Арестовать, ревизовать. В системе глагольного словообразования наиболее весома историческая омонимия суффиксов -овать. Один из них заимствован в конце XVII – начале XVIII в. из польского языка и стал продуктивной словообразовательной формой освоения иностранных слов, например: ревизовать, арестовать и др. Но в русском языке был свой глагольный суффикс -овать, -ова́ть (-евать, -ева́ть), в котором объединились церковнославянские и русские формы (именовать, требовать, сетовать, пользовать, советовать, горевать, межевать, колесовать, торговать и т. п.).

(О грамматической омонимии в современном русском языке // Виноградов. Избр. тр.: Исслед. по русск. грам., с. 27).

Астрономия, врач, огнь, путь. В связи с вопросом о секуляризации следует указать на процесс модернизации церковнославянизмов: «Многочисленные церковнославянизмы, как, например, астрономия или врач, отражают в своей семантике вековое развитие цивилизации» (см.: Хюттль-Ворт Г. Роль церковнославянского языка в развитии русск. лит. яз.: К историческому анализу и классификации славянизмов // American contributions to the VI International congress of slavists. The Hague, 1968, с. 12). С этими процессами связываются также внутренние изменения значений слов – от праславянского языка к древнерусскому, например огнь – к «адскому пламени», путь от «дороги» к «образу жизни».

(О новых исследованиях по истории русского языка // Виноградов. Избр. тр.: История русск. лит. яз., с. 248).

Атака, баланс, банк, батальон, бригада, бухгалтер, вагон, директор, миллион, рельсы, трамвай. Русский язык как один из самых богатых и мощных языков мира заключает в своем составе много заимствованных слов. [...] Есть особые, «странствующие слова», которые обходят все европейские страны, проникая во все языки и обозначая, как вехи, пути культурного развития (см.: Жирмунский В. М. Национальный язык и социальные диалекты. 1936, с. 174 и след.). Сюда относится терминология военной техники (батальон, бригада, атака и т. п.), морского судостроительства и снаряжения, денежного хозяйства и кредита (банк, баланс, миллион), административного управления (директор, бухгалтер и т. п.), железнодорожного дела (вагон, рельсы, трамвай и т. п.), светского этикета, предметов моды и роскоши, кулинарии, спорта, явлений в области искусств и политики, в разных отраслях промышленности и техники, в разных сферах науки и т. д. и т. д.

(Виноградов. Величие и мощь русск. языка, с. 18).

Аллегри. Слово аллегри (от итальянского allegri – «будьте веселы, не огорчайтесь»; так гласила шуточная надпись на проигрышных билетах лотереи) непосредственно осознается как определение слова лотерея, с которым оно чаще всего и сливается в сложное речение: лотерея – аллегри, т. е. лотерея с немедленной выдачей выигрышей. Следовательно, в слове аллегри включена, несмотря на его неизменяемость, функция имени прилагательного.

(Виноградов. Русск. язык, с. 367).

Аллегро. Категория наречия выражается синтаксической функцией слова, иногда комплексом форм (например, субъективной оценки, степеней сравнения), чаще лексическим значением или морфологическим строем слова и особенно – его грамматическим отношением к другим категориям. Без этой грамматической оформленности наречного слова невозможно было бы его понимание. Например, аллегро (от итальянского аllеgrо – «весело») как музыкальный термин непосредственно связывается или с обозначением темпа исполнения музыкальной пьесы (т. е. с значением образа действия) и тогда осмысляется как качественное наречие «скоро, оживленно», или же относится к музыкальной пьесе (а также к какой-нибудь ее части), исполняемой в таком темпе, и, следовательно, осмысляется как несклоняемое имя существительное.

(Виноградов. Русск. язык, с. 367).

Аллилуйщик, аллилуйский. Распространение материалистических и атеистических идей, борьба с религиозными предрассудками сужает круг живых церковнославянизмов и поддерживает традицию иронического применения церковнославянской лексики и фразеологии, уже прежде нашедшую яркое выражение в публицистическом языке революционно-демократической интеллигенции (ср. образование таких слов, как аллилуйщик, аллилуйский и т. п.).

(Основные этапы истории русского языка // Виноградов. Избр. тр.: История русск. лит. яз., с. 63).

Алло,
ату, ба, марш, пст,
фи, фу, фуй, фюить. С XVIII в. междометия воспринимались из западноевропейских языков. Таковы, например: фи, фюить! (ср. французское fuite), фу, фуй! пст! стоп! алло! марш!, ату! ба! (ср. французское bah) и многие другие.

(Виноградов. Русск. язык, с. 750).

Алмаз, алтын,
ансырь, аркан, базар, басма, батман, башмак, булат, бурав, бязь, вьюк, деньги, зипун, каблук, казна, казначей, камыш, кинжал, колпак, колчан, кончар, сундук, сычуг, тамга, таможня, толмач, торба,
чепрак, шатёр, ям, ямщик. Понятно, что вторжение татар в пределы русского племени не могло не отразиться отрицательно на развитии русской культуры и русского языка. Однако и тут сказалась глубокая самостоятельность русского народа. Он воспринял лишь определенные стороны материальной культуры татар. Это обнаруживается и в языке. Достаточно сказать, что русское слово таможня ведет свое начало от татарской тамги (тамга – «клеймо», «пошлина»). Рядом со своими у нас существовали и татарские меры веса, например, ансырь в 128 золотников, в конце XVI в. сравнявшийся с нашим фунтом в 96 золотников, или батман в 10 пудов, специально называвшийся казанским весом (существовал и полубатман в 5 пудов). Исследование русских одежд, утвари и оружия говорит об освоении доставляемых татарами предметов текстильного и металлического производства (ср. басманные кожаные изделия: басма – «узорчатый чеканный металлический лист» – получила широкое распространение по полям икон с XV–XVI вв.). От Востока и, в частности, татар русские восприняли зипуны (зибун– «узкая домашняя одежда до колен»), колпаки («высокие меховые шапки»), бязь («бумажная ткань»), наконец, башмаки. Самое слово кинжал или, как говорили в древности, кончар, является исковерканным татарским ханджар. Таким образом, струя тюркских элементов в составе русского языка оказалась более широкой, чем варяжская. Она охватывала область управления, денежное хозяйство, финансовую сферу (тамга, таможня, деньги, ям, откуда позднейшее: ямщик, алтын, кабак, кабала и др.), названия одежды, утвари (башмак, каблук, колпак), снаряжения (колчан) и коннозаводческое дело (названия лошадиных мастей).

Но эти тюркизмы всасывались в русский язык веками.

Академик В. Ф. Миллер писал о тюркизмах в составе древнерусского языка: «Быть может, и многие слова, которые считаются татарскими, еще раньше татар проникли в русский язык, ибо, если слово в письменных памятниках появляется в XIV–XV вв., то это еще не значит, чтоб оно не существовало раньше. Оно просто случайно могло не быть употреблено в дошедших до нас памятниках письменности. Такое сомнение может быть высказано относительно очень многих русских слов тюркского происхождения, которых хронология для нас не ясна. Можно, например, указать ряд русских слов, которых оригинал находится в половецком словаре, но нельзя при этом утверждать, что эти слова взяты нами у половцев, а не у татар, таковы: алтын, алмаз, аркан, казна, казначей, камыш, вьюк, торба, толмач, шатер, чепрак, сундук, сычуг, базар, башмак, бурав, булат и др.» (Миллер Всеволод. Экскурсы в область русского народного эпоса. 1–8, М., 1892, с. 214).

(Виноградов. Великий русск. язык, с. 115–117).

См. то же: Виноградов. Величие и мощь русск. языка, с. 20. – Л.А.

Аль, виднеется, давным-давно, заскорузлый, кажись, коли, ответить, пехотинец, словно, так как; наивно, серьёзно. В письме к В. А. Жуковскому (от 13 марта 1835 г.) И. И. Дмитриев жалуется: «Не дайте восторжествовать школам Смирдина и Полевого над языком Карамзина. Он, очевидно, теряет свое господство. Большая часть наших писателей, забыв его слог благозвучный, отчетливый в каждой фразе, в каждом слове, украшают вялые и запутанные периоды свои площадными словами: ”давным-давно, аль, словно, коли, пехотинец, заскорузлый, кажись (вместо кажется), так как, ответить, виднеется“, – с примесью французских: серьезно и наивно» (И. И. Дмитриев, Соч., 2, с. 389; ср.: Виноградов. Язык Пушкина, с. 389).

(Из наблюдений над языком и стилем И. И. Дмитриева // Виноградов. Избр. тр.: Язык и стиль русск. писателей, с. 35).