ПАЛЛИАТИВ

Слова паллиатив, паллиативный вошли в русский литературный и книжный язык второй половины XIX в. из медицинского языка. В медицине паллиатив – лекарство, дающее временное облегчение болезни, но не излечивающее ее; отсюда выражения: паллиативное средство, паллиативные меры, паллиативная помощь (ср. сл. Даля 1912, 3, с. 25). Первоисточником этого заимствованного слова является латинский язык: от palliare – причастие страд. palliatus – «прикрытый»; ср. франц. palliatif, образованное в XVI в., в период средневековья. Как медицинский термин, слово паллиатив попало в русский язык только в XIX в.

Показательно, что во «Врачебном словаре»(1835 г.) термина palliativus нет. Есть основания думать, что в русский язык слово паллиатив заимствовано из немецкого языка. Здесь Palliativmittel u Palliativ употребляются как синонимы. Этим объясняется то обстоятельство, что и в русском языке сначала возникло выражение паллиативное средство. Это выражение до середины XIX в. не выходило за пределы профессионального употребления. Показательно, что в романе Тургенева «Отцы и дети» пользуется выражением паллиативное средство старик-лекарь, отец Базарова, молодой же нигилист относится к этому выражению иронически. «Я прописывал ему золототысячник и зверобой, морковь заставлял есть, давал соду; но это все паллиативные средства; надо что-нибудь порешительней. Ты хоть и смеешься над медициной, а я уверен, можешь подать мне дельный совет» (гл. 21). Ср. в речи Базарова-сына: «Отец в шестьдесят лет хлопочет, толкует о ”паллиативных“ средствах, лечит людей, великодушничает с крестьянами – кутит, одним словом» (там же).

Выражение паллиативное средство употреблено Н. В. Успенским в рассказе «Межедворов» (1871) как медицинский термин. Межедворов – уездный учитель. «С мещанином Межедворов был мещанин, с купцом купец, с учителем учитель и т. д. Если он беседовал с доктором, то пускался в патологические и терапевтические тонкости, например: (...) ”В настоящее время прямым показанием против febris служит chininum sulfuricum... Но что ни говорите, это средство все-таки пальятивное...“».

В «Полном словаре иностранных слов» (СПб., 1861 г.) паллиативное лечение и паллиативный рассматриваются как медицинские термины. Слова паллиатив нет. Здесь находим: «Паллиативное лечение... Мед. Способ лечения, направленный только на признаки (симптомы), а не на самую болезнь, в противоположность, радикальному лечению.

Паллиативный, от лат. palliatus «окутанный в мантию», ново-лат. «подающий временное облегчение, ложный"» (с. 371).

В «Толковом словаре» Даля находим и пальятив и пальятивный: «Пальятив(палиатив) м., [фрн. palliatif], лат. [palliare], мн. пальяти́вы или пальятивныемеры, средства, помощь, временные, неспорые, обманчивые, срочно облегчающие, но не помогающие, не исцеляющие, пртвоп. радикальные, коренные» (сл. Даля 1912, 3, с. 25).

В 60–70-е годы XIX в. – вместе с широкой струей научных, особенно естественно-научных и медицинских и также профессионально-технических терминов распространяются в общелитературном языке и выражения паллиатив, паллиативное средство. Они приобретают более широкое значение: «полумера, мероприятие, дающее только временный выход из затруднительного положения».

У Д. Н. Мамина-Сибиряка в романе «Именинник» (1888): «...утром она бранилась с Ефимовым и Петровым, которые наотрез отказались заниматься в школе, потому что одна грамота является палиативнымсредством» (гл. 10). Ср. там же в речи докторши: «А те прощелыги хороши: школа – палиатив... Еще и слово какое мудреное придумали... да» (с. 437); см. также в гл. 13: «Прежде люди успокаивались благотворительностью и нищенскими подачками, но эту систему поправления теребиловского зла даже Пружинкин называл палиативноймерой» (с. 447).

Только в словаре Ушакова (3, с. 25) нашли полное отражение и медицинское и переносно-книжное значение и употребление слов паллиатив и паллиативный. В «Малом толковом словаре» Стояна было помещено лишь слово паллиати́в и определялось, главным образом, с медицинской точки зрения: «Временно помогающее, нерадикальное лекарство, средство» (с. 379).

Заметка ранее не публиковалась. В архиве сохранились рукопись на 4-х листках разного формата, машинопись с авторской правкой и отдельная машинописная страница, содержащая заключительный абзац, которого нет в рукописи. Здесь печатается по полной машинописи с внесением заключительного абзаца, а также нескольких необходимых поправок и уточнений. – В. П.

ПАРОХОД

В современном русском языке есть две небольшие соотносительные группы сложных терминов, в которых создалось своеобразное противопоставление морфем -ход и -воз: теплоход, пароход и электроход, с одной стороны, и тепловоз, паровоз и электровоз – с другой. Ср. также: вездеход.

В этих словах -ход обозначает: «сооружение, ходящее, движущееся по воде посредством того, на что указывает первая часть сложения: посредством пара (пар-о-ход), посредством теплового двигателя (тепл-о-ход), электричества (электр-о-ход)". В соответствии с этим -воз служит для обозначения механизмов, везущих, передвигающихся по суше, по рельсам с помощью пара, тепла или электричества (паровоз, тепловоз и электровоз).

Эти два коротких параллельных семантических ряда сложных слов резко выделяются из круга других сложных слов, имеющих в своем составе те же две морфемы, особенно -воз. Например, скороход, дымоход, бомбовоз, нефтевоз, лесовоз, водовоз и т. п.

Любопытны грамматические отношения между основами в словах типа пароход (ходящий паром, т. е. посредством пара, с помощью пара). Ср. дымоход, т. е. ход дыма или для дыма.

Слово пароход не зарегистрировано в словарях Академии Российской. Очевидно, в конце XVIII в. и в самом начале XIX в. этого слова еще не существовало. Но в словаре 1847 г. оно уже стоит в центре целого гнезда слов – пароход, пароходный, пароходство. Пароход определяется так: «Водоходное судно, приводимое в движение парами». «Пароходство... Плавание на пароходах; все, что относится к строению и употреблению пароходов. Пароходство составляет одно из главнейших изобретений новейшего времени. Пароходный, ая, ое, пр. 1) Принадлежащий к пароходству. – Пароходное сообщение. 2) Принадлежащий к пароходу. Пароходный котел» (сл. 1847, 3, с. 161).

До образования слова пароход водоходное судно, двигавшееся на парах, называлось у нас английским словом стимбот(steam -boat).

Проф. Р. Ф. Брандт в своей статье «Несколько замечаний об употреблении иностранных слов» (1882), коснувшись слова пароход (ср. хорватск. pъroplov) и признав его «весьма удачно составленным», заметил: «Слово пароход, как мне рассказывал покойный адмирал Андрей Васильевич Фрейганг, не очень давно нарочно было образовано моряками, взамен английского стимбот (steam-boat: steamдым boat лодка). Баратынский еще не знал этого слова и стихотворение про плавание на пароходе озаглавил италианским (собственно греческим) словом пироскаф – piroscafö pyr
(πiρ) – огонь, skaphos (σκάφος) судно» (Изв. Ист.-фил. ин-та кн. Безбородко в Нежине, т. 8, 1883, с. 16).

У А. С. Пушкина в письме к П. А. Вяземскому (от 11 июня 1831 г.) встречается слово пироскаф в ироническом употреблении: «В Твери, сказывают, холера и карантин. Как же ты к нам приедешь? Уж не на пироскафе, как гр. Паскевич поехал в армию».

Очевидно, слово пароход начало распространяться не позднее 20–30-х гг. XIX в. Оно соответствует немецкому Dampfschiff. Ср. народное русское слово паровик (сл. 1847, 3, с. 161; сл. 1806–1822, ч. 4, с. 798).

В «Записках» Э. И. Стогова (1797–1880), моряка по специальности, образование этого слова приписывается адмиралу П. И. Рикорду: «Я стоял на вахте и записал в журнал: ”...в два часа пополудни, против течения по Неве, прошел стим-бот (тогда не называли пароход) Берда, на котором проследовала государыня императрица; экипаж фрегата стоял на борту без шапок“. Помнится, это было в 1814 году.

Пожалуй забуду, никто не знает, как родилось и получило гражданство слово пароход. – Мне рассказывал в Камчатке Петр Иванович Рикорд (адмирал. – В. В.):

– Захожу я к Гречу, он составляет торопливо статью для ”Северной Пчелы“, задумался и говорит с досадою: только возьмись за перо, без иностранных слов не обойдешься, ну что такое для русского человека выражает – Стим-бот? досадно, а пишешь! Я ходя по комнате, не думавши, сказал: а почему бы не назвать – пароход? Греч был очень рад, повторил несколько раз, пароход, пароход – прекрасно! и перекрестил тут же – стим-бот в пароход» (Русск. старина, 1886, т. 52, октябрь, с. 591).

Слово пароход в «Дневнике» А. В. Никитенко встречается под 1828 г. (июня 9): «Изобретение парохода одно из чудес нашего века. Стоя на палубе, спокойно сидя в каюте, вы с невероятною быстротой, почти незаметно, переноситесь вдаль...». «Ветер порывисто дул, вздымая довольно крупные волны. Они ударяли в наш пароход и, разбиваемые колесом его, убегали прочь, пенясь и дробясь в брызгах».

Затем, когда в России в30–40-х гг. стали создаваться железные дороги, слово пароход с присоединением определения – сухопутный («сухопутный пароход» – название первого в России паровоза, сконструированного на Урале в 1833 г. русскими изобретателями Е. А. и М. Е. Черепановыми) или без всякого определения применено было к железнодорожному локомотиву. Ср. стихотворение Н. В. Кукольника, на слова которого написан известный романс М. И. Глинки:

Дым столбом кипит, дымится пароход.

Пестрота, разгул, волненье, ожиданье, нетерпенье,

Православный веселится наш народ,

И быстрее, шибче воли поезд мчится в чистом поле.

Но – по образу пароход – было для избежания омонимии тогда же образовано и слово паровоз. Оно тоже включено в словарь 1847 г. (паровоз – «повозка, движимая силою паров») (сл. 1847, 3, с. 160). «Словарю Академии Российской» (1806–1822) это слово не было известно. А. В. Никитенко в своем «Дневнике» даже в конце 30-х гг. (см. запись от 21 мая 1839 г.) еще пользуется для обозначения паровоза термином «паровая машина».

Любопытно, что способ образования слов пароход и паровоз вызвал в 40-х гг. XIX в. осуждение со стороны Г. Павского в его «Филологических наблюдениях над составом русского языка». Ему казалось, что «имен сих нельзя признать за Русские. Состав их или чужой, или ни на что не похожий». Г. Павский доказывал, что во всех русских сложных именах существительных типа водовоз, водолаз, мореход, людоед и пр. «глагольный корень соответствует действительному причастию, а имя, пред ним стоящее, подчинено ему и большею частию сближается с винительным падежом, хотя впрочем может принадлежать и к другим падежам, даже и к творительному, однако не к такому, который управляет глаголом. Водопой происходит от водою поить... По свойству нашего языка пароход может означать не иное что, как ходящий по парам или в парах, а паровоз, возящий пары. Но никак не должно означать судна, ходящего посредством паров или возимого парами. Возьми в сравнение водовоз, мореход и пр. Не странно ли бы было, естьли бы кто мельницу, действующую посредством воды и ветра, назвал водомол, ветромол?» (Павский, с. 221–222).

Однако протесты Г. Павского против «нововводителей» слов пароход и паровоз ни на кого не повлияли. Оба слова стали общенародными.

Опубликовано вместе с заметками о словах веяние и поветрие, злопыхательство, кисейная барышня, новшество и халатный, халатность, в составе статьи «Из истории современной русской литературной лексики» (Изв. ОЛЯ АН СССР, 1950, т. 9, вып. 5). Всем этим заметкам в статье предшествует общее введение (см. комментарий к заметке «Веяние и поветрие»). В архиве сохранилась рукопись на 4 пронумерованных листках; четыре первых и два последних абзаца журнальной публикации в рукописи отсутствуют. Здесь печатается по оттиску, сверенному и уточненному по рукописи, с внесением необходимых поправок. – В. Л.

ПЕРЕВОРОТ

Слово переворот в русском литературном языке до последней четверти XVIII в. выражало лишь прямые бытовые значения – в соответствии с реальными значениями глаголов переворотить – переворачивать и переворотиться (перевернуться) – переворачиваться (ср. поворот, оборот, изворот, ср. на выворот. В Лексиконе Ф. Поликарпова 1704 г. отмечено слово преврат). Оно означало: «обращение чего кругом или с одной стороны на другую», т. е. действие по глаголам переворотить, перевернуть и переворотиться, перевернуться (см. сл. АР 1789, ч. 1, с. 910; см. там же: изворот – с. 893, выворот – с. 890, оборот – с. 901 и поворот – с. 906).

Иногда слово переворот в русском литературном языке XVIII – начала XIX в. употреблялось как синоним слова оборот. Ср., напр., в записках митроп. Платона: «...и казалось ему, что язык, коим говорил Курций, есть яко выше человеческого, поелику подобной сладости и остроты и умных переворотов, ни в каком Российском писателе, найти ему не случалось, или так вкусу его нравилось» (Русск. быт, ч. 1, с. 395).

Ср. у Даля в повести «Павел Алексеевич Игривый»: «В небольшой комнате было два стола – один так называемый ломберный, складной, очень ветхий, другой – сосновый, который некогда был выкрашен голубой краской, затем белой и наконец красной, и потому на вытертых углах и лысинах стола видны были все три слоя краски. Еще стояло тут семь стульев – пара очень затасканных, оплетенных осокой, пара вовсе деревянных, как будто дружки сосновому столу; но один был облечен в первоначальную масть этого стола, тоесть голубой, а другой, по-видимому, принял участие во втором перевороте и оделся в белую сорочку...» (Даль 1897, 1, с. 1).

Резкий переворот в судьбе этого слова наступил тогда, когда оно семантически сблизилось с интернациональными терминами – латинск. revolutio, франц. révolution. Уже в «Словаре Академии Российской» (1822, ч. 4, с. 866) намечен новый путь развития значений этого слова. Здесь указан тот оттенок значения, который возникает в слове переворот под влиянием французского révolution: «Нечаянная и сильная перемена дел и обстоятельств каких. Переворот французский потряс все основание государства». В «Словаре Академии Российской» 1789–1794 такой пример отсут-ствует. Особенно широко он был употребителен в языке декабристов.

Слово revol utio латинский научный термин имело сложную историю. Revolutio(ср. франц. Révolution) в астрономии обозначает вращение небесного тела вокруг ли своей оси или вокруг другого тела, напр., движение или вращение земли вокруг солнца. Этим же термином обозначается и само время, в течение которого небесное тело свершает свой круговорот. В связи с этим revolutio указывало также на определенный цикл или период времени, эпоху. Употребляясь в смысле оборота, слово revolution приобрело значение поворота, изменения, крупного изменения. Ср., напр., революция – «резкое изменение в геологическом строении земной поверхности, катаклизм». В применении к области общественной жизни отсюда могло возникнуть метафорическое указание на насильственное ниспровержение правительства страны или разрушение существующего государственного, общественного строя классом, прежде угнетенным, для установления нового государственного и общественного порядка.

В тесной связи с семантической историей латинского revol utio находится и история значений французского révolution. Французское révolution, по указанию E.  Gamillscheg, укрепилось во французском языке XII–XIII столетий в значении «возврат назад, к исходному пункту», «переворот» (E. Gamillscheg, s. 763). В Dictionnaire étymologique О. Блоха можно найти больше сведений по истории значений слова révolution. Отмечается здесь старофранцузское значение: «кругооборот, коловращение времени». Указывается, что из семантической системы латинского revolutio развились основные значения французского révolution. В средневековую эпоху у слова révolution господствовал астрономический смысл. Политическое применение слова révolution в значении: «насильственный переворот в управлении государством» здесь связывается с именем Монтескье (1748) (см. O. Bloch, 2, р. 231). Итак, слово révolution, лат. – revolutio (из лат. revolvere, revolutum – «возвращаться назад») в научном языке XVII в. обозначало отклонение в движении планет. В буржуазной публицистике второй половины XVIII в. оно приобретает значение «политического переворота», «народного восстания». В этом значении оно было фиксировано, закреплено историческим опытом французской революции. В 90-х годах XVIII в. слово révolution в форме революция перешло в русский литературный язык (см. широкое употребление его в «Письмах русского путешественника» Н. М. Карамзина).

Производные révol utionnaire (1789), révolutionnairement, révolutionner (1794), contre-révolution (1790, Дантон), contre-révolutionnairë (1792, Дантон) и другие возникли в период Великой буржуазной французской революции (M. Frei, pp. 99–103). Сближение слова переворот с французскими словами révolution и révolte произошло в конце XVIII в. Понятно, что уже в семантическом облике этого русского слова обозначались признаки и оттенки, активно подготовившие это сближение и ему содействовавшие. Дело в том, что раньше для перевода французского révolution, напр., В. К.  Тредиаковским (в «Сокращенной философии канцлера Бакона» 1760. Это – перевод трактата Alexandre Deleyerë Analyse de la Philosophie du Chancelier Fransois Bacon. 1755) применялось слово преобразование (ср. французское reforme). То же слово преобразование, наряду с преобращение и противность, служило Тредиаковскому и для перевода франц. revers. На фоне этих церковно-славянских выражений семантическая близость народно-русского слова переворот к передаче значений французского révolution выступала особенно рельефно.

А. С. Шишков считал изменение значений слова переворот делом Карамзина и его сторонников, насадителей «нового слога Российского языка». В «Рассуждении о старом и новом слоге» (1818) он писал: [нынешние писатели] «...французские имена, глаголы и целые речи переводят из слова в слово на русской язык; самопроизвольно принимают их в том же смысле из Французской литературы в Российскую словесность..., думая, что оне в переводе сохранят то ж знаменование, какое на своем языке имеют. (...) Подобным сему образом переведены слова: переворот, развитие, утончанный, сосредоточить, трогательно, занимательно, и множество других» (с. 23– 25). «По мнению нынешних Писателей великое было бы невежество, нашед в сочиняемых ими книгах слово переворот, не догадаться, что оное значит révolution, или по крайней мере révolte» (с. 27). По мнению Шишкова, употребление слова переворот вместо перемена правления – невразумительно для незнакомого с французским языком (см. с. 40–41). Выбрав из сочинений «новейших писателей» Карамзинской школы фразу: «Протекший год был поворотный круг Французского всемирного переворота», Шишков так ее комментирует: «Французского всемирного быть не может; а ежели всемирного, то не одного французского. Слову переворот дано здесь знаменование Французского слова révolution. Никогда в Российском языке доселе не означало оно сего понятия. Оно с подобными сему словами изворотиться, перевернуться, вывернуться, употреблялось в простом или низком слоге, как например в следующих речах: я хочу изворотиться или сделать переворот в деньгах; посмотрим, как он из этова вывернется, даром что он переворотлив и проч. Какой странной состав речей происходит от сего глупо переведенного слова! Выпишем здесь несколько оных для примера: ввесть моря в переворот. Вовлечь в пучину переворота. – Направлять намерение переворота на все правительства. – Переворотный факел. – Церковную область преобратить в переворотную провинцию. – Пентархия обратилась в поворотной круг. Французские переворотные флоты. – Какое бы следствие ни имел противопереворот– Исторжение Голландии из-под переворотной власти. – Переворотная война сделалась войною округления. – Какая неудобопонятная гиль!» (с. 179–180).

В начале XIX в. в слове переворот развивается новое переносное значение, относящееся к сфере внешней и внутренней жизни отдельной личности или к той или иной области культуры, духовного развития: «резкий перелом, решительная перемена условий развития, быта». Ср. у А. С. Шишкова в пародийной «Элегии», написанной новым слогом:

И к разговорам ты когда откроешь рот,

В сердцах бесчувственных творишь переворот.

(Рассуждение о старом и новом слоге, с. 435).

В письме К. Полевого А. А. Бестужеву (от 16 сентября 1832 г. о Н. Полевом): «Какой переворот в журналистике, в истории и, уверен, в романе – от его прикосновения! Это поток, изменяющий силой своей ту почву, по которой льется он» (Матлы по ист. русск. журн., с. 456). В письме кн. П. А. Вяземского А.  И. Тургеневу (от 30 апреля 1823 г.): «Спасибо за донесение о важных переворотах, случившихся в Вашем Версале» (А. Тургенев, Переписка, 1, с. 16).

Любопытно, что уже в словаре 1847 г. отражено естественно-научное значение слова переворот (ср. революция, revolutio): «Необычайное происшествие в естественном мире, изменяющее прежний порядок. Переворот геологический. Естественные перевороты на земле были причиною осушения и превращения в теперешний материк прежнего дна морского» (3, с. 174). Таким образом, в первой трети XIX в. слово переворот становится естественно-научным термином (ср. революция).

В словаре Даля смысловая структура слова переворот описывается таким образом: «Переворот земли, на земле, измененье толщи ее, пластов, нпр. всемирный потоп, обширное землетрясенье и пр. либо важное общественное событие, изменившее прежний порядок, переворот бытовой.У нас переворот в управлении, в мыслях, в порядках, перемена, коренное измененье. Лишь бы переворот, уж хоть и не лучше, да иначе!» (сл. Даля, 1912–1913, 3, с. 97).

Более отчетливо те же значения сформулированы и разграничены в словаре Ушакова: «1. Резкий перелом, перемена в развитии чего-нибудь. Я пишу тебе в минуту решительного переворота в моем существовании. Тургенев. Переворот в науке. 2. Резкое изменение существующего общественно-политического строя. Государственный переворот. Октябрьский переворот в 1917 г. ликвидировал в России власть буржуазии и установил диктатуру пролетариата.Социальный переворот. 3. Резкое изменение в геологическом строении земной поверхности, катаклизм (геол.). 4. Действие по глаг. перевернуться – переворотиться (простореч. и спец.)... Переворот через крыло (фигура высшего пилотажа)» (Ушаков, 3, с. 107).

Статья ранее не публиковалась. В архиве сохранилась рукопись на 13 листках разного формата, а также машинопись с авторской правкой и одна карточка, написанная рукой автора с двумя его замечаниями, включаемыми в публикуемый здесь текст.

Статья печатается по машинописи, сверенной с рукописью, и с внесением некоторых необходимых уточнений и поправок.

В. В. Виноградов неоднократно касался слова переворот в связи с вопросом о иноязычном влиянии на лексику литературного языка. «Любопытны суждения консервативного филолога начала XIX в. об этих кальках французских слов и понятий. ”Скажите кому-нибудь из русских любомудрие, обзор, небосклон даже и без всякой связи с целой речью, он поймет вас: но чтобы понять трогательные сцены и ваши перевороты, то для сего непременно потребно знание языка французского. При слове небосклон я тотчас воображу склоняющееся небо: но при слове переворот, я ничего ясного не могу себе представить: ибо глагол переворотить, откуда произвели и переворот, служит к выражению весьма низких понятий и употребляется в весьма ограниченном и тесном знаменовании“ (Е. Станевич, Рассуждение о русском языке, ч. 2, с. 5)». (Виноградов, Очерки, с. 162). «Шишков вполне резонно замечает, что понимание таких ”русско-французских слов обусловлено знанием французского языка“, что структура их двуязычна. ”Незнающий французского языка сколько бы ни был силен в российском, не будет разуметь переводчика; но благодаря презрению к природному языку своему, кто не знает ныне по-французски? По мнению нынешних писателей великое было бы невежество, нашед в сочиняемых им книгах слово переворот, не догадаться, что оно значит révolution или по крайней мере révolte. Таким же образом и до других всех добраться можно: развитие – devéloppement, утонченный – raffiné, сосредоточить – concenter, трогательно – touchant, занимательно – intéressant и т. д.“ (”Рассуждение“, 27)» (Язык Пушкина, с. 274). «Воздействие западноевропейских языков, принявшее в высших дворянских и придворно-бюрократических кругах антинациональный характер галломании, для русского языка в целом послужило мощным импульсом семантического развития и обогащения; ковались новые формы выражения для передачи понятий, созданных западноевропейской культурой; расширялся круг значений прежних слов (например, в сфере обозначения чувств, настроений, оттенков душевной жизни, их качественных определений, в сфере выражения социальной и психологической атмосферы общественного быта, светского этикета и т. п.; ср. значения таких слов, как плоский, тонкий, живой, трогательный, развлечение, расположение и т. п.); вырабатывались приемы отвлеченного научно-технического и публицистического изложения (ср., например, значения таких слов и выражений: отвлечение – abstractio, abstraction; отвлеченный – abstractus, abstraité, предрассудок – préjugé; непроницаемость – impénétrabilité; переворот – révolution; подразделение – subdivision и т. п.)». (Основные этапы истории русского языка //  Виноградов. Избр. тр.: История русск. лит. яз.. с. 48). – В. П.

ОСЯЗАТЕЛЬНЫЙ

К числу слов, которые вошли в общелитературный словесный фонд из научного языка, относится слово осязательный. Это – книжное образование от глагола осязать, который унаследован древнерусским литературным языком от языка старославянского. Слово осязательный, по-видимому, было произведено от осязать в высоком славянизированном стиле XVI–XVII вв. Во всяком случае, это слово не отмечено в «Материалах» И. И. Срезневского. Как известно, «причастно детельные» прилагательные с суффиксом -тельн- были излюбленными новообразованиями «еллино-славянских» стилей XVI–XVII вв.

В «Словаре Академии Российской» слово осязательный лишено стилистической пометы в отличие от слова осязаемый «познаваемый, понимаемый чувством осязания», которое квалифицировано как «славенское», т. е. как слово высокого стиля (сл. АР 1806–1822, 4, с. 460). Очевидно, слово осязательный отнесено к кругу общелитературных терминов, близких к научному языку. На это предположение наталкивают и примеры, иллюстрирующие значение этого слова: «Осязательный, ная, ное, прил. Служащий к познанию посредством осязания. Руки суть орудия осязательные. Рожки у червей, усики у насекомых суть орудия осязательные» (сл. АР 1806–1822, 4, с. 460).

В словаре 1847 г. определение слова осязательный по существу осталось тем же. Оно лишь сокращено по форме: «служащий для осязания». И пример сохранен старый: «Рожки у червей, усики у насекомых суть орудия осязательные» (сл. 1847, 3, с. 93).

Характерно, что тут же указано новое слово научного языка – осязаемость (1. Способность быть осязаемым. 2. Мин. Один из признаков минералов. Минералы имеют осязаемость: жирную, тощую, нежную и проч.).

В русском литературном языке второй половины XIX в., когда многие термины научного языка входят в широкий литературный оборот, расширяется круг употребления и значения слова осязательный. В нем развиваются два новых смысловых оттенка, связанных с пассивным значением суффикса -тельный. В активном смысле осязательный – «служащий для осязания» (напр., осязательные органы насекомых, осязательные нервы). В пассивном смысле: «такой, что можно осязать непосредственно, воспринимать внешними чувствами». А это, с одной стороны, означает: «конкретный, наглядный» (ср. у Даля в словаре: «Осязательн ое доказательство, – которое можно ощутить»; 1881, 2, с. 733). Ср. также у Д. В. Григоровича в «Воспоминаниях»: «Предметы, сколько-нибудь положительные, наглядные, осязательные, как, например, фортификация, артиллерия, география, давались мне очень легко» (Григорович, с. 51). С другой стороны, отсюда же развивается оттенок «весьма ощутительный, заметный, крупный». Например, осязательн ые результаты.

Статья ранее не публиковалась. В архиве сохранилась рукопись на четырех листках без нумерации, озаглавленная автором «История слова осязапильный», и машинописный текст на двух пронумерованных страницах. Печатается по рукописи с внесением ряда необходимых поправок и уточнений. – Е.X.

ОТНОСИТЕЛЬНЫЙ

Слово относительный в современном русском языке свойственно почти исключительно стилям книжного языка. Оно выражает такие значения:

1. Устанавливаемый или определяющийся по сравнению, сопоставлению с другим; антоним – абсолютный. Относительный вес, относительная влажность. // Не безусловный, не абсолютный, изменяющийся в зависимости от окружающих условий. Красота – понятие относительное.

2. Некоторый, сравнительно значимый, ограниченный, умеренный условный. Его авторитет очень относителен. У Горького в «Бывших людях»: «Все относительно на этом свете, и нет в нем для человека того положения, хуже которого не могло бы уже ничего быть».

3. В грамматике: выражающий отношение между господствующим и зависимым предложением. Относительные местоимения (см. сл. Ушакова, 2, с. 953).

С именем прилагательным относительный, с его двумя отвлеченно-книжными значениями связано производное существительное относительность. Например, у Ленина: «В каждой научной истине, несмотря на ее относительность, есть элемент абсолютной истины».

Легко заметить, что смысловая атмосфера слова относительный очень далека от значений глаголов отнести – относить, отнестись – относиться и существительного отношение.

Все это ведет к предположению, что судьба слова относительный в значительной степени зависело и от своеобразий его научного употребления, и от стороннего влияния (ср. во французском языке отношение слов relatif relativité к rapport, rapports). И действительно, есть все основания думать, что слово относительный, образовавшееся не раньше середины XVIII в., было связано с латинским и вместе с тем интернациональным научным термином relativus. Так, грамматический термин относительное местоимение установился (впрочем, не ранее конца XVIII в.) для передачи латинского pronomen relativum. Раньше – в XVII и XVIII вв. – relativus в его грамматическом применении переводилось, т. е. калькировалось, посредством слова возносительный.

В связи с этим и в философском языке relativus сначала стало передаваться в начале XVIII в. через возносительный. Например, у Тредиаковского в «Слове о мудрости, благоразумии и добродетели»: relativa – возносительная.

В «Немецко-латинском и русском лексиконе» 1731 г. слова относительный еще нет. Не указано это слово и в «Лексиконе российском и французском» 1762 г. Однако в 70–80-х годах оно было очень употребительно в высоком и среднем слоге русского литературного языка.

В словарях Академии Российской относительный определяется так: «Касательный, принадлежащий, имеющий отношение. Относительные качества. Относительное местоимение – то же, что возносительное». Таким образом, здесь делается попытка этимологически связать относительный с глаголом относиться и с существительным отношение. Относительный рассматривается как синоним причастия относящийся (ср. определение значений глагола относиться: 1) иметь отношение, касаться, принадлежать, причисляться. Сие дело до меня не относится. Олово относится к металлам. Решение сего вопроса относится к математике. 2) Спрашиваться, докладываться, объясняться по какому делу. В богословских предметах относятся к духовенству. В
сумнительныхобстоятельствах должно относиться к начальству – сл. АР 1822, ч. 4, с. 601–602).

В связи с этим слово относительность определяется так: «касательность, принадлежность, отношение». (Ср. определение значений слова отношение: «1) действие относящего; 2) принадлежность, касательность. Сия статья имеет отношение к предыдущей; 3) сношение, сообщение. Сделать, послать отношение» – там же, с. 603). Ср. также употребление слова отношение у Н. М. Карамзина в смысле allusio, применения: «Автор имел в виду новые происшествия, и всякое слово, относящееся к нынешнему состоянию Франции, было сопровождаемо плеском зрителей. Но отними сии отношения и пиеса показалась бы скучна всякому, даже и французу» (Моск. журнал, 1792, 8, с. 86; то же в «Сочинениях Карамзина», 1820,4, с. 74). В академическом словаре 1847 г. круг значений слова относительный очерчен шире. Здесь находят отражение новые научно-философские значения и оттенки этого слова, хотя пока еще лишь в виде отдельных выражений: «Относительный, ая, ое, -лен, льна, о, пр. Имеющий отношение к кому или к чему-либо; относящийся. – Относительное местоимение. В грамматике: местоимение, которое ссылается на указанный предмет, то есть: относит к нему то, о чем говорится. – Относительный вес, т. е. выводимый чрез сравнение весов тел при одинаковом объеме, или сравнительно с весом воды, взятым за единицу; уравнительный, сравнительный, удельный. – Фил. Противоположный абсолютному; ограниченный, условный. Красота есть понятие относительное» (сл. 1867–1868, 3, с. 243).

В «Толковом словаре» Даля уже почти стерто этимологическое истолкование слова относительный и ярко выступает его научно-философское употребление. «Относительный, в чем есть отношенье к чему, зависимость от чего, сравнительный, подчиненный, условный, обусловленный, зависимый, ограниченный; противопол. абсолютный, отрешенный, безграничный, безусловный, несравнимый, особный, независимый, самостоятельный. Мало и много, просторно и тесно, тяжело и легко – понятия относительные» (сл. Даля 1881, 2, с. 767).

В письме А. А. Григорьева к Н. Н. Страхову (от 23 сентября 1861 г.): «Если бы я верил только в элементы, вносимые Островским, – давно бы с моей узкой, но относительно – верной и торжествующей идеей я внесся бы в общее веяние духа жизни... » (Григорьев Ап., с. 467).

Статья ранее не публиковалась. Сохранилась рукопись (на 8 листках) с авторским заголовком «К истории значения слова относительный» и машинопись с авторской правкой (4 стр.), а также выписка, иллюстрирующая употребление слова отношение (введена в настоящую публикацию). Печатается по машинописи, уточненной по рукописи, с добавлением материала выписки. – В. Л.

ОТПЕТЫЙ (ЧЕЛОВЕК, ДУРАК и т.
п.)

Для семантической истории многих выражений очень важно определение социальной среды формирования их значений и путей их экспрессивно-смысловых странствований. Эту мысль особенно ярко и внушительно в XX в. защищал А.  Мейе. Вот пример. Разговорное прилагательное отпетый в значении «безнадежно-неисправимый, отъявленный», носящее яркую печать экспрессии осуждения, по своей этимологической природе прозрачно. Легко восстановить и внутреннюю форму современного качественного значения этого слова применительно к лицам. Она ярко видна в таком, например, прозвище одного из действующих лиц «Петербургских трущоб» Вс. Крестовского, «...желтоволосый старичонко, с неподвижными рыбьими глазами, ”отпетый, да не похороненный“, Пахом Борисович Пряхин» (Крестовский, 1899, 2, с. 543). Очевидно, это переносное значение слова отпетый развилось из причастия отпетый, т. е. подвергшийся всем обрядам, совершаемым над умершим перед погребением, перед отправлением в могилу (отпеть покойника). Иными словами, «такой, что люди его как бы отпели, совершили обряд отпевания», – с отрицательной экспрессией – «пропащий, вычеркнутый из списка достойных жизни людей».

Ср. у Островского в комедии «Не так живи, как хочется»: «Прощай, Груша! Коли со мной что недоброе сделается, на твоей душе грех будет. Я голова отпетая, ты меня знаешь». У Достоевского в «Дядюшкином сне»: «Ну, что на меня глаза выпучил, отпетый дурак?» У Б. Маркевича в романе «Бездна»: «...пред вами находился давно порешенный, давно отпетый человек...» (Маркевич 1912, 8, с. 17).

Ср. тип отпетого в «Очерках бурсы» Н. Г. Помяловского. Помяловский в очерке первом «Зимний вечер в бурсе» изображает отпетого в лице Гороблагодатского: «Он был отпетый. Отпетый характеристичен и по внутреннему, и по внешнему складу. Он ходит заломив козырь на шапке, руки накрест, правым плечом вперед, с отважным перевалом с ноги на ногу; вся его фигура так и говорит: ”хочешь, тресну в рожу? думашь не посмею!“ – редко дает кому дорогу, обойдет начальника далеко, чтобы только избежать поклона. Гороблагодатский поддерживает самое неприличное дело, если оно относится ко вреду высших властей, отмачивает дикие штуки. Он ревнитель старины и преданий, стоит за свободу и вольность бурсака, и, если нужно будет, не пощадит для этого священного дела ни репутации, ни титулки. Он основной столб товарищества. Бурсаки с такими доблестями обыкновенно звались отпетыми. Но отпетые были разного рода: одни из них назывались благими: это были дураковатые господа, но держащиеся тех же принципов; другие назывались отчвалыми: эти были вообще не глупы, но лентяи бесшабашные; Гороблагодатский же был отпетый – башка: он шел в первых по учению и в последних по поведению. Башка и отчвалый умно гадили начальству, а благой глупо: например вдруг захохочет учителю в лицо и покажет ему кукиш; вздерут благого, а через несколько времени он опять выкинет какую-нибудь глупую дерзость. Но никто из отпетых так не солил начальству, как Гороблагодатский» (Помяловский 1868, 2, с. 13–14).

В очерке втором «Бурсацкие типы»: «Сторож... крикнул вслед утекающей бурсы:

Сволочь отпетая! Всех вас перепороть следует!» (с. 64–65).

В очерке «Женихи бурсы»: «Но Аксютка, как отпетая личность, не обращал внимания на служительские власти. Он продолжал ломиться к Цепке в хлебную.

Кто тут? – послышался голос Цепки.

Это я. Цепа.

Я тебе дам такого хлебца, что не съешь... прочь пошел» (с. 136).

В отрывке «Андрей Федорыч Чебанов»: «Детский либерализм и преждевременная, ни к чему не ведущая дипломатика, привитая насильственно, была делом француза, действительно враля отпетого, всегда искусственно раздражавшегося своими фразами» (с. 283).

Это употребление и значение слова отпетый еще не были отмечены в академическом словаре 1847 г. Очевидно, они вошли в норму русского литературного языка не ранее 40-х годов. Но где, в какой социальной среде они сложились? В среде духовенства, в бурсе, в кругу блатного мира? Неясно. Ведь отпевали всех, кого хоронили.

Но, по-видимому, была еще совсем иная экспрессивно-идеологическая линия развития и движения слова отпетый, ярче всего выступающая в стилях публицистической окраски. В академическом «Словаре современного русского литературного языка» почему-то слово отпетый включается в такие фразовые контексты: отпетый вопрос, отпетая старина и т. п. – «о чем-либо прошлом, невозвратном». Такое применение иллюстрируется двумя цитатами: «Таким образом прошло двадцать лет. В конце 1858 года отпетый и похороненный вопрос воскрес с новой силой» (Писарев, Подвиги европ. авторит.); «Если и сохранилось что-нибудь от этой прежней, франтоватой его жизни, то сохранилось... в виде какой-то пережитой, отпетой старины, которую, увы! не воскресят никакие косметики (Достоевский, Дядюшкин сон)» (БАС, 8, с. 1519).

Ясно, что оттенок «невозвратимого», «далекого от живой общественной жизни» ведет совсем к другой экспрессивно-семантической атмосфере, чем та, которая характеризует образы «отпетой головы», «отпетого дурака» и т. п. Вместе с тем в публицистическом употреблении слова отпетый более выпукло выступают его этимологические основы, его смысловые оттенки, намекающие на отношение к прошлому, уже потерявшему актуальное значение для современности.

Опубликовано вместе с очерками о словах и выражениях: «Зодчий», «Поползновение», «Стих нашёл», «Хоть святых вон выноси» под общим названием «Историко-этимологические заметки» в сб.: «Этимология 1968» (М., 1971). В архиве сохранился машинописный экземпляр очерка с авторской правкой и рукопись (на 3-х листках, написанных в разное время), полностью вошедшая в публикацию. Здесь публикуется по оттиску, сверенному с оригиналом. В архиве сохранился рукописный авторский текст (на ветхой бумаге зелеными чернилами), не вошедший в публикацию: «Разговорное имя прилагательное отпетый в значении «неисправимый, безнадежный в каких-нибудь своих отрицательных качествах» очень ясно по своему происхождению. Оно восходит к причастной форме глагола отпеть в его церковном значении «совершить над покойником особый церковный обряд так наз. отпевания перед похоронами». Гр. Дьяченко в своем словаре так определяет отпевание: ”чин погребения усопшого; конец пения, церковного служения“ (Дьяченко, Ц-сл. сл., с. 397). В словаре 1847 г. это значение иллюстрируется таким примером: ”Отпетого покойника повезли хоронить в деревню“ (сл. 1847, 3, с. 124). Внутренний ход переноса значения в форме отпетый без труда можно представить себе в таком виде: «такой, что остается только похоронить, пропащий», а в сочетании с именами существительными, выражающими отрицательную характеристику, – «отъявленный, безнадежный». В русском литературном языке 50–60-х годов XIX в. эта ”нутренняя форма“ слова отпетый еще очень живо ощущалась. У Всев. Крестовского в ”Петербургских трущобах“ встречается такое словоупотребление: ”...рядом с ним желтоволосый старичонко, с неподвижными рыбьими глазами, ”отпетый, да не похороненный“...“ (Михельсон, Свое и чужое, 1912, с. 587). Карамзин и Пушкин не знают прилагательного отпетый. Лермонтов в своей ранней статье ”Панорама Москвы“ (1833–1834 гг.) употребляет слово отпетый в переносном значении: «отошедший в прошлое, умерший» – при описании Сухаревой башни: ”Она гордо взирает на окрестности, будто знает, что имя Петра начертано на ее мшистом челе! Ее мрачная физиономия, ее гигантские размеры, ее решительные формы, все хранит отпечаток другого века, отпетой грозной власти, которой ничто не могло противиться“ (Лермонтов 1937, 5, с. 344). Понятно, что переносное значение отпетый должно было прежде всего сложиться и укрепиться в среде духовенства. Но, по-видимому, это значение рано было усвоено и крестьянской и мещанско-городской средой. Так, у Н. Полевого в рассказе ”Крестьянин“ из серии ”Рассказы русского солдата“ в речи крестьянина: ”Тебе жениться на моей дочери, голь отпетая, тебе?“ (Полевой, 1834, 1, с. 234)». – М.Л.