Газета. [...] в «Разных отрывках» Карамзин выражает свое разочарование в мистических учениях масонства о «засмертии»: «Все же известия, которые выдаются за газеты того света (напр., шведенбурговы мнимые откровения), суть к сожалению – газеты (то есть басни)!»

Для оценки этого карамзинского каламбура следует вспомнить употребление слова газета в значении «басня, сплетня» у Пушкина в стихотворении «Городок»:

... В досужий мне часок

У добренькой старушки

Душистый пью чаек;

Не подхожу я к ручке,

Не шаркаю пред ней;

Она не приседает,

Но тотчас и вестей

Мне пропасть наболтает.

Газеты собирает

Со всех она сторон,

Все сведает, узнает:

Кто умер, кто влюблен...

(Виноградов. Проблемы авторства, с. 286).

Гардероб. О литературно-языковой норме, как ее представлял Пушкин, можно судить и по пушкинским исправлениям рукописного текста «Повестей Белкина». Так, в «Гробовщике» Пушкин сначала написал: «гробовой гардероб», затем исправил: «давний гардероб гробовых нарядов» и, наконец, заменил эту фразу прямым и точным обозначением: «давний запас гробовых нарядов».

Дело в том, что слово гардероб в значении «совокупность, коллекция нарядов» уже спускалось в язык тех слоев, которые донашивают моду, – в язык купечества, мелкого чиновничества, в язык ремесленников. Так, у Гоголя в повести «Шинель» этим словом пользуется портной Петрович, который, «натащивши в нос табаку, закрыл, спрятал табакерку и, наконец, сказал: ”Нет, нельзя поправить: худой гардероб!“...» (ср. сл. Даля 1880, 1, с. 353).

(Виноградов В. В. Пушкин и русский литературный язык XIX в. // Пушкин родоначальник новой русск. лит.: Сб. научно-исслед. работ. М.; Л., 1941, с. 562–563).

Глагол. Самый термин глагол некоторые русские грамматики предлагали заменить каким-нибудь более понятным названием. Так, В. Ф. Андреев в статье «Знаменательные и служебные слова в русской речи» писал: «Термин глагол есть перевод латинского слова verbum (греч. &Ґ12339;&Ґ12319;
μα); вместо славянского слова «глагол» по-русски следовало бы употреблять речение «слово». Речение «глагол» (verbum) показывает, что он есть главное слово в речи или предложении, то есть как бы он преимущественно сказывает или говорит мысль предложения. Название ”глагол“ употребляется, очевидно, в соответствии термину сказуемое (praedicatum). По нашему мнению, термин ”глагол“ неудачен, и его лучше бы заменить... более подходящим термином... ”имя действия“ или ”имя действенное“» (ЖМНП, 1895, сентябрь, с. 256).

(Виноградов. Русск. язык, с. 422).

Гной, гнусный. В настоящее время в науке о русском литературном языке методика выделения старославянских элементов не всегда в достаточной степени оснащена или пользуется точными или пользуется точными приемами хронологического закрепления разных их пластов. Все дело сводится чаще всего к истории отдельных слов, а иногда даже просто к квалификации тех или иных слов и выражений как книжно-славянизмов или заимствований из старославянского языка. Вот несколько примеров: [...] Слово гной и гнусный в русском литературном языке по происхождению церковнославянизмы (украинск. гнiй, гною – со значением «навоз» – заимствовано из польск.). (См.: Дурново Н. Спорные вопросы о.-сл. фонетики // Slavia, ročn. 6, seš. 2–3, 1927, с. 235; ср.: Срезневский, 1, с. 524 и 525–526).

(Основные проблемы изучения образования и развития древнерусского литературного языка // Виноградов. Избр. тр.: История русск. лит. яз., с. 99).

Голос, голосовать. Не подлежит сомнению, что слово голос вошло в основной словарный фонд русского языка еще в древнейшую эпоху. Оно встречается в «Слове о полку Игореве»: «Вьются голоси чрез море до Киева». Оно свойственно всем трем восточнославянским языкам и в каждом из них обросло более или менее однородной системой производных слов. В соответствующей звуковой форме оно входит в словарный состав всех славянских языков. От существительного голос в его разных конкретных, наиболее древних значениях были произведены слова, относящиеся к другим частям речи: голосить, голосистый, голосовой (ср. областн. голосно – «громко, во весь голос»), заголосить, безголосый и некоторые другие. Но в начале XVIII в. слово голос получает также более отвлеченное значение – «мнение». Так, в «Немецко-латинском и русском лексиконе» 1731 г. (Deutschelateinisch und Russisches Lexi-kon) под словом Stimme (Wahl, suffragium, sententia) находим: «голос, мнение... Er hat die meisten Stimmen bekommen; plurimorum suffragiis via ipsi ad impetrandum officium est munita, – он больше всех голосов получил». От слова голос в этом значении производится в 30–40-х годах XIX в. глагол голосовать (подавать свой голос, свое мнение за кого-нибудь, склоняться на сторону кого-нибудь) и от него отглагольное существительное голосование. Так возникает новая побочная словообразовательная и семантическая линия – от основного словарного фонда к словарному составу языка.

Слово голосовать не помещено ни в один из словарей русского языка вплоть до «Толкового словаря» В. И. Даля. Его нет ни в словарях Академии Российской, ни в Словаре П. Соколова (1834), ни в академическом словаре 1847 г. У В. И. Даля (1, с. 380) найдем: «Голосовать что, кого – решать, избирать на голоса».

Очевидно, это слово возникло в связи с развитием буржуазного избирательного права в некоторых областях общественной жизни, в связи с интересом к так называемой гласности.

На то, что этого слова не знали ни Карамзин, ни следовавшие за ним писатели, указывал и Я. К. Грот в своем разборе Далева словаря. Он отмечал голосовать в ряду таких новообразований 30–40-х годов, как научный (вместо более старого наукообразный), деятель вместо делатель, отчетливый вместо отчетистый, настроение и т. п.

В русских областных народных говорах, а также в белорусском языке образования типа голосовать и голосование употреблялись и раньше как синонимы слов голосить и голошение (ср., например: Носович, Сл. блр. нареч., с. 117). В литературном языке эти образования получили отвлеченное, общественно-политическое значение, расширив таким образом сферу семантики и словопроизводства, имеющую своим центром слово голос.

(О некоторых вопросах русской исторической лексикологии // Виноградов. Избр. тр.: Лексикология и лексикография, с. 77–78).

Врач, врачевание, лечение, целение. [Анализируя переработку И. И. Дмитриевым стиля стихотворения «К младенцу» при позднейших переизданиях, В. В. Виноградов замечает:] Ср. также: Шлешь целение сердцам.

Впрочем, в «Словаре Академии Российской» (1822, ч. 6, с. 1221) слово целение признается общелитературным и определяется посредством синонимов: врачевание, лечение. Как «славенские» отмечены слова: врач, врачевати, врачеватися. Очевидно, тот же оттенок ощущался и в слове врачевание (см.: сл. АР 1806, ч. 1, с. 98).

(Из наблюдений над языком и стилем И. И. Дмитриева // Виноградов. Избр. тр.: Язык и стиль русск. писателей, с. 98).

В ударе. [...] разговорное выражение в ударе (т. е. «в таком состоянии или настроении, когда все силы находятся на подъеме в бодром возбуждении, сулящем удачу») распространилось из жаргона бильярдных игроков.

(Виноградов В. В. Семнадцатитомный академический словарь современного русского литературного языка и его значение для советского языкознания // Вопросы языкознания. 1966, № 6, с. 17).

Внимать, внять, внимание. [...] картина преображения слуха [в стихотворении А. С. Пушкина «Пророк» – Л. А.] включает в себя рассказ о просветлении и расширении восприятия, о тех новых областях познания – на небе, на земле, на море, под водою, – которые открылись лирическому «я», герою этого стихотворения.

И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход,

И дольней лозы прозябанье.

Необходимо помнить, что глагол внимать – внять (что-нибудь или кому-, чему-нибудь) в литературно-книжном языке XVIII века означал не только «прилежно слышать», но и «разбирать, рассматривать умом» (см. cл. АР, 1, с. 560; Соколов, Сл., 1, с. 260; ср. определение внимания: «углубление мыслей, устремление ума во что-нибудь») или «устремлять мысли к познанию чего-нибудь», как определяет академический словарь 1847 г. (лишь в словаре Я. К. Грота (1, с. 449) внимать приравнено к «слышать» и «слушать»... В соответствии с этим основным своим значением, глагол внимать – внять – ив той повелительной форме, которая исходит от гласа бога, – сопровождается, как следствием, внутренним «наполнением» пророка волей божией:

Исполнись волею моей.

Ср.:

И их наполнил шум и звон.

(Виноградов. Язык Пушкина, с. 133–134).

В ожидании жениха полунощного. Выражение «в ожидании жениха полунощного» покоится на символике евангельской притчи о десяти девах, из которых мудрые бодрствовали (со светильниками и с маслом для них) в ожидании жениха полунощного («сына человеческого», Христа), а неразумные в полночь ушли покупать масло для светильников и опоздали на брачный пир. Но в семантике «Пиковой дамы» этот символ проецируется на вернувшуюся с бала старуху и Германна, который «ровно в половине двенадцатого ступил на графинино крыльцо».

Так, двигаясь по разным субъектным плоскостям, слова и фразы расширяют свой смысловой объект и приобретают экспрессивную многокрасочность.

(Виноградов. О стиле Пушкина, с. 207).