдот» (1862): «Было у него две дочери, а так как он был страшный самодур, пьяница, домашний тиран и, сверх того, больной человек, то и вздумалось ему вдруг выдать одну дочь за Пселдонимова». В «Зимних заметках о летних впечатлениях»: «...я вот уверен, что не всё и теперь у нас одни только фельдфебеля цивилизации и европейские самодуры; я уверен, я стою за то, что юный человек уже народился».
Ср. у А. Чужбинского в очерке «Самодуры»: «Лет тридцать назад по степным захолустьям самодурство доходило до такого безобразия, что теперь становится решительно непонятным, как общество, гордившееся уже Пушкиным и Грибоедовым, по наружности сходное с европейским, могло терпеть в себе особей, для которых не существовали ни закон, ни приличие, ни уважение чужой личности». Ср. тут же: «Большинство этих особей... имело свою точку самодурства» (Чужбинский, с. 73, 79). У А. Чужбинского в очерке «Самодуры» устанавливаются разные категории самодуров: «Самодур-пьяница и самодур-конелюб нередко совмещали в одном лице обе профессии, но самодур-экономист и самодур-безобразник действовали в диаметрально противоположном направлении. Самодур-начальник мог вмещать в себя самодурство ханжи по призванию, но самодур-собачник ни в каком случае не сходился с самодуром-реформатором. Наитие самодурства нередко посещало и особ нежного пола, и надобно сказать правду, что барыни, одержимые этим настроением, не только не отставали от мужчин-самодуров, а, случалось, превосходили последних, разумеется, проявляя самодурство не в столь разнообразных формах, по неимению такого обширного поля для своих эксцентрических выходок.
Само собою, самодуры не составляли касты и не от рождения получали наклонность к самодурству, но усвоивали ее впоследствии, хотя случалось, что и очень молодые люди, рано начавшие безобразничать, делались формальными самодурами, энергически развивая принятое направление, и, не дождавшись седых волос, достигали полного апогея» (там же, с. 79).
У П. А. Каратыгина в «Записках» (1850–1870): «Избалованный счастьем и легко доставшимися чинами и почестями, он [А. М. Гедеонов] заразился самодурством и был своенравен до пошлости, капризен до ребячества...» (Каратыгин, 2, с. 19); «...это была одна из медвежьих шуток его самодурства, чтобы поломаться над смирным человеком...»; «...самодур тем-то и отличается от порядочного человека, что в его поступках не доберешься здравого смысла» (там же, с. 41 и 42).
У И. А. Гончарова в «Материалах... для критических статей об Островском» (1874): «Он [Островский] пишет все одну картину... Картина эта ”Тысячелетний памятник России“. Одним концом она упирается в доисторическое время (Снегурочка), другим – останавливается у первой станции железной дороги, с самодурами, поникшими головой перед гласным судом...»; «Рядом с самодурством, в такой же грубой форме, сквозит человечность (например, в Любиме Торцове). Автор даже, вопреки строгим условиям критики, почти никогда не оставляет самодура кончить самодурством, – он старается осмыслить и отрезвить его под конец действия – например, того же Торцова (брата) или Брускова, – не слушая голоса логической правды и увлекаясь симпатией ко всему этому своему люду» (Русск. писатели о лит-ре, 1, с. 386, 388).
У того же Гончарова в письме к Ф. М. Достоевскому (1874): «Островский изобразил все типы купцов-самодуров и вообще самодурских старых людей, чиновников, иногда бар, барынь – и также типы молодых кутил» (там же, с. 416).
Статья ранее не публиковалась. В архиве сохранилась озаглавленная рукопись «История слова самодур» (9 пронумерованных автором листков), 2 вставки, место которых обозначено, и машинопись с авторской правкой (8 стр.).
Печатается по машинописи, сверенной с рукописью, с внесением ряда необходимых поправок и уточнений.
О слове самодур В. В. Виноградов упоминает также в «Очерках по истории русского литературного языка XVII – XIX веков»: «...”книжными“ становятся многие из тех слов, которые в литературном языке предшествующей эпохи причислялись к просторечию, напр.: быт, бытовой, бытовать, почин (в значении инициатива), суть, рознь, строй, отчетливый, дословный, корениться, обрядовый, противовес, самодур, ср. также набросок, накидок (esquisse), проходимец и др.» (Виноградов. Очерки, с. 428). – Е. X.
* * *
Фонвизин Д. И. Сочинения, письма и избранные переводы. СПб., 1866. С. 318.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3
Самость
В.В. Виноградов
История слов
Самость
САМОСТЬ
Слово самость не отмечено в языке древнерусской письменности (см. «Материалы» И. И. Срезневского). Но оно – книжного происхождения, [встречается в логике XVI в.]332. В русском литературном языке XVIII в. оно было очень употребительно, хотя не было включено [в словари].
В письме А. Г. Венецианова Милюковым (1820): «как тот счастлив, кого не ослепляет едкий свет необузданной суетности, всегда управляемой безумною самостью» (Венецианов, с. 135). Е. А. Баратынский писал И. В. Киреевскому в 1831 г.: «Когда-то сравнивали Байрона с Руссо, и это сравнение я нахожу весьма справедливым. В творениях того и другого не должно искать независимой фантазии, а только выражения их индивидуальности. Оба – поэты самости; но Байрон безусловно предается думе о себе самом; Руссо, рожденный с душою более разборчивою, имеет нужду себя обманывать: он морализирует, и в своей морали выражает требования души своей, мнительной и нежной» (Татевск. сб. с. 20).
Слово самость в значении «самобытность, индивидуальность, самостоятельность, личность» широко употреблялось В. Г. Белинским. Л. А. Булаховский замечает:
«Очень характерны для восприятия абстрактно-философской лексики Белинского в исторической перспективе, на фоне критики и ”публицистики“ его времени, обращенные к нему по поводу разбора ”Мертвых душ“ вопросы булгаринской ”Северной пчелы“. Булгарин просит критика растолковать, что значит ”осязаемо проступает его субъективность“, какая это субъективность, которая искажает объективную действительность, что значит «человек с горячим сердцем и духовно-личною самостию» (Булаховский, Русск. литер, язык, 1, с. 176).
В 50–60-х гг. слово самость применяется для выражения внутренней обособленности личности или социальной группы, их эгоцентрических свойств или самобытной отличительной природы чего-нибудь. Например, у Аполлона Григорьева в воспоминаниях «Мои литературные и нравственные скитальчества»: «В семье нашей и домашнем быту была та особенность, что всякий, кто входил в нее более или менее, волею или неволею становился ее членом, заражался хотя на время ее особенным запахом, даже подчинялся, хоть с ропотом и бунтом, тому, что мы впоследствии называли с Фетом домашнею ”догмою“, развившеюся в позднейшее время до примерного безобразия, исключительности и самости» (Григорьев Ап., с. 53–54). «Одиночеством я перерождался, – я, живший несколько лет какою-то чужою жизнью, переживавший чьи-то, но во всяком случае не свои, страсти – начинал на дне собственной души доискиваться собственной самости» (там же, с. 85).
Иногда самость выступает почти синонимом слова личность. У Аполлона Григорьева – в характеристике «отца»: «Пока дела шли хорошо, он, можно сказать, шел за мной всюду, но когда хорошая или по крайней мере сносная полоса жизни сменялась очень несносною, старик впадал опять в прежний упорный эгоизм. Такое же что-то сидело у него и в мире умственно-нравственном. Это не была его самость, личность, ибо личности в нем не было и он развился как-то так, что решительно не дорожил ни своею, ни чужою личностью...» (там же, с. 124).
Вместе с тем самость могло выражать отвлеченный оттенок самобытности, индивидуальной обособленности, самостоятельности. Например, у Аполлона Григорьева: «...у нас... они [реставрационные стремления] были и остались простым стремлением к очищению нашей народной самости, бытовой и исторической особенности...» (там же, с. 159). «Член племени, хотя и вошедшего в общий состав английской нации и притом свободно, не так, как ирландское, – вошедшего, но тем не менее хранящего свою самость и некоторую замкнутость...» (там же, с. 158–159). «Нормальным мне кажется не общежитие, но отрешенная, мистически-изолированная жизнь самости в себе» (см. главу «Рукопись скитающегося софиста», там же, с. 174).
У Ф. Филина в статье «Методология лингвистических исследований А. А. Потебни»: «В основу своей философии он [Гумбольдт] кладет положение Канта об априорности и самости духа»333.
Статья ранее не публиковалась. В архиве сохранилась рукопись (7 листков разного формата), одна выписка: «Самость (логика XVI в.)» и машинопись. Здесь печатается по рукописи с внесением ряда необходимых поправок и дополнений.
К слову самость В. В. Виноградов обращался также в работе «Проблема авторства и теория стилей»: «Очень распространено было в языке масонской литературы второй половины XVIII века слово самость в значении – эгоизм, себялюбие. Например, в рукописи ”Царство божие“ читаем: ”о непротивлении злу усилием самости, действуя из самости, вы сами впадаете в то же зло“» (Виноградов. Проблема авторства, с. 299). – Е. Х.
* * *
Об употреблении слова самость в логиках XV – XVII вв. см. в публикуемой в составе комментария к слову личность статье А. В. Кокорева. – Ред.).
Язык и мышление, т. 3–4, М.; Л., 1935. С. 132.
История слов : Ок.1500 слов и выражений и более 5000 слов, с ними связ. / В. В. Виноградов; Рос. акад. наук. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет "Рус. яз.". Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. - М., 1999. - 1138 с. ISBN 5-88744-033-3