Пентюх. Социально-экспрессивные факторы сыграли огромную роль в образовании и истории просторечного слова пентюх. А. И. Соболевский указал, что пентюх произошло от личного имени Пантелея, Пантелеймон, которое иногда произносилось как Пентелеймон (Соболевский А. И. Лингвистические и археологические заметки // Воронежский историко-археологический вестник. 1921, вып. 2, с. 31). Как из этого собственного имени возникло значение «неуклюжий, неловкий парень» – об этом Соболевский не говорит. Слово пентюх как простонародное со значением «мужиковатый, нерасторопный, непроворный человек» было включено уже в «Словарь Академии Российской» XVIII века. Оно встречается в простом комедийном слоге XVIII века, например, у Фонвизина в «Выборе гувернера»; ср. у Гоголя в «Ревизоре» (д.  2, явл.  5) в речи Хлестакова о деревенских помещиках: «Они, пентюхи, и не знают, что такое значит: ”прикажете принять“. К ним если приедет какой-нибудь гусь-помещик, так и валит, медведь, прямо в гостиную».

В. И. Чернышев полагает, что имя Пантелей – Пентелей было распространено в низовых социальных слоях. Оно и теперь широко известно в областных народных говорах (ср. в Пушкинском районе Псковской области – Пентюха и т. п.). Образования с экспрессивным суффиксом -ух- также продуктивны в народной речи в кругу личных имен. Можно думать, что имя Пентю́х подверглось этимологизации – в связи с применением к слову пень в прямом и метафорическом понимании. Отсюда и перенос ударения пе́нтюх (при сохранении в некоторых областных говорах, например, в вятском, вологодском, более старого акцентологического типа Пентю́х). Очевидно, что это ироническое осмысление имени Пентюх на основе слова пень зародилось и развилось за пределами народного языка, в другой социальной среде – в мелком дворянстве, дворне, духовенстве, мещанстве. Так, простонародное имя Пентюх стало восприниматься как символ некультурности, грубости, служило предметом насмешек и стало характеристической, презрительной кличкой (Чернышев В. И. Присхождение некоторых нарицательных имен от собственных // Сб. Язык и мышление, М., 1935, 3–4, с. 174–178).

(Словообразование в его отношении к грамматике и лексикологии (На материале русского и родственных языков) // Виноградов. Избр. тр.: Исслед. по русск. грам., с. 206–207).

Очень интересны наблюдения В. И. Чернышева над семантической эволюцией собственных имен: Омельфа, Охреян, Охрюта, Пеньтюх. Ср. у Тургенева: ”охреян
неприличный“ (Разговор на большой дороге).

(Виноградов. В. И. Чернышев как исследователь русского литературного языка // Русский язык в школе, 1947, № 2, с. 63).

Переосмысление собственного имени, переход его в экспрессивное слово нарицательного значения в основном определяется такими условиями: 1) исторической и литературно-образной знаменательностью имени, его культурно-общественным смыслом (Хам, Фома неверный, Хлестаков, Альфонс, Крез, Обломов и т. п.); 2) созвучием морфологического состава имени с живыми формами и элементами данной языковой системы, возможностями его народной этимологизации (Пантелей– Пентелей– Пентюх – пень; Елисей– лиса; Емеля– молоть, мелю и т. п.); 3) фонетическим строем имени, экспрессивно-смысловыми потенциями, заложенными в звуковом облике слова.

(Виноградов В. В. Из истории русской лексики и фразеологии // Доклады и сообщения Института языкознания АН СССР. 1954, № 6, с. 14).

В архиве сохранилась рукопись на одном листке, текст которой частично расходится с публикацией. Здесь приводится полностью рукописный вариант заметки: «Пентюх, известное по сочинениям Фонвизина (в комедии ”Выбор гувернера“ – в реплике княгини Вертушкиной: ”Я... взбесилась бы с досады отдать князя Василья на руки русскому пентюху, каков, верно. Нельстецов“), Гоголя (в ”Ревизоре“, в отзыве Хлестакова о деревенских помещиках: ”они, пентюхи, и не знают, что такое значит: ”прикажете принять“), Тургенева (в очерке ”Разговор на большой дороге“ – в речи кучера: ”мы... не такие, уже, однако, пентюхи, чтобы, примером будучи, коровы от свиньи не опознать“) и других писателей, происходит от личного имени Пантелеймон – Пантелей (в областных диалектах Пентелей), но, по-видимому, подверглось переосмыслению по созвучию со словом пень. Такому сближению содействовала та ”мужицкая“социальная окраска, которую приобретала эта простонародная форма в глазах образованных верхов городского общества (см. Чернышев В. И. Происхождение некоторых нарицательных имен от собственных // Язык и мышление, М.; Л., 1935, 3–4, с. 174–178). Любопытно определение значения слова пентюх в Акад. словаре 1793 г.: «мужиковатый, нерасторопный, непроворный» (простонародное). Сюда затем присоединился оттенок: «необразованный, невоспитанный человек, деревенщина».

Однако, границы между собственными и нарицательными именами подвижны.» – Л. А.

Передержка. [По поводу каламбурного употребления Гоголем слова история в связи с характеристикой Ноздрева В. В. Виноградов пишет:] Для изображения Ноздрева Гоголь воспользовался и другим видом каламбурного словоупотребления. Подвергнув этимологическому переосмыслению жаргонный шулерский термин – передержка, он применил его в чисто физическом, конкретном смысле (в смысле – «потасовка») по отношению к знаменитым ноздревским бакенбардам, которые символизировали необыкновенную телесную крепость, «плодородие» этого типа.

«В картишки... играл он не совсем безгрешно и чисто, зная много разных передержек и других тонкостей, и потому игра весьма часто оканчивалась другою игрою: или поколачивали его сапогами, или же задавали передержку его густым и очень хорошим бакенбардам».

(Виноградов. О языке худож. лит., с. 239).

Передовой, отсталый. В круг значений, связанных с идеями прогресса, попадают и исконно русские слова отсталый и передовой. Их значение изменяется, приобретая яркую социальную окраску. Слово передовой до середины XIX в. выражало лишь свое прямое относительное значение: «находящийся впереди». Оно применялось главным образом для определения пространственных соотношений частей войска, деревенских обозов и т. п (ср. передний – в противоположность заднему). В «Словаре Академии Российской» (1822, ч. 4, с. 891) слово передовой объясняется так: «1) Находящийся напереди. Передовое войско. Передовой отряд. 2) Во образе существенного берется за идущего или едущего верхом перед кем. Передовой полк, старин. То же, что ныне авангард». В профессиональных диалектах бытовало производное от передовой – имя существительное передовщик: «1) У соболиных промышленников: старший ловец или пайщик. 2) Носовой или главный из работников на водоходных судах» (там же, с. 891). Те же слова и те же значения воспроизводятся и в словаре 1847 г. Прибавляется лишь слово передовка: в горном деле – «передняя стена плавильной печи» (ср. термин «Передовое гнездо. Горн. Углубление в шестке плавильной печи, для выпуска продукта» (сл. 1867–1868, 3, с. 179).

В 50-х годах слово передовой, вовлекаясь в круг образов, сосредоточенных около идеи прогресса, расширяет свои значения. На основе значения «идущий или едущий впереди; расположенный впереди, в авангарде» – складывается новое социальное значение: «прогрессивный, наиболее развитой, инициативный, двигающийся впереди других по пути прогресса» (сначала о человеке)». Ср. у В. П. Боткина в письме к И. С. Тургеневу (от 10 ноября 1856 г.): «Ты писатель для людей чувства образованного и развитого; писатель для передовой, самой избранной части общества» (Боткин, Тургенев, М.; Л., 1930, с. 102). [«У Тургенева: ”В Петербурге он часто сходился с разными умными, передовыми людьми“». «У П. А.  Вяземского в реакционных ”Заметках“ (1862):

Лоб не краснеющий, хоть есть с чего краснеть,

Нахальство языка и зычность медной груди,

Вот часто все, что надобно иметь,

Чтобы попасть в передовые люди».]

У Г. Данилевского в романе «Девятый вал»: «Вот они, передовые-то! вот вожди народа! с скрежетом зубов в бешенстве восклицал Фокин, – и это теперь-то, теперь во дни реформ... Что же было прежде...» (Михельсон М.  И., Русск. мысль и речь, 1902–1903, ч. 2, с. 23).

У К. Полевого в «Записках о жизни и сочинениях Николая Алексеевича Полевого» (1855–1865): «Я воротился домой почти с убеждением, что Пушкин за что-то неприязнен к «Московскому Телеграфу», или, лучше сказать, к редакторам его. Но за что же? Не сам ли он признавал «Московский Телеграф» лучшим из русских журналов; и действительно, не был ли это, как говорят теперь, передовой журнал, оказавший обществу некоторые услуги» (Полевой 1934, с. 228). «...в свое время, для своих современников, он был истинным и, как говорят ныне, передовым журналом» (там же, с. 315).

Затем в 70–80-е годы круг фразовых связей у слова передовой в новом значении – «стоящий по уровню развития, по своей прогрессивности, общественной стоимости выше других» – расширяется. Например, передовая наука, передовая общественность и т. п.

По-видимому, в 50–60-х годах возникает и термин передовая статья для обозначения руководящей редакционной статьи по важному вопросу текущего момента, помещаемой впереди остального материала в газете или журнале. В разговорном языке журналистов образуется параллельный термин – передовица.

В «Афоризмах мизантропа» (Искра, 1864): «Самое обманчивое название – передовая статья, ибо большею частью эти статьи оказываются отсталыми» (Сатира 60-х годов. М.; Л., с. 147).

[У Н.  С. Лескова в повести «Колыванский муж»: «У дяди всегда все выходило так хорошо и выспренне, как будто он Аксакову в газету передовицу пишет». Ср. у К. М. Станюковича: «Печатались передовые статьи... в восторженно-ликующем тоне...» (Откровенные)].

В том же направлении, что передовой, изменялись и значения слова отсталый. В современном русском языке отсталый является антонимом слова передовой в его социально-общественном значении (Ушаков, 2, с. 989). Это значение складывается в слове отсталый также в 50–60-х годах XIX в. В. И. Даль в свой «Толковый словарь» (2, с. 783) это новое значение не поместил. Для него отсталый или отсталой – «отставший» во всех значениях. «На усиленном переходе за войском идут повозки, для подборки отсталых и слабых». Впрочем в глаголе отстать значение: «не успевая, остаться позади других в ученье, в уменье, в развитии» – определилось еще в литературном языке XVII–XVIII вв. (сл. АР 1822, ч. 4, с. 663). Однако употребление отсталый как синонима слова ретроградный, как антитеза слов передовой, прогрессивный, вошло в литературное сознание лишь с 40–50-х годов XIX в. У Тургенева в «Дворянском гнезде» (1858): «Паншин... назвал Лаврецкого отсталым консерватором... Лаврецкий не рассердился, не возвысил голоса (он вспомнил, что Михалевич тоже называл его отсталым – только вольтериянцем) – и покойно разбил Паншина на всех пунктах».

У Писемского в романе: «В водовороте»: «...не стало почти ни одного журнала, ни одной газеты, где бы не называли его то человеком отсталым, то чересчур новым, либеральным, дерзким, бездарным и, наконец, даже подкупленным» [о Миклакове. – Ред.]

Ср. у Н.  И.  Пирогова в «Дневнике старого врача»: «...умы беспристрастные, не увлекающиеся и не доверчивые, не должны пугаться насмешек, разных кличек и обвинений в отсталости, нерациональности и бессмыслии» (Пирогов Н. И., 2. с. 43). «Куда бы я ни являлся, везде я находил случай осмеять московские предрассудки, прогуляться на счет московской отсталости и косности, сравнять московское с прибалтийским, то есть чисто-европейским, и отдать ему явное преимущество» (там же, с. 456).

(О некоторых вопросах исторической лексикологии // Виноградов. Избр. тр.: Лексикология и лексикография, с. 89–90).

В архиве сохранился рукописный текст опубликованного этюда о словах передовой, отсталый, с вставками из произведений И. С. Тургенева, П.  А.  Вяземского, Н. С. Лескова, К.  М.  Станюковича, не вошедшими в печатный отрывок. Здесь дается с дополнениями, сохранившимися в рукописи. – Л.  А.

Пехтура, пехондрасом, по образу пешего хождения. В рассказах И. С.  Генслера явственно проступают черты того патриархально-провинциального стиля, который так широко распространился в русской художественной прозе под влиянием Гоголя... Так же, как у Гоголя, в повествовательную ткань авторского рассказа свободно и широко вставляются слова и выражения изображаемой среды: «Если же трудно нанять извозчика в Гавань, то из Гавани наверное не наймете его, потому что их там нет; счастливые обитатели знаменитого захолустья и их чиновные знакомые отправляются туда и обратно пешком, или, как они говорят, пехтурой, пехондрасом, по образу пешего хождения» (с. 26). Ср. «Своих лошадей там не любят держать; знакомые прибывают и убывают по образу пешего хождения...» (с. 29). «...Какая бы погода ни случилась, но как в церковь жених и невеста, так и от венца новобрачные, поезжане и все участвующие в брачной церемонии всею кавалькадою отхватывают пешедралом, только пятки мелькают... Хорошо, дешево и сердито, как заключают гаванцы» (с. 30).

(Виноградов В. В. И. С.  Генслер и Достоевский-редактор «Гаванских сцен» // Русская литература. 1964. № 2, с. 80–81).

Петух, тетеря, гусь. В слове петух различаются два значения: 1) «самец кур», 2) «забияка» в применении к человеку (Словарь Д.  Н. Ушакова, 3, с. 246. – Наличие переносного значения в слове петух подтверждается произведенным отсюда фамильярным глаголом петушиться «вести себя задиристо, заносчиво, забиячливо»). Однако характерно, что со вторым значением этого слова не связан ни один из фразеологических оборотов, образовавшихся на основе слова петух: пустить петуха (о певце); пустить красного петуха («поджечь», из разбойничьего жаргона); с петухами (рано) вставать, до петухов (до зари) не спать, засидеться.

Таким образом, переносное значение слова петух нельзя считать фразеологически связанным. Правильнее всего было бы признать это значение, в отличие от прямого, свободного номинативного значения, значением предикативно-характеризующим. Предикативно-характеризующее значение существительного может быть использовано для называния, обозначения кого-нибудь или чего-нибудь лишь в случае индивидуального указания (обычно при посредстве местоимения этот). Например, если о задире сказали: Вот так петух! или что-нибудь другое в этом роде, то можно продолжать в таком духе: Другого такого петуха не найти! Или: Этот петух всегда всем испортит настроение! Но как название, как обозначение слово петух к человеку применяется обычно лишь в качестве фамилии или прозвища (можно вспомнить гоголевского Петра Петровича Петуха). Предикативно-характеризующее значение у имени существительного может реализоваться в сказуемом или в составе сказуемого, в обращении, в обособленном определении и приложении.

В сущности, соотношение тех же двух типов значений наблюдается и в слове тетеря с тем лишь различием, что здесь в разговорно-шутливой речи предикативно-характеризующее значение повело к образованию устойчивых фразеологических сочетаний глухая тетеря, сонная тетеря, ленивая тетеря. Сюда же можно присоединить такие слова – с их прямыми и переносными функционально-синтаксически ограниченными значениями, – как гусь (ср. гусь лапчатый, вот так гусь!),осел, ерш (ср. ершиться), лиса, байбак, ворона (ср. проворонить) и т. п.

(Основные типы лексических значений слова // Виноградов. Избр. тр.: Лексикология и лексикография, с. 184).

Отвести глаза. Фразеологические группы или фразеологические сочетания почти лишены омонимов. Они входят лишь в синонимические ряды слов и выражений. Для того чтобы у фразеологической группы нашлось омонимическое словосочетание, необходимо наличие слов-омонимов для каждого члена группы. Однако сами фразеологические сочетания могут быть омонимами фразеологических единств или сращений. Например, отвести глаза от кого-нибудь – фразеологическое сочетание; отвести глаза кому-нибудь – фразеологическое единство. Ср.: «Я с усилием отвел глаза от этого прекрасного лица»; «Александр долго не мог отвесть глаза от нее» (Гончаров. Обыкновенная история). Но: «Г-н Спасович – решительно хочет отвести нам глаза» (Достоевский. Дневник писателя, 1876, февраль). «Обходительность и ласковость были не более как средство отвести покупателям глаза, заговорить зубы и всучить тем временем гнилое, линючее» (Гл. Успенский. Книжка чеков).

(Об основных типах фразеологических единиц в русском языке // Виноградов. Избр. тр.: Лексикология и лексикография, с. 160).

Отвращение. [...] важную роль в группировке словосочетаний, в их классификации и в способах их построения играют и собственно семантические условия [...].

Для характеристики развития этого типа словосочетаний в качестве иллюстрации можно указать на исторические изменения в синтаксических связях слова отвращение. У Пушкина – наряду с конструкцией отвращение к кому-чему – мы находим отвращение от кого-чего, например в «Арапе Петра Великого»: «Отец ее, несмотря на отвращение свое от всего заморского, не мог противиться ее желанию учиться пляскам немецким у пленного шведского офицера»; «Нет, – ответил Ибрагим, – я женюсь, конечно, не по страсти, но по соображению, и то, если она не имеет от меня решительного отвращения». В академическом «Словаре церковнославянского и русского языка» 1847 г. при толковании слова отвращение приводится такой пример: «иметь отвращение от пищи». Следовательно, в 40-е годы XIX в. в русском литературном языке господствующим еще было сочетание слова отвращение с предлогом от и формой родительного падежа существительного. Но с середины XIX в. положение меняется. Любопытны относящиеся к 60–70-м годам заметки Я. К. Грота в защиту конструкции отвращение к кому-чему (Заметки хранятся в Архиве Академии наук СССР): «Разве чувство, будет ли оно положительное, или отрицательное, может иметь какое-либо иное отношение, кроме к чему-нибудь? Разве можно что-нибудь чувствовать от лица или от предмета в том смысле, о каком здесь речь идет? Отвращение есть такое же чувство, как и любовь или влечение, и непременно должно быть к кому или к чему-нибудь. Когда мы говорим: я имею отвращение, то разумеем: чувство отвращения, – тут явное отношение одного предмета или существа к другому: для показания этого отношения предлог к необходим». Круг существительных, обозначающих отношения и сочетающихся с другими словами посредством предлога к и дательного падежа, все растет (ср. привязанность к кому-чему-нибудь, жестокость к кому-чему-нибудь, нежность к кому-нибудь, чувство к кому-нибудь и т. д.).

(Вопросы изучения словосочетании (На материале русского языка) // Виноградов. Избр. тр.: Исследования по русск. грамматике, с. 246–247).

Отвратить. Глагол отвратить, если оставить в стороне устарелое значение «повернуть в сторону» (со страхом очи отвратила), употребляется в значении «предупредить что-нибудь» (тяжелое, неприятное), «помешать осуществлению чего-нибудь» лишь в сочетании с небольшим числом отвлеченных существительных: отвратить опасность, беду, несчастье, угрозу чего-нибудь (ср. предотвратить).

(Основные типы лексических значений слова // Виноградов. Избр. тр.: Лексикология и лексикография, с. 176).

Общественник. Производство слов-омонимов из одних и тех же морфем довольно обычно в кругу некоторых очень устойчивых словообразовательных категорий. При разнообразии значений, свойственных одному и тому же слову, производные от него слова, несмотря на единство основы и суффикса, могут оказаться омонимами. Чаще всего такие слова возникают в разное время и в разной социальной среде. Например, слово общественник, возникшее в последней четверти XIX в., сначала обозначало «представитель, член крестьянского общества».

Вот несколько примеров из сочинения Д. И. Подшивалова «Воспоминания кавалергарда» (Тверь, 1904): «Мне тогда казалось, что нигде нет такой несправедливости, как в крестьянском обществе, и нигде нет такого холодного равнодушия – в лучшем случае, и ненависти – в худшем, как среди общественников друг к другу» (с. 6–7).

«Всякий, кто не любит считаться с своею совестью и прибегающий к возбудительным напиткам, попав в тиски к своим милым товарищам – общественникам, не может поручиться за то, чтобы он не сделался вредителем общества, т. е. преступником» (с. 7). Ср. совр. общественник – «активный участник каких-нибудь общественных предприятий, общественной работы».

(Виноградов В. В. Проблемы морфематической структуры слова и явления омонимии в славянских языках // Славянское языкознание: VI Международный съезд славистов (Прага, август 1968 г.): Доклады советской делегации. М., 1968, с. 86–87).